~10~
До выхода на сцену оставалось десять минут.
- Имей в виду, Химмэ, - сказал Ихара Кинто, для наглядности постучав пальцем по своим наручным часам, – сразу после выступления нужно со всех ног мчаться в гримерку. На то, чтобы снять грим и переодеться в смокинг у тебя будет всего лишь пятнадцать минут, поэтому у нас каждая секунда на вес золота.
- Я понял, – кивнул юноша.
Он в последний раз оглядывал свое отражение в зеркале. Серые глаза были густо подведены тенями, лоб украшали символы чистоты и непорочности, а губы, покрытые темно-красной помадой, даже самому Химмэлю казались слишком пухлыми и привлекающими чрезмерное внимание. Грудь ему прикрывали облегающая блузка-чоли и узорчатый платок, талию перетягивал широкий пояс, с бедер ниспадали свободные штаны-чуридар, расшитые многочисленными золотыми обшлагами. Под накладными волосами было закреплено устройство, удерживающее портативный микрофон у его рта, а по спине вился тонкий провод, ведущий к передатчику и аккумулятору - спрятанным в небольшой коробочке на поясе.
- Если оставить в стороне отсутствие у тебя женской груди, - довольно заметила Йоко, гордясь сшитым ею костюмом, - то, без сомнения, ты точно в образе! Я так и вижу богиню Дургу – мстительную и справедливую, соблазнительную и непорочную...
«Соблазнительно и непорочно... - Химмэль невольно вспомнил выступление Югэна, а затем сцену на лестнице, которая потрясла его. – Какой же я дурак! Навоображал себе что-то несусветное! Мало ему таланта, он еще и не брезгует вести себя как шлюха!.. Я просто дурак, дурак!»
- Ты ведь чем-то встревожен, милый мой? – осведомилась мягко госпожа Ачарья, внимательно наблюдавшая за ним. – Мне кажется, ты вернулся весь на взводе.
- Просто слегка нервничаю, - ответил Химмэль уклончиво.
- Слегка? У тебя искры из глаз сыплются!
Индианка приблизилась к нему, положила свои руки ему на плечи и заставила юношу посмотреть ей прямо в глаза:
- Не знаю, что у тебя на уме, но выслушай-ка меня! Разум тех, кто не решителен, многоветвист и запутан. Будь уравновешен и исполняй свой долг – тогда путь к цели станет прямым и ясным. Богиня Дурга – это та, кто танцует на окровавленных костях своих врагов, окруженная языками огня. Дурга – это энергия, сметающая все и вся на своем пути. Когда, выйдя на сцену, увидишь тысячи глаз, устремленных на тебя - призови богиню и откройся ей навстречу без колебаний. И она тогда будет танцевать с тобою и в тебе, Химмэ!
- Спасибо... - прошептал тот чуть слышно.
- Двадцать первый номер! Пять минут до выхода! Готовьтесь! – громогласно оповестил ассистент, заглянув к ним.
- Ну, вот и момент истины! Удачи тебе! – дядюшка Ихара сграбастал его в крепкие объятия. – А теперь ступай, а я тем временем подготовлю все к твоему возвращению.
Химмэль поклонился ему, и вышел из гримерки. Люди, попадавшиеся юноше по пути к сцене, невольно сторонились, не скрывая ошеломления - пред ними словно возникало необыкновенное видение в черно-бордовых с золотом одеяниях, чей белоснежный лик было окаймлено черными как ночь волосами.
- Мать моя женщина! – присвистнул кто-то игриво.
За кулисами два ассистента проверили, исправен ли у него микрофон. Ожидая, когда ведущие назовут его имя, Химмэль все же на миг вновь потерял самообладание: за кулисами в противоположном конце сцены появился Югэн. Он остановился за декорацией, и, небрежно сложив руки на груди, поглядывал на сцену, оставаясь при этом для публики невидимым.
«Что он тут делает? Ведь сейчас выступаю я, затем перерыв, до общего выхода еще минимум двадцать минут... - потом до Химмэля дошло, что именно означает его появление: - Неужели этот пижон приперся, чтобы посмотреть на меня? Хочет увидеть, какой я номер приготовил?! Только этого не хватало!..»
- И, наконец, наш последний участник! Приглашаем на сцену Химмэру Нацуки! – объявлявшая его выход Кукико Асаки не преминула исковеркать имя конкурсанта.
«Боже, будь со мною...»
У него было пять секунд – на такой отрезок времени на сцене воцарился мрак. Химмэль быстрым шагом вышел на середину сцены, ступая легко – дабы свести к минимуму позвякивание бубенчиков и браслетов на окрашенных амлой (1) руках и ногах. Он занял первую карану, но не успел перевести дыхание, прежде чем на него упал луч прожектора и первый музыкальный аккорд не разорвал тишину...
Юноше показалось, что он провалился в черную бездонную яму. В ушах звенело, а он все падал и падал... И в голове билась только одна мысль: «Богиня Дурга – это та, кто танцует на окровавленных костях своих врагов...»
—————————-
Кровь... Кровь... Кровь...
Ему было четырнадцать лет. Дед Кисё в очередной раз избил его за какой-то проступок и тогда чаша терпения Химмэля переполнилась. Ночью он исполосовал себе руки от запястья до локтя. Оставляя кровавые следы в коридоре, он прошел в спальню опекунов и как раз напротив их кровати оставил крупную надпись собственной кровью: «НЕНАВИЖУ!» Затем включил свет, разбудив бабушку и деда. Госпожа Анэко, конечно, впала в истерику, увидев истекающего кровью внука:
- Химмэ! Что ты натворил! Кисё, вызывай быстрее «скорую», - принялась рыдать она.
- С ума сошел?! – закричал помертвевший Кисё Куроки, бросаясь к нему с простыней в руках. Схватив внука за руки, он неумело принялся перетягивать раны.
- Правильно, дедуля, вызови врачей! - заговорил Химмэль с холодной злобой. – И полицейских заодно! Потому что я всем собираюсь рассказать о том, как ты насиловал меня. Пусть общественность узнает, что ты грязный извращенец-педофил. А если ты не вызовешь их, то я все равно начну всем говорить, что ты пристаешь ко мне и принуждаешь к сексу.
- Что ты такое несешь? – отшатнулся ошарашенный дед. – Никогда такого не было, ты выдумываешь!
- И что с того? Кому в такой ситуации поверят: тебе, или доведенному до суицида ребенку, а? Я разрушу твою драгоценную репутацию, дорогой дедуля! Все друзья и знакомые отвернуться от тебя, ты не сможешь спокойно выходить на улицу, не опасаясь косых взглядов!
- Прекрати!
- А почему я должен прекратить? Мне плевать на тебя и на твое мнение! – рассмеялся надрывно Химмэль. – Я хочу отомстить тебе, дедуля. И отомщу! Так тебе отомщу, что ты остаток своей жизни будешь сожалеть о том, что позволял себе бить меня. Ты заплатишь мне за все.
- Химмэ, прошу тебя, одумайся! – вмешалась госпожа Анэко, в отчаянии обнимая внука. – Не делай глупостей со злости! Потом назад дороги не будет.
- Мне и не нужна дорога назад, - возразил он. – Позади только сплошное дерьмо. Но, раз вы так испугались, я пойду вам навстречу. Я не стану очернять деда, если он заречется поднимать на меня руку. Только так вы сохраните свое доброе имя.
- Ты ставишь мне условия? – зарычал в бешенстве господин Куроки.
- Да, ставлю! Еще раз попробуешь меня ударить, сукин сын, и я уничтожу тебя в глазах общественности!
С тех пор дед не осмеливался применять к нему физические наказании, но Химмэль так и не простил его...
—————————-
Юноша вздрогнул, возвращаясь к действительности. Концертный зал. Сцена. Первая карана танца. Только что родившаяся мелодия... Неужели это видение из прошлого промелькнуло перед ним в какой-то миг?..
Когда струя прожекторного света выхватила из тьмы фигуру Химмэля, неподвижно ожидающего музыкального вступления, госпожа Ачарья и Ёко затаили дыхание, напряженно следя за своим подопечным.
Индианка по себе знала: первые секунды любого конкурсного выступления – самые тяжелые, и стресс, который выдерживает артист, сравним разве что с родовыми схватками матери, ожидающей первенца. Если в эти мгновения конкурсант не сможет совладать с собою, не сможет сосредоточиться и отбросить сомнения – то обязательно проиграет!..
В первой каране Химмэль стоял к публике спиной – он, как только заиграла музыка, начал танец без запинок, не упуская ни малейшего нюанса в движениях своего тела. Черные шелковистые волосы метались по его полуобнаженной спине в такт нарастающему ритму. Руки и ноги юноши вырисовывали замысловатые узоры, а бубенчики вызванивали сложные мелодии. К первому куплету песни он развернулся лицом к залу, и не дрогнувшим голосом начал петь... Что ж, кризисные секунды позади!
По мере того, как выступление Химмэля продвигалось к завершению, с лица Саи Ачарьи исчезало напряженное выражение. Постепенно на ее губах расцветала улыбка:
«Наконец-то! Мальчишка смог-таки почувствовать Дургу! – мелькнула у нее удовлетворенная мысль. – Сколько страсти! Сколько ярости в его танце!.. Его энергия заставляет даже меня испытывать эротические ощущения, а каково тогда тем, кто не обладает моим иммунитетом?..»
И вот прозвучал последний, громовой удар барабана. Химмэль, остановился в тот же миг – замерев в кульминационной каране. Ни одной хореографической ошибки. Ни одной фальшивой ноты... Его взгляд был опущен вниз, влажные губы слегка приоткрыты, а по спине катились одна за другой капли пота.
Все звуки смолкли... Миновала одна секунда, другая... Зал безмолвствовал...
- У него же получилось, да? – вцепилась в рукав индианки взволнованная Йоко. – Или все плохо?!
...На третьей секунде в недрах семитысячного зала родились первых хлопки, которые тут же подхватили тысячи и тысячи рук. Овации, словно река во время весенней распутицы, разлились от галерки до самых первых рядов. Сибил Гесиро, ликующе улыбаясь, вложила два пальца рот и залихватски свистнула:
- Браво! Браво!...
- Смотрите, смотрите! А жюри-то!.. – Йоко указала госпоже Ачарье на судейский стол.
Трое из четырех судей – Дойл, Каматари и Лора Малколм – аплодировали конкурсанту стоя.
Аплодисменты казались Химмэлю свежим и сильным ветром, дующим ему в лицо. Он, боясь, что отчаянно бьющееся сердце выпрыгнет из груди, заставил себя отвесить обязательный поклон публике. Юноша чувствовал жгучий взгляд со стороны, но удержался от того, чтобы повернуть голову в сторону Югэна – вместе этого он, помахав с показательной веселостью рукоплещущему залу, упорхнул за кулисы.
- Молодец! - Йоко расцеловала его в обе щеки. – Все просто супер!
- После радоваться будем! – рявкнула начальственно Саи Ачарья. – Надо переодеваться.
Химмэль бросился в гримерку. Там его ожидал таз со специальным раствором, куда он погрузил свои окрашенные руки, а Йоко и дядюшка Ихара тем временем косметическими салфетками снимали ему грим с лица. Госпожа Ачарья, расправляя смокинг, то и дело поглядывала на часы, следя за убегающими минутами, жидкость в тазу становилась алой от растворявшейся в ней амлы, нос юноше щекотал запах спирта идущего от салфеток.
«...Даже не верится, дорогие и любимые зрители, что это феерическое шоу практически подошло к концу! Честное слово, это было невероятно! Надеюсь, что у вас, как и у меня, тоже перехватывало дыхание и замирало сердце, – Кэсси Сономура от переизбытка эмоций прижала руку к своей роскошной груди, что телеоператор не забыл показать крупным планом. – Пятнадцатиминутный перерыв на исходе, жюри уже закончило совещаться и вскоре мы узнаем имена десяти счастливчиков, отобранных для дальнейшего участия в проекте «Showboys»! Вот-вот все конкурсанты выйдут на сцену для заключительного выступления... О, боже, уже началось!.. Сейчас все решится!»
Юноши, все как один облаченные в элегантные смокинги, появлялись из-за кулис – каждый занимая на сцене свое место. Публика так бурно реагировала на появление очередного участника, что почти полностью заглушала сопроводительную музыку в стиле ритм-энд-блюз. Как только последний юноша оказался на сцене, ударные инструменты стали звучать громче, отбивая танцевальный ритм – как бы приглашая к действию. Конкурсанты, не забывая о дежурных улыбках, поддались призывному звуку к всеобщему восторгу. Несмотря на то, что в общем танце они двигались синхронно, однако каждый юноша привносил в заученные движения немного собственной индивидуальности.
Химмэль, танцуя, безуспешно старался отогнать от себя мысли о предстоящем отборе. Что, если я проиграю?.. Шаг вперед, пике, отступить назад и, глядя на зал в вполоборота, картинно поправить галстук-бабочку... Мне, конечно, аплодировали, но вдруг это ничего не значит?.. Поворот, затем поменяться местами с другим участником и, таким образом, оказаться у края сцены. Лишь на миг задержаться там - успев мельком увидеть лица судей – плавно отойти в сторону, освобождая путь следующему юноше... Если моего имени не будет в десятке финалистов, что я буду делать дальше?.. Последний пируэт, потом конкурсантам нужно выстроиться полукругом, и общее выступление заканчивается... Вот и момент истины!..
- Какое шоу, дорогие зрители! Какое шоу! – пропела Кукико Асаки.
- Изумительное представление! – вторил ей Сато. – Я уверена, что оно никого не оставило равнодушным! Все конкурсанты показали себя с наилучшей стороны и произвели должное впечатление. Жаль, что только десять из них останутся в нашем проекте.
- Да, очень жаль! – вздохнула с притворным сожалением соведущая и жизнерадостно добавила: – Но пора бы нам с тобой объявить имена победителей, ведь жюри уже вынесло свой вердикт.
- Полностью с тобой согласен. А вот и заветный список! – в ухоженных руках мужчины обнаружился длинный с серебристой каймой конверт. Он передал его Асаке, а та не спеша вскрыла его. Семь тысяч зрителей в зале и двадцать один человек на сцене затаили дыхание, наблюдая за их действиями. Соведущие скользнули глазами по листку бумаги, заговорщицки взглянули друг на друга: - Итак, первый из десяти финалистов!.. Юноша, выступивший с потрясающим номером «Призрак оперы»... Югэн!
Под визг, свист и овации юноша с победоносной улыбкой покинул ряды конкурсантов, и, коротко поклонившись публике, остановился в центре сцены. Несмотря на волнение, Химмэль удивленно подумал: «Интересно, почему все всегда называют его только по имени?..»
- Кин Ренжиро! Номер «Тиндонъя (2) на празднике».
- Тацу Мисора! Номер «Генри Морган (3) – на абордаж!» - следующим оказался один из парней, с которым Химмэль беседовал в курилке. С улыбкой, сочетавшей в себе блаженство и нигилизм одновременно, тот оказался рядом с Югэном и вторым финалистом.
- Дайчи Хига! Номер «Грязные танцы – время моей жизни» (4).
- Нибори Оониси! Номер «Токио Буги-Вуги» (5).
- Тиэми Касаги! Номер «47 ронинов», - юноша по прозвищу «Мисс Монро» расплакался от счастья, услышав свое имя. Но эти слезы только добавляли очарования его изысканной красоте, вызывая вздохи восхищения.
- Сэн Орино! Номер «Бразильский карнавал».
- Исао Миура! Номер «Рэп городских трущоб», - Иса, пританцовывая и улюкая, присоединился к избранным.
- Хиро Такахаси! Номер «Испанская серенада».
Оставалось неназванным только одно имя, но Химмэль уже и не ждал, что прозвучат заветные для него слова. Он - всякий раз, когда ведущие называли чужое имя – сжимал кулаки так, что ногти до крови впивались в кожу. Ему хотелось расплакаться от бессилия, совсем как маленькому разобиженному ребенку...
- И Химмэру Нацуки! С бесподобным номером «Богиня против демона»!
Юноша не сразу отреагировал на это: оглушенный новостью и восторгом публики, он прикрыл глаза на секунду, пытаясь понять – не галлюцинация ли это часом?.. Химмэлю чудилось, что на голову и плечи ему падают невидимые цветы. Неужели Дурга принесла ему победу?.. Словно издалека он слышал гром аплодисментов и истерический рев тысяч зрителей. На негнущихся ногах юноша вышел вперед, пытаясь улыбаться, но не чувствуя из-за перенапряжения мускулов на собственном лице.
- Класс! Химмэ сделал это! – завизжали Рури и Сакура, бросаясь друг другу в объятия перед экраном телевизора. – Он сделал это! Химмэ в шоу!..
Томео Нацуки сидел с пожелтевшим лицом: он был уверен в том, что пасынок проиграет конкурс – ведь такой бездарь и шпана как он просто не мог придумать чего-либо выдающегося!.. Если бы Химмэль проиграл, то он, его отчим, мог бы восстановить свой авторитет в глазах Кёко. Но теперь, когда мальчишка пробился в десятку победителей... Теперь Томео окончательно осознал, что в их жизни что-то изменилось... Непоправимо изменилось.
———————-
Гуляние в ресторане «Сатурн» был в самом разгаре, несмотря на поздний вечер. Сразу после концерта все участники и их сопровождающие были приглашены Сибил Гесиро на банкет. В ресторане играла современная музыка, столы ломились от деликатесов, в воздухе стоял гул от бесконечной болтовни: те, кто не прошел конкурс, поздравляли более удачливых товарищей, их менеджеры обсуждали между собой коммерческие стороны проекта «Showboys».
Химмэль чувствовал себя так, словно очень долго находился на холоде, а затем внезапно оказался на удушливой жаре – он был крайне утомлен и никак не мог влиться в происходящие события. Юноша плохо помнил, что делал после того как объявили его имя в числе десяти финалистов, пребывая в каком-то болезненном отчуждении. Отстраненно он принимал поздравления от Ихары Кинто, Саи Ачарьи, Йоко, Кхана и матери – не в силах заставить самого себя стряхнуть предкоматозное состояние и начать в полной мере воспринимать реальность..
- Так вы мама нашего дорогого Химмэля? – осведомилась Сибил Гесиро, подойдя к их столику и с улыбкой разглядывая Кёко. – Очень приятно познакомиться с женщиной, которая произвела на свет такого необыкновенного мальчика!
- Мне тоже очень приятно, - улыбнулась в ответ та.
- Вы позволите мне поцеловать вашего сына в знак восхищения его талантом? – не дожидаясь ответа, Сибил наклонилась к юноше и мягко коснулась губами его щеки, не преминув шепнуть при этом: - Я знала, что ты меня не разочаруешь!
Ничуть не смущаясь удивленных взглядов, хозяйка CBL Records удалилась легкой походкой.
- Довольно странное поведение для президента такого крупного агентства, - задумчиво заметил дядюшка Ихара. – Похоже, что она питает к Химмэ какой-то особый интерес.
- Что? – встревожилась тут же Кёко. – Хочешь сказать, она пристает к нему?
- Смотрит она на него как сладкоежка на пирожное, - подлила масла в огонь госпожа Ачарья, попивая из бокала дорогое красное вино.
- Химмэ! Это правда?
Химмэль вопросительно поднял на мать глаза: он вообще не слышал, о чем они говорят и даже не заметил случившегося поцелуя.
- Что такое? – пробормотал он.
- Сибил Гесиро пристает к тебе? – спросила Кёко.
- Нет, - пожал плечами юноша.
- Ты уверен?
- Да, - у него не было ни малейшего желания говорить что-либо, кроме «да» и «нет». Химмэлю хотелось поскорее уйти из этого шумного места с ярким электрическим освещением – на сегодня с него хватит и толпы, и шума, и слепящего света... Как хорошо было бы сейчас остаться одному!
- Если она вдруг начнет домогаться тебя, сразу сообщи мне, – продолжала беспокоиться мать. – Нельзя такого допустить!
- Перестань, все нормально, - расщедрился на более развернутый ответ тот, затем поднялся из-за стола, – я отлучусь ненадолго.
Обойдя стороной танцевальную площадку, где среди прочих пар танцевали Йоко и Кхан, он прошел в коридор и свернулся к туалетным комнатам. В туалете Химмэль, подойдя к раковинам, включил холодную воду и, дождавшись, когда она станет ледяной, снял галстук и принялся умывать лицо и шею. Это несколько взбодрило его, хотя и не вывело окончательно из ступора.
«Нужно выспаться, дать себе отдохнуть, - решил он, поглядев на свою синеватую физиономию в зеркале. – Кажется, моя нервная система пока еще не в состоянии адекватно воспринимать такие нагрузки... Да, самое разумное сейчас – просто отдохнуть...»
- А ты хорошо сегодня выступил, должен признать.
Химмэль хмуро оглянулся на заговорившего с ним Югэна, но не нашелся, что сказать.
- Ты удивлен тем, что я решил завести об этом разговор? Но в моих действиях есть резон. С одной стороны, я бы возмутился несправедливости жюри, если бы ты со своим номером не попал в десятку финалистов, – продолжал между тем юноша, открывая туалетные кабинки одну за другой и проверяя, есть ли там кто-нибудь. Убедившись, что они одни в туалетной комнате, он вернулся к двери и щелкнул замком. – Но, если смотреть на ситуацию двояко, то во всем этом есть повод для серьезного беспокойства. Ты прошел отборочный тур и стал мне соперником.
- Только не говори, что боишься конкуренции, - фыркнул Химмэль, сам удивляясь тому, откуда у него появились силы на сарказм.
- Дело не в боязни, я просто констатирую факт.
- И ты решил донести сей факт до меня?
- Да. Думаю, тебе будет интересно узнать о некоторых особенностях шоу, в которое ты умудрился попасть, - Югэн не спеша направился к нему. – К примеру, от моего мнения в нем зависит очень многое.
- Ценю твою откровенность, но пока я не услышал ничего нового для себя. Твои амбиции ни для кого не являются тайной.
Тот остановился напротив и с задумчивым видом поинтересовался:
- Ты всегда такой ершистый?
- А ты всегда такой самодовольный?
Юноша вдруг тихо рассмеялся. И сделал еще один шаг, приближаясь к Химмэлю вплотную, отчего тот непроизвольно подобрался и выпрямился, забыв о своей расслабленной позе. Они были примерно одного роста, поэтому их глаза оказались на одном уровне – как и губы, которые по инициативе Югэна в следующую секунду соединились в поцелуе.
Химмэль издал грудной звук, как бы протестуя, но и не подумал оттолкнуть того. Руки Югэна, пользуясь отсутствием сопротивления, тут же оказались на его талии, а откуда поспешили сползти ниже, на ягодицы. Их чресла оказались прижатыми друг к другу так тесно, что оба юноши судорожно вздохнули, не размыкая губ. Кто-то настойчиво стучал в закрытую дверь, но они не обращали на это внимания. Голова Химмэля кружилась, а тело пульсировало от сладкого возбуждения – он, испытывая опьяняющую страсть и не в состоянии скрывать этого, застонал.
- А тебе, судя по всему, не впервой целоваться с парнями, - хрипло прошептал Югэн, прервав поцелуй и уткнувшись ему в шею. – Ты сегодня восхитительно танцевал, так горячо, так чарующе... Я хочу тебя, ты ведь это прекрасно понимаешь. Ты согласен?..
Химмэль закусил губу, пытаясь перестать дрожать в объятиях юноши. Хотя его сердце уже ответило «да», но вот разум сковывал приторный страх перед тем, что произойдет, если он озвучит свое согласие. Еще никогда он не чувствовал ничего подобного, не заходил так далеко!.. И это пугало Химмэля, будило в нем природную застенчивость. Он колебался, не решаясь оттолкнуть желанного человека, почти готовый подавить в себе сомнения и довериться ему...
- Почему ты не отвечаешь мне?.. – Югэн чуть отстранился, вглядываясь в его лицо. – Может, ты не хочешь продешевить? Что ж, это разумный подход с твоей стороны. А что скажешь, если я гарантирую тебе место в будущей группе? Я могу это устроить, поверь. Скажи мне «да» и я в долгу не останусь, клянусь тебе.
На миг у Химмэля потемнело в глазах от унижения. В памяти немедленно всплыла картина поцелуя Югэна и Джеязу Кавагути, а затем припомнился и подслушанный разговор... Значит, он спит со старшим менеджером ради лидерства в группе и предлагает ему сделать примерно тоже самое?! Химмэль резко отпихнул от себя юношу, едва не сбив того с ног:
- Засунь свои обещания себе же в задницу!
- И что, значит с сексом облом?..
- Если тебе так хочется – иди, трахайся с Кавагути!
- О... тебе, значит, многое известно, - без тени смущения усмехнулся Югэн и невозмутимо поправил помятый на груди смокинг. – Но ведь это шоу-бизнес, Химмэ. Здесь бартерный обмен в порядке вещей: ты – мне, я – тебе... Почему тебя так задевает это?
- Потому что я не нуждаюсь в подобных уловках, - прошипел тот, с огромным трудом контролируя гнев. Он ведь почти согласился, болван! А эта сволочь... будь все проклято на свете! – Я сам всего добьюсь! И не лягу ни под тебя, ни под кого-либо еще ради достижения цели.
- Не чересчур ли ты наивен?
- Нет, не чересчур, - презрительно ответил Химмэль. На этот раз он шагнул к нему, и, остановившись близко-близко, отчетливо произнес: - Хочешь пообещаю кое-что? Лидером группы ты не станешь. Это место займу я. И вот тогда станет ясно, какая на самом деле ТЫ дешевка.
Югэн несколько секунд пристально разглядывал юношу, в его глазах загорелись опасные огоньки.
- Собираешься бросить мне вызов? Ну, попробуй, мальчик мой. Только позволь предсказать, как все получится на самом деле: ты или ляжешь под меня или вылетишь из проекта со скоростью света.
- Я докажу, что хреновый из тебя Нострадамус, - бросил Химмэль, направляясь к двери.
- Так ты хочешь войны, Химмэ? – осведомился Югэн за его спиной негромко, но с угрожающей интонацией.
- Она уже началась!
Химмэль, едва не выломав замок, открыл его и вышел, грохнув дверью. Да, война началась.
______________________________
(1) АМЛА - ярко-алая краска растительного происхождения.
(2) ТИНДОНЪЯ – бродячие артисты и музыканты в Японии.
(3) ГЕНРИ МОРГАН – знаменитый английский пират.
(4) «Грязные танцы – время моей жизни» - подразумевается американский фильм «Грязные танцы» и саундтрек к нему «Время моей жизни».
(5) «Токио Буги-Вуги» - подразумевается популярная в Японии песня «Токио Буги-Вуги» (1948).