Олег в Сирии
Сирия, 2012 год. Вечер окутывал сторожевой пост, затерянный в двух часах езды от ближайшего города, но отнюдь не вдали от людских бед. По расписанию, бдение над лагерем выпало Волкову. Сослуживцы давно забылись сном, а он, словно одинокий страж, сидел у костра, вглядываясь в темноту.
Но тьма царила не только вокруг, но и в душе Олега. Ночное дежурство всегда обнажало его мысли, заставляя ворошить прошлое. В памяти всплыл Сергей. Последняя встреча, словно незаживающая рана, заставила Волкова отложить возвращение в Питер. Смешанные чувства терзали его, словно старые письма, полные горечи и любви. Тяжелый вздох сорвался с губ, и взгляд вновь утонул в танце пламени.
И тут Волков вздрогнул, чуть не упав с бревна. В пляшущих языках огня ему явился Разумовский. Четкие черты лица, хитрый взгляд желтых линз, залаченные волосы – всё, до боли знакомое.
– Ты меня точно преследуешь, Разум, – прошептал Олег, словно обращаясь к призраку. Он снова опустился на бревно, пытаясь отогнать наваждение.
Но видение не исчезало. Разумовский смотрел на него из пламени, словно живой. Волков ощутил, как безумие подкрадывается к нему, рожденное духотой и жаром.
И вдруг, как озарение, пришло понимание. Он смотрел на Разумовского, сотканного из тоски и одиночества, как преданный пес смотрит на своего хозяина. Скучал, и сердце ныло от невысказанных слов. Зная взрывной характер Сергея, Волков не держал на него зла.
Домой… Как же сильно хотелось домой.
Волков закрыл глаза, стараясь удержать образ Разумовского в своем сознании. Не просто образ – ту боль, тоску, ту самую нить, что связывала их, несмотря на все разногласия и обиды. Он чувствовал его рядом, таким же потерянным и одиноким в этой проклятой войне. Сколько раз они делили последний кусок хлеба, прикрывали спину друг другу, вместе смотрели в лицо смерти? И неужели все это перечеркнуто одним импульсивным поступком?
Олег открыл глаза. Пламя костра уже не казалось таким угрожающим. В нем больше не плясал призрак Разумовского, а виднелся лишь отблеск далекого, мирного неба, родного Питера. Там, возможно, Сергей сейчас тоже смотрит в ночную темноту, терзаемый сомнениями и сожалениями.
Ненависть отступила, сметенная волной сострадания. Он понимал Сергея, его взрывной характер, его неумение просить прощения. Он сам был не лучше. Гордость, упрямство – вот что разъедало их отношения, как ржавчина. Но под этой коркой скрывалась настоящая, крепкая дружба, проверенная огнем и кровью.
Волков поднялся и пошел к палатке, где спали его товарищи. Завтра он напишет письмо. Простое письмо, без упреков и обвинений. Просто скажет, что скучает. Что помнит. Что ждет. Может быть, это будет первый шаг к исцелению их разорванной связи. И, может быть, однажды они снова встретятся под мирным небом, чтобы вспомнить эти кошмарные дни, как страшный сон. Домой… Эта мысль согревала его, как огонь костра, вселяя надежду в измученное сердце.