веснушки
Олег не помнил, как влюбился в Серёжины веснушки. Это произошло очень давно, кажется, в ту весну, когда их дружба превратилась во что-то новое, трепетное и нежное.
Олегу нравилось целовать Серёже щёки, нос и бледный, вечно нахмуренный лоб. Он помнил, как тот краснел, когда впервые позволил раздеть себя и подставил под поцелуи плечи и грудь.
— Я весь в этих веснушках…
Олег не дал ему договорить:
— Я люблю твои веснушки.
Серёжа тогда крепко поцеловал его в губы. Олег чувствовал у него на языке вкус выпитой газировки и умирал от блаженства: Серёжа был здесь, у него в руках, с мягкими рыжими волосами, блеском в глазах и веснушками по всему телу. Олегу хотелось остаться в этом мгновении навсегда. Он сомкнул веки и постарался запомнить каждую деталь: пятна света, ямочки у Серёжи на щеках и трогательные веснушки.
***
Олег провёл по бледной щеке кончиком пальца. Серёжа слегка вздрогнул, но не отстранился, только взглянул на него большими внимательными глазами. В окно падало вечернее солнце.
Они находились очень далеко от Петербурга. Олег увёз Серёжу из разрушенной телестудии. Их искали, но с каждым месяцем их имена мелькали в новостных сводках всё реже. Олег сохранял бдительность, но было похоже, что им удалось исчезнуть. Серёжа благодарил его за то, что они теперь в безопасности, а Олег только пристыжено отводил глаза.
Он бы многое отдал, чтобы вернуться на год назад и всё переиграть.
После лечебницы Серёжа походил на тень: лицо осунулось, глаза на нём казались огромными и смотрели затравленно и несчастно. На запястьях ярче проступили синеватые венки. Кожу теперь покрывали пятнышки витилиго. Олег прочертил пальцем линию от виска до самого подбородка и горько сказал:
— У тебя пропали веснушки.
Серёжа ломко усмехнулся.
— Да? Я не замечал… внимания не обращал, не до того было, — он пожал плечами.
Олег покачал головой. Серёжа целый год видел солнце только сквозь прутья решеток. Лечебница словно стёрла с его кожи веснушки. Возможно, они исчезли ещё раньше. Этого Олегу было уже не узнать.
— Мне нравятся твои пятнышки.
Серёжа улыбнулся одним уголком губ. С тех пор как они сбежали из Петербурга, Олег ни разу не слышал, чтобы он смеялся, но даже эта изломанная улыбка заставляла сердце тихо сжиматься.
— Я их только недавно хорошенько разглядел. Не знаю, привыкнуть пока не могу.
— Они красивые, Серый.
Серёжа рассеянно на него взглянул и мягко сжал его пальцы:
— Я тебе верю.
Они гасили свет и в укрытой полутьмой спальне вспоминали, как дарить друг другу нежность. Это было сложно, странно и хорошо. Олег полюбил Серёжины новые пятнышки так же, как когда-то влюбился в россыпь золотистых веснушек. Серёжа под ним дрожал, но послушно подставлялся под поцелуи, а когда Олег касался губами ямки между острых ключиц, шептал:
— Я люблю тебя…
Олегу в такие минуты ставилось почти плохо от счастья и переполнявшей его нежности. Он целовал пятнышки витилиго и надеялся, что однажды на бледной, почти прозрачной коже снова засияют веснушки.