Торг
Солнце светит ярко, но скоро ему придётся отправиться отдыхать. Проходя через всю набережную я выхожу к длинной и извилистой лестнице, что пролегает через маленький, но густой лесок и ведёт к парку. В нём проходило одно из наших первых свиданий о чём тоже приходится вспоминать поневоле. Становится жарко, потихоньку ко мне подкрадывается усталость.
Многие вещи в мире имеют неотвратимый характер: потеря имущества, развал целой страны, одно только движение времени или смерть близкого человека. Люди меняются, когда сталкиваются с последним. Смерть всегда влияет на людей: будь то гибель домашнего питомца, а может и незнакомца на улице. Так или иначе, после встречи с этим понятием в человеке как будто переключается тумблер с "до", на "после", даже если оно было метафорическим.
Я помню наш парк. В ту пору, равно как и сейчас, он был единственным, который мы посещали постоянно, ведь тот находился близь её дома. Зима, замёрзший искусственный пруд, свет уличных фонарей, позднее время и почти полное отсутствие людей, за исключением тех, кто в те поздние и хладные вечера решил освежиться вне уютной квартиры. В нём мы провели отнюдь не малую часть нашего общего времени, пускай и не бо́льшую, пускай и встречались там лишь около двух раз, но те встречи запомнились мне ярче некуда.
В ту пору мы говорили много и на самые разные темы. Я делился с ней всем тем, чем мог или о чём не боялся рассказать. Тогда мы обсуждали людей, воспитание, судьбу и нас самих, а может, мне так казалось. Конечно же дело, пускай и косвенно, но касалось смерти.
В том парке она похоронила своего питомца и самое любимое существо во всём мире – её домашнюю крысу. По её рассказам он был очень умным и понимающим, несмотря на то, что разгрыз и исцарапал ей фаланги меж большим и указательным пальцем на обеих руках, тем самым оставив шрамы, а ещё очень часто помечал как её, так и всё в доме. Она делилась с ним всем, рассказывая о собственных проблемах и переживаниях, об успехах. Она, какое-то время, часто сравнивала меня с ним.
Сколько было тех вечерних наших свиданий, столько было и посещений могилы её крысы, пускай и в совсем разное время. Каждый раз, когда мы были там, то внутри меня что-то переменялось: совсем незаметно как для меня, так и для окружающих. Меня посещали две мысли: «Не любила ли она его только из-за его неспособности что-то ответить ей?» и «А любит ли она людей так же, как эту крысу?». Оба этих вопроса она развеивала лишь парой-тройкой слов, чего мне хватало, чтобы поверить ей беспрекословно.
В этом же парке, сидя на второй, слева от старой и подпиленной ивы, скамейке мы самую малость поговорили и о смерти метафорической: предыдущих отношениях и людях, с которыми та разошлась по разным путям. В ту пору она всячески выставляла их бесхарактерными, слабыми или жестокими. Я также верил ей, но, возможно, в моей голове уже тогда стали расти сомнения.
Но несмотря ни на что, тогда я понял, что могу доверять ей все свои тайны, секреты и всё то интимное и глубокое, что во мне есть, как и она мне. Она была моим крольчонком: нежным и раненым.