экзамен 16+
Совсем уже на носу сессия. Олег до сих пор не уверен, сдаст ли все экзамены, но хоть что-то получить для себя от этой учебы точно хочет, помимо всей этой тягомотины. Он не собирается работать по профессии и уж точно связывать свою жизнь с экономикой. Олег еще вообще не знает, с чем хочет связывать свою жизнь, но учится почти хорошо, не без помощи своего верного друга.
Сережа красивый и пользуется популярностью на своем потоке среди девочек, любящих длинные волосы. Если бы не его скверный характер, может, даже девушку на двадцать первом году жизни завел бы, но тут уже больше он сам отталкивает их, говоря, что сейчас учеба важнее всего. Олег не знает с чего вдруг его мысли периодически стали забиваться рыжей копной волос, тонкими, едва ли не музыкальными пальцами, которые очень хорошо в свою очередь справлялись с рисованием, и веснушчатым лицом.
Стараясь хоть как-то скрасить свои довольно тусклые мысли по поводу отношений с другом, Волков пытался шутить. Честно очень старался, но на пару с Сережей чувство юмора у них было… Среднее. Олег имел знания в боевых искусствах, ладное тело, а также хорошо готовил. Этого ему было достаточно, чтобы покорять сердца дам своего потока, да и в клубах, где он периодически появлялся.
— Ты знал, что чтобы хорошо сдать экзамен, нужно потрогать член лучшего друга на удачу и тогда зачет тебе обеспечен? — как-то между делом бросает парень и Сережа тут же прыскает смехом. Улыбка у него красивая…
— Придурок. Еще можно под столом у препода отсосать, тогда зачет точно будет, — хмыкает Разумовский, снова углубляясь в свой матанализ.
Главная проблема Сережи заключалось в том, что иногда, в крайней стадии отчаяния, он хватался за каждую угасающую надежду на выживание. В целом, это нормально. Люди и в окна кричат, и свечки накануне ставят, да монеты под пятки кладут – им от этого ничего не сделается, зато уверенности в себе прибавится.
Сережа же не знал, чем подкреплять момент, когда он под покровом ночи сначала просто смотрел на спящего друга, взвешивая все за и против, а после и вовсе стянул с Волкова одеяло и уселся тому на бедра. Изначально планировалось, что Олег даже не проснется. Спал он всегда как убитый и эту минуту позора, Сережа надеялся, тот пропустит.
Рука плавно скользнула по немного выпирающему из-под ткани плотных боксеров члену, оглаживая снизу-вверх и наоборот. Плоть под рукой немного нервно дергается, и Сережа застывает на месте, в панике смотря выше. Спит. Слава богу Олег до сих пор спит.
Разумовский не знает, сколько нужно трогать, но руку почему-то убирать не хочется. Вроде бы и условие он выполнил, намял так, что член даже немного привстал, но хотелось чего-то еще. Что в рамки дружеских отношений никогда не влезало и в чем себя постоянно приходилось урезать. В своих мыслях парень и не заметил, как сдавил слишком сильно, от чего волна мурашек прошла по телу Волкова и тот, вздрогнув, открыл глаза.
Увиденное поступало в мозг с задержкой. Казалось, что все происходящие было продолжением одного большого, но очень приятного сна, иначе почему Разумовский сидит сейчас на нем и своими леденющими от стресса руками наминает его член? Дыхание сбилось от осознания моментально. Его трогает за член друг. Брат практически. И ничего мерзкого он от этого не чувствует.
— Серый, ты… Ты что делаешь? — сипит Олег, пытаясь сфокусировать зрение на парне, который во тьме выглядит скорее как размытый силуэт.
Сереже кажется, что в этот момент у него отнялся не только дар речи, но еще руки, ноги, а самое главное – мозг, ведь он выдает:
— У меня экзамен завтра, призываю удачу. Не хочу сосать преподу, он некрасивый, — шепчет Разумовский, чтобы не нарушить сейчас их маленький мирок. Может, Олег подумает, что у него горячка и просто дальше ляжет спать?
— Ты дурак? — немного косо улыбается Волков и садится на кровати, чтобы быть ближе к другу. Укладывает руки на автомате на точеную талию, а после валит вслед за собой обратно на кровать.
Кажется, это самая неправильная ночь в их жизни, возможно, уже на утро они не захотят о ней вспоминать и даже думать в направлении того, что произошло под покровом звездного неба и тихого Питера, но сейчас… Отказаться – значит упустить единственный шанс на сбитое дыхание.
— Я еще слышал, что можно целоваться, чтобы точно сдать, — шепчет Олег практически в самые губы Сережи и наблюдает за этими совершенно лисьими глазками и хлопающими в недоумении пышными ресницами.
Волков целует аккуратно, первый на правах единственного опытного из них. Сереже же немного страшно, что у него какие-то галлюцинации. Олег его целует? Проводит языком по искусанной нижней губе, отстраняется с этим максимально пошлым звуком, от которого у Сережи по коже мурашки бегут и начинает все заново. Со временем уже едва ли не бросается, как голодный волк на свою жертву, вылизывая изнутри, сталкиваясь языками и прижимая к себе ближе за задницу.
Олегом движут эмоции и маленький комочек ничего не понимая на груди, который в праве его сейчас оттолкнуть, но почему-то до сих пор терпит этот напор, задыхаясь в мокрых поцелуях. Сжимает плечи Волкова, царапает острыми когтями, но снова и снова припадает к губам напротив.
Засыпают также. От усталости и губы в губы. Олег прижимает хрупкое бледное тело к себе, пока Сережа уже вальяжно закидывает на него ногу. Утром им будет до ужас стыдно, они будут думать, что делать с произошедшим, но в итоге все равно поцелуются снова.