Глава 3.Долгожданное воссоединение.
Они стояли в объятиях целую вечность, забыв обо всем на свете. В этот миг не существовало ни прошлых обид, ни тяжелого бремени веков, ни опасностей, подстерегающих их на каждом шагу. Были только они, два одиноких сердца, наконец-то нашедших друг друга.
– Боже, как же я скучал, – прошептал Клаус, уткнувшись носом в ее шею, жадно вдыхая аромат ее волос и дорогих духов. – Так скучал... – повторил он, словно не веря своему счастью.
– Да, Ник, я тоже так скучала, – прошептала Мариана, едва сдерживая слезы. Ее пальцы нежно поглаживали его спину, словно успокаивая и себя, и его. – Но сейчас мы здесь, вместе, и все наладится. – Она улыбнулась, и ее улыбка была как первые лучи солнца после долгой зимы.
Спустя некоторое время, не в силах оторваться друг от друга, они все же опустились на диван в мастерской Клауса. Начался нескончаемый разговор, в котором они старались вместить все, что произошло за семь долгих столетий разлуки.
– Боже, ты действительно основал Новый Орлеан?! – воскликнула Мариана, не скрывая своего удивления. – Это же мой любимый город! – Она задумчиво улыбнулась, вспоминая свои путешествия. – Знаешь, я даже удивлена, что ты его основал. Ведь сейчас там управляет другой...
Никлаус нахмурился, словно тень пробежала по его лицу.
– Какой другой? – спросил он, и в его голосе появились холодные нотки.
– Как-то на "М"... Мариэль? Нет-нет, э-э-э... Марсиль? А, точно! Марсель!
Глаза Клауса округлились от удивления. Неужели...
– Ты точно уверена, что его зовут Марсель? – спокойно, но с еле слышной тревогой в голосе, прошептал Никлаус. Воспоминания нахлынули на него бурным потоком: как он лично назвал своего приемного сына, как обратил его в вампира по его же просьбе... Неужели это просто совпадение?
– Да, точно, Марсель Жерард. Точно он.
Клаус тяжело вздохнул, стараясь отогнать нехорошие предчувствия.
– Ладно, сейчас не о нем. Главное, что ты здесь, – произнес он, не в силах оторвать от нее взгляда. – Ты все так же прекрасна, как и раньше, – добавил он с теплой улыбкой.
Мариана ответила ему улыбкой.
– А твои картины все так же прекрасны, как и раньше.
Клаус рассмеялся.
– Эту картину я не мог дорисовать с тех пор, как отец... – Он осекся, не желая омрачать их встречу тяжелыми воспоминаниями. – Но я все же смог, когда... – он сделал паузу, игриво глядя на нее.
– Когда снова увидел меня? – усмехнулась девушка, не скрывая своих чувств. Она встала с дивана и подошла к своему портрету, чувствуя, как Клаус подходит к ней и обнимает за талию.
– Да, именно, – прошептал Никлаус, целуя ее в макушку. – Я хотел подарить тебе этот портрет, но появился отец...
Голос Клауса потух. Он вспомнил тот ужасный день, слова отца, которые до сих пор отзывались болью в его сердце: «Такие чудовища, как ты, не достойны быть рядом с такими девушками, как она! Ты — жалкий щенок, которому всегда было мало! Я убью тебя и ни на секунду не пожалею об этом!» Воспоминания пронеслись перед глазами, будто они снова оказались в том злаполучном дне.
– Хэй, Ник, все хорошо, – Мариана повернулась к нему лицом, взяла его лицо в ладони и притянула к себе для поцелуя. – Теперь все хорошо, – прошептала она, прижимаясь лбом к его лбу.
– Да, все хорошо, – улыбнулся Клаус, глядя ей прямо в глаза. Но спустя секунду его лицо омрачилось. – Но отец все еще бродит по этой земле и может в любой момент найти нас. Убить тебя у меня на глазах... Я боюсь, что не успею...
– Все в порядке, – перебила его Мариана, ее голос звучал твердо и уверенно. – Когда он объявится, мы будем ждать его. Будем готовы к его нападению.
Клаус вздохнул с облегчением. Он поднял ее на руки, словно принцессу – хотя для него она таковой и являлась, – и отнес в свою комнату. Аккуратно поставив ее возле кровати, он помог ей снять платье, дал свою рубашку для сна. Сам переодевшись, он лег рядом с ней, укрыл их теплым одеялом и, обняв ее, прижал к себе.
– Спокойной ночи, рыжик, – прошептал он, целуя ее в макушку и вспоминая, как она сердилась, когда ее кто-то так называл.
– Спокойной ночи, волчонок, – улыбнулась она, засыпая.
Клаус лишь усмехнулся на это прозвище и, уткнувшись носом в ее волосы, стал засыпать. Он был счастлив и спокоен, не подозревая, что в этот самый момент его мать плетет свои интриги, способные разрушить их хрупкое счастье...
***
В то время, как Клаус, не подозревая о грозящей опасности, наслаждался долгожданным воссоединением с Марианой, его мать Эстер творила свое черное колдовство. Она произносила слова заклятия, связывающего судьбы ее детей воедино, уверенная, что все они, как покорные марионетки, следуют ее плану.
– Финн, сын мой, ты уверен, что все выпили шампанское? – прошептала Эстер, не отрывая взгляда от ритуальных свечей. Ее голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал холодно и властно.
– Да, мама, – уверенно произнес первородный вампир, преданно смотря на мать.
– Отлично, тогда... – на губах Эстер промелькнула победоносная улыбка. Но в следующее мгновение улыбка исчезла, а глаза наполнились изумлением и гневом. Кровь, которую она налила на ритуальный пергамент, обошла стороной имя «Никлаус». – Что за...?
– Я не знаю, мама, – искренне удивился Финн. – Я был уверен, что все выпили.
– Ты видел своего брата после моей речи на лестнице? – Эстер впилась взглядом в сына, пытаясь выведать правду.
– Нет, но я видел, как он направился в мастерскую... – Финн замялся, не желая вызывать гнев матери. – Думаешь, он позже не спустился?
– Думаю, да, – Эстер задумчиво покачала головой, ее брови нахмурились. – Из-за чего он мог не спуститься? Или... из-за кого-то? – Тысячелетняя ведьма продолжала размышлять вслух, пытаясь проникнуть в тайны души своего непокорного сына.
– Оставлю тебя на размышления, мама, – Финн почтительно склонил голову. – Спокойной ночи.
– Иди, Финн, – ответила Эстер, не отрывая взгляда от пергамента. – Ладно, у нас есть все, кроме Никлауса. Но что нам мешает убить сначала их, а потом его?
– Думаю, ничего, – отозвался Финн, уже стоя у двери. – Спокойной ночи, мама. – С этими словами он вышел, оставив Эстер наедине с ее мрачными мыслями.
– Спокойной ночи, Финн, – прошептала ведьма, прекрасно зная, что сын уже не услышит ее. Ее глаза сузились, а в глубине их заплясали зловещие огоньки. Она не привыкла к поражениям. Если Никлаус думает, что может так просто избежать ее планов, то он глубоко ошибается...
***
Когда первые лучи солнца робко проникли сквозь шторы, Клаус открыл глаза. Яркая улыбка озарила его лицо, стоило ему осознать, что вчерашний вечер не был сном, а реальностью. Мариана, его рыжеволосая муза, была здесь, рядом с ним.
Встав с кровати, стараясь не разбудить свою возлюбленную, он оделся в домашние брюки и футболку – неизменную форму для творчества. Бесшумно, словно тень, он перенес в комнату холст, кисти, краски, столик, на котором уже стоял графин с кровью. Теплая улыбка не сходила с его лица, пока он рисовал Мариану, бережно перенося ее образ на холст.
Часы пробили половину одиннадцатого, когда Клаус, почти закончив портрет, услышал тихое шуршание одеяла.
– Доброе утро, рыжик, – он улыбнулся, отложил кисти и подошел к кровати.
Мариана, недовольно нахмурившись, спрятала голову под одеяло, тихо пробормотав что-то неразборчивое. Клаус, однако, расслышал:
– Чего ты так рано подскочил? Без тебя холодно.
Он тихо засмеялся, убрал одеяло с ее недовольного личика и прошептал:
– Уже 10:50, рыжик. Да и на меня вдруг нашло вдохновение, решил творить.
Нависая над ней всем телом, Клаус смотрел в ее сонные глаза с нежностью, которая, казалось, могла растопить даже самое холодное сердце.
– Что рисовал? Меня? – сонно улыбнулась девушка.
– Тебя, – улыбнулся вампир, склоняясь к ней. Их губы слились в страстном, но нежном поцелуе, от которого невозможно было оторваться. – Просыпайся, милая, завтрак уже почти остыл. Элайджа, такой заботливый, принес нам завтрак и немного свежей крови от служанки, – усмехнулся Первородный гибрид.
– Ммм, даже так, – улыбнулась вампирша. – Тогда давай не будем ждать, пока все остынет, и позавтракаем, – прошептала она, целуя его в ответ. – А потом я могу тебе попозировать для твоей картины, – пошло усмехнулась девушка.
– Как же я тебя обожаю, – тихо простонал Клаус, осыпая поцелуями ее шею.
– Ник, завтрак, – тихо выдохнула девушка, пытаясь вернуть его в реальность.
– Да, точно, – улыбнулся он, нехотя отрываясь от нее.
И, наблюдая за тем, как Клаус, счастливый и влюбленный, накрывает на стол, Мариана вдруг подумала, что, возможно, даже древнее проклятие, нависшее над всеми ними, не в силах разрушить эту хрупкую идиллию. Ведь на что только не способна любовь, особенно если речь идет о таких существах, как они - бессмертных, страстных, готовых на все ради своей любви.
От автора:
Так ну думаю 1326 слов вам хватить возможно выпущу еще главу через пару часов но это не точно.