Шоубойз

- Ого! Милый мой, да у тебя самое настоящее похмелье, как я погляжу! - задумчиво проговорил Ихара Кинто, изучая Химмэля придирчивым взглядом. Тот сидел за столом на кухне семейства Кинто, с опухшим лицом и покрасневшими глазами, сжимая стреляющую болью голову дрожащими руками. - Значит, руководство твоего шоу совсем не против горячительных напитков, да?

- Только матери ничего не говорите, - сипло проговорил юноша, - прошу вас, дядюшка Ихара! Вчера в клубе я просто-напросто не сообразил, сколько выпил, вот и все.

- Вот этого я и боялся больше всего! - всплеснул руками Кинто.

- Ну зачем так? - вмешалась его жена, Ариока. - Все мальчишки его возраста иногда балуются спиртным.

- Если просто мальчишки - это одно, а когда будущий артист - совсем другое! - сердито возразил Кинто. - Посмотри-ка, тебя уже приучают ко всем радостям богемной жизни: вечеринки, спиртное... Что дальше? Беспорядочные связи, наркотики? Ты для этого пришел в шоу-бизнес?

- Нет, не для этого! Вчера я допустил ошибку. Мне совсем не хочется, чтобы это повторилось, клянусь! - покаялся Химмэль, не решаясь поднять на них взгляд. - Простите, что заявился к вам в таком виде, но свободные от съемок часы мне выделили прямо с утра.

Ихара Кинто не спешил сменить гнев на милость, неспешно набивая курительную трубку. Ариока тем временем приготовила крепкий кофе и сочувствующе пододвинула чашку к Химмэлю. На часах было одиннадцать утра, за окном стояло пасмурное утро понедельника. Йоко, как и Кхан, сейчас в школе, в квартире, прилепившейся к театру, только чета Кинто. Наконец, Ихара, снисходительно хмыкнув, похлопал юношу по плечу и уселся за стол рядом с ним.

- Хорошо, так и быть - я ничего не скажу Кёко на этот раз. Но чтобы я больше не видел на твой физиономии следов попоек, уяснил? Я не для того вызвался тебе помогать, Химмэ, чтобы ты пропил все свои таланты в злачных местах.

- Благодарю вас, дядюшка Ихара! - несмотря на тошноту и кошмарную головную боль, Химмэль опустился на колени, и отвесил ему самый почтительный поклон. - Спасибо вам за все. И еще раз простите меня!

- Ладно тебе, пей свой кофе. Так зелень с твоего лица быстрее сойдет, - великодушно ответил мужчина. После того, как Химмэль вновь сел на стул, то он продолжил: - Мы все смотрим шоу, должен сказать, оно довольно увлекательное, я даже не ожидал такого. А что думаешь ты после этих недель?

- Я все время пытаюсь быть лучшим, но пока не очень получается, - вздохнул тот, через силу поглощая черный ароматный напиток. - Я все время чувствую себя таким неуклюжим! У меня недостаточно опыта...

- Ты думаешь, зрителей это волнует? Твой опыт? - когда Химмэль утвердительно кивнул, Ихара опять улыбнулся: - Открою тебе тайну, Химмэ. В таких шоу опыт не самое главное. Главное то, что ты показываешь публике: свой нрав, свое упрямство, свои амбиции. Как раз это зрителям нравится. Тебе удалось привлечь к себе внимание, это самое главное.

Химмэль, несмотря на паршивое настроение, почувствовал себя польщенным. Госпожа Кинто ласково потрепала его по шевелюре, и сказала:

- Мы все были очарованы тобой, когда ты, упав с той крутящейся платформы, на следующий день продолжил тренировки. Все видели, что у тебя болит спина, но ты все равно решил не отставать от ребят! Мы так гордились тобой.

- А теперь о делах, - Ихара Кинто заговорил о том, ради чего Химмэль и приехал этим утром к ним. - Пока ты отсутствовал, я поразмышлял над номером, который нужно подготовить к финальному концерту в «Токио Доум». И кое-чего надумал... Ты слышал что-нибудь об Уильяме Уайте и его рассказе «Обман, стоивший революции»?

- Конечно, дядюшка! - оживился юноша сразу же. - Как я могу не знать? Ведь именно его рассказ вы хотите положить в основу нового мюзикла. Я так хотел... - Химмэль смутился и прикусил язык, едва не сказав «Я так хотел получить в нем роль».

- Ну-ну, хорошо, что знаешь, - хитро сощурившись на него, произнес мужчина. - Потому что я нашел деньги на постановку, и этот мюзикл появится в следующем театральном сезоне. А тебе, мальчик мой, я планировал отдать главную мужскую роль - роль капитана Танамы.

Химмэлю потребовалось время, чтобы впитать и переварить сию новость. Потом он вскочил как ошпаренный и, не веря в свое счастье, заскакал на кухне совсем как маленький ребенок, получивший неожиданный и драгоценный подарок. Похмелье и негодование на Югэна отступили на второй план, на душе стало так ясно, сердце заполнял восторг - он и не осмеливался надеяться, что дядюшка Ихара доверит ему главную роль! Это было выше всяких его ожиданий! Просто немыслимо...

- Вот это да! С ума сойти, - восклицал он, забыв обо всем на свете. Впрочем, Химмэль заставил себя вернуться в реальность, и, вновь рухнув на колени перед хозяином театра «Харима», начал отбивать поклоны: - Огромное спасибо, господин Ихара! У меня нет слов, чтобы высказать всю свою благодарность. Я так рад! Клянусь, что оправдаю ваши ожидания. Я буду работать сутки напролет, если понадобится!

Ихара и Ариока Кинто взирали на него с улыбкой.

- Если ты так решительно настроен, не вижу причин, мешающих отдать эту роль тебе, - произнес Ихара. - Остается только уповать, что театр не помешает твоей работе в CBL Records.

- Не помешает. Я буду работать столько, сколько потребуется, - уверил его Химмэль. - Я все смогу, дядюшка Ихара!

- Тогда перейду ко второй новости: я подумал, что неплохо будет для твоего выступления использовать одну из песен, которые будут звучать в будущем мюзикле. Ты исполнишь одну из сольных партий Танамы - в ней, конечно же, будут и танцы. Выглядеть это будет отчасти как реклама нашего мюзикла, но я этого и добиваюсь. Что скажешь?

Химмэль и не думал возражать, он всецело доверял его чутью. Юношу настолько переполняла энергия, что он едва мог усидеть на одном месте, пока дядюшка Ихара составлял расписание репетиций. Когда наступило время возвращаться на съемочную площадку, Химмэль распрощался с Ихарой и Ариокой, и сел в такси, сжимая в руках нотную тетрадь с вожделенной песней. Голова у него кружилась от радости.

- Эй, я видел тебя по телевизору! Ты в каком-то там шоу, - вдруг заговорил с ним водитель, мужчина лет сорока. - Моя дочь не отлипает от экрана, когда его показывают.

Парень небрежно пожал плечами: ну видел, и что? Последние четыре недели он был отрезан от мира, и понятия не имел, насколько популярно реалити-шоу. Не представлял он так же, как нужно реагировать, если его кто-то узнает на улице. Он как-то и не задумывался еще об этом...

- Сфотографируешься со мной для дочурки? - начал наседать таксист. - У меня камера на мобильнике есть.

Сероглазый юноша почесал макушку, припоминая, что им говорил Кавагути во время одной из консультаций: кажется, фотографироваться «на память» с посторонними людьми категорически запрещается.

- Извините, но не могу, - ответил он. - Таковы правила шоу.

Таксист надулся и весь оставшийся путь бросал на него недовольные взгляды в зеркальце заднего вида. Химмэль же погрузился в свои мысли, не обращая больше на него внимания. Впереди столько всего! Шоу, финальное выступление, театр... Теперь уж ему точно будет не до Югэна с его выходками! И это к лучшему.

Мысли юноши переключились на мюзикл. Именно о нем он так много думал все последнее время: Химмэль настолько хотел получить постоянную роль в постановке, что буквально впадал в отчаяние. Он скорее умрет, чем упустит эту возможность из своих рук!

Впервые услышав эту историю из уст Кинто Ихары, он был очарован. Начало двадцатого века, Япония готовится к войне с Россией, однако не желает атаковать, не получив сначала весомого преимущества перед врагами. И тогда в высших военных кругах создается хитроумный план, как обвести русских вокруг пальца. Для осуществления плана, в Россию в качестве военного атташе отправляется сын ближайшего советника микадо, капитан Танама. Конечно, российская контрразведка тут же установила за ним слежку, подозревая шпиона, но им никак не удавалось поймать его с поличным. Атташе вел светскую жизнь, сорил направо и налево деньгами, крутил интрижки с русскими красавицами, а тем временем российские военные секреты уплывали в Японию. Наконец, контрразведка придумала, как одолеть наглого шпиона: они выследили одну из любовниц капитана, актрису Ольгу Ильинскую, и, при помощи угроз, заставили сотрудничать. Ильинская заявила Танаме, что беременна и потребовала жениться, иначе предаст огласке далеко не целомудренное поведение своего экзотического любовника. Однако Танама уже был женат на Японке, да и женитьба на иностранке разрушила бы его военную карьеру, опозорила семью, вынудив отца совершить харакири. Танама испугался - и вот тогда российская контрразведка начала его шантажировать. Танаму не просто заставили уехать из России, но и обязали снабжать секретной тактической информацией. Вернувшись на родину тот трижды передавал России секретные документы, в которых раскрывались планы японцев относительно штурма Порт-Артура, тактика сражения при Мукдене, атака на реке Ялу. Потом Танаму раскрыли как шпиона и казнили. Советник микадо, не в силах пережить позор, вспорол живот самурайским мечом - что убедило российский Генштаб в правдивости переданной Танамой информации. Именно эту информацию русские использовали для разработки плана боевых действий, когда Япония развязала войну! И поэтому проиграли - потому что все это оказалось ложью. Дезинформация помешала русским вовремя отражать удары нападающих, внесла неразбериху в их тактику и предоставила необходимую фору Японии. Танама и его отец добровольно пожертвовали своими жизнями во имя победы своей страны в русско-японской войны, вынудив врагов принять ошибочные решения. После окончания войны отца и сына объявили национальными героями и посмертно наградили...

«Я буду играть Танаму!» - пребывая в эйфории, думал Химмэль.

Конечно, в первоисточнике Танама куда старше возраста Химмэля, однако театр «Харима» состоял из молодежи и работал для молодежи, поэтому во всех их постановках главными персонажами были молодые люди. Вот и теперь Ихара Кинто решил сделать Танаму помоложе, что угодить целевой аудитории. Химмэля все же придется гримировать, чтобы он выглядел старше - но ему не впервой «взрослеть» на сцене. Он справится!

Поездка тем временем подошла к концу. Юноша расплатился и покинул салон такси. Водитель проследил за тем, как юноша скрывается за воротами частного дома, затем уехал. Ведя автомобиль по улице, он набрал номер на мобильном телефоне:

- Привет, милая, - заговорил он ласково с дочерью. - Папа звонит, чтобы поделиться новостью. Отгадай, кого я только что подвозил? Ни за что не отгадаешь! Это тот парень из реалити-шоу - ну, который тебе так нравится. У него еще серые глаза... - в трубке раздался пронзительный девчоночий визг, топот ног, сбивчивые вопросы. Таксист не сразу смог разобрать, о чем она спрашивает: - Конечно, я запомнил, куда он ехал.

- Нацуки, ты едва не опоздал к сроку, - заворчал на него Кавагути, отчитывая его за то, что он приехал за три минуты до того, как время, отведенное для личных нужд, закончится. Испортить настроение Химмэлю ему не удалось, тот слишком был счастлив. Старший менеджер реалити-шоу даже слегка оторопел от ослепительной улыбки, коей его наградил сероглазый юноша. Запнувшись, он все же не перестал командовать: - Нацуки, поторопись! Тобой должны заняться гримеры, прежде чем ты попадешь в объективы телекамер.

Химмэль взлетел по лестнице на второй этаж, что-то напевая на ходу.

- Эй, что-то случилось? - поприветствовал его Тиэми Касаги. - Ты весь прямо светишься.

- Фортуна на моей стороне, Касаги! - вскричал сероглазый юноша на ходу умудрившись сграбастать друга в объятия. - Поздравь меня!

- Поздравляю, - непринужденно рассмеялся Тиэми. - Ну а теперь поспеши. Сато и Асаки уже здесь, с минуты на минуту начнутся съемки.

Их собрали в гостиной, рассадив по диванам и креслам в каком-то особом - ведомом только Люси Масимо - порядке. Напротив юношей устроились ведущие шоу. На лицо Хидэ Сато нанесли слишком много грима, чтобы скрыть последствия вчерашней попойки. Некоторые из участников шоу также выглядели слегка опухшими и невыспавшимися. Но все, как один, нацепили на лица маски приветливости, едва Масимо скомандовала: «Мотор!»

Соведущие начали речь с подведения итогов их пребывания в «Школе тренировки молодежи». Отметили то лучшее, что юноши показали на испытаниях, а так же прошлись по недостаткам. Химмэль спокойно воспринял их критику в свой адрес, и даже удивился, что те не стали слишком ругать его за самое большее количество «лузеров». Ну и под конец они подошли к церемонии награждения победителя. Им стал, как и следовало ожидать, Югэн.

- Победитель получает приз, - объявили Сато и Асаки. - Главную роль в рекламном ролике крупнейшей в Японии сети супермаркетов цифровой электроники.

Участникам шоу не осталось ничего, кроме как аплодисментами поддержать победу своего соперника. Тот соскочил с дивана, и шутливо раскланялся перед камерами.

- Это не все, - прибавили ведущие. - Для ролика необходимы двое юношей. Так что Югэн, если захочет, может выбрать себе в напарники кого-то из своих друзей.

Большинство юношей напряглось, ожидая решения Югэна. Сняться в рекламе означало не только засветиться на телевидении, но и получить вполне реальный гонорар. Югэн оглянулся на них, не скрывая налета высокомерия во взгляде, потом весело выпалил:

- Нацуки. Я выбираю Нацуки.

------

Первоначально он собирался отказаться сниматься вместе с Югэном.

Ему не совсем не хотелось проводить с ним больше времени, чем требуется, однако потом юноша передумал. С чего отказываться, если это поможет ему получить новый опыт, да еще прибавит популярности? Все звезды снимаются в рекламе. И совершенно не важно, что там себе Югэн воображает, Химмэль должен думать о своей карьере. Ведь об этом он мечтал, стремясь сбежать от опеки деда! За этим он уехал в Токио, а вовсе не за обманутыми чувствами.

Поэтому он принял приглашение. И уже во вторник в пять утра их увезли на съемочную площадку в Кавасаки.

Весь путь юноши отмалчивались, Югэн попытался сначала завязать приятельский разговор с Химмэлем, но тот никак не отреагировал, сохраняя отчужденность. В пассажирском фургоне находились еще два телеоператора, однако, увы, никакого ценного материала за всю поездку они не предоставили. Химмэль понимал, что его настрой не слишком хорош, и что Кавагути вполне может устроить нагоняй за «скучное поведение», но ничего не мог с собой поделать. Сероглазый юноша старательно делал вид, что всецело занят изучением сценарий ролика: цирковые декорации, акробаты и клоуны, дрессированные звери, и персонажи Югэна и Химмэля в центре событий - ничего сложного, на первый взгляд.

«Супермаркеты цифровой электроники «Ин-Си» вот, что вам нужно! - гласил текст сценария. - Все самое лучше по доступным ценам!»

Павильон, где проходили съемки, и вправду напоминал цирк - на каждом шагу можно было наткнуться на размалеванного клоуна, карлика, дрессировщика во фраке и цилиндре или тонкостанных акробаток в полупрозрачных костюмчиках. И тут же в клетках фыркали, скреблись, повизгивали и рыкали разнообразные звери. В одном из отсеков павильона воссоздали круглую цирковую арену, посыпанную золотистым песком, в другом - две комнаты, явно принадлежащие подросткам, в третьем - танцевальную площадку, со специальной электронной платформой для танцев. Всем вокруг, как выяснилось, командовала одна женщина:

- Соноко Окубата, - представилась она деловито.

Причем, это скорее относилось к Химмэлю, нежели к Югэну, потому что второму она предпочла кивнуть как старому знакомому. Низкорослая, около ста пятидесяти сантиметров, при этом носящая кроссовки и спортивные брюки, Окубата походила на мальчишку из средней школы. Зато голосом она обладала командирским.

- Все очень просто: у меня есть тридцать секунд эфирного времени, и за это время нужно заставить потребителя заглотить наживку. У нас есть только один съемочный день. Вы можете подумать, что для тридцатисекундного ролика одного съемочного дня может быть достаточно - но, уверяю вас, мальчики, для хорошей рекламы этого очень мало, - тут она, о чем-то вспомнив, поинтересовалась: - Вы завтракали?

Химмэль и Югэн отрицательно покачали головами.

- Хорошо. Значит, даю полчаса на завтрак, затем вами займется наш хореограф. У вас будет час на репетицию, затем начнутся съемки. Вам придется попотеть сегодня.

В гримерке им предложили фрукты, овощной сок и пресный тофу. Химмэль предпочел бы что-нибудь более насыщенное сахаром, чтобы взбодриться - им с Югэном пришлось встать в полпятого утра, они едва успели умыться и привести себя в порядок, как их забрали на съемки. Сейчас нет еще и шести утра, впереди рабочий день, а им предлагают постную пищу. Интересно, у них тут есть где-нибудь автомат, торгующий сладкой газировкой?..

- Да, от такой еды недолго и загнуться, - прокомментировал Югэн. - На будущее: если уезжаешь на ранние съемки, то всегда бери с собой шоколадку, - и он вытащил из кармана куртки початую плитку шоколада. - Угощайся.

Химмэль покосился на телеоператора, маячившего у стола с камерой, и молча отломил несколько долек. Югэн повернулся к оператору и попросил того сделать перекур - все равно нет ничего интересного в том, как они поспешно завтракают перед съемками. Удивительно, но тот не стал возражать и оставил их в гримерке одних.

- Эй, почему ты дуешься? - спросил парень, наклоняясь через стол к Химмэлю. - А вчера ты весь день избегал меня.

- Я не дуюсь.

- Тогда мог бы сказать мне «спасибо» за роль и за эту шоколадку.

Химмэль скривился, и произнес ядовито:

- Ну, спасибо тебе.

- У нас не так много возможностей говорить без свидетелей, пока идет реалити-шоу, - тон у Югэна стал раздраженным. - Может, ты сразу скажешь, что тебя разозлило? Почему я должен тебя уламывать?

- Ты и не должен, - огрызнулся Химмэль. - И, вообще, отвали-ка!

Его собеседник умолк на минуту, сверля его взглядом, потом его осенила догадка.

- Тебя так задела моя... дружба с Онидзуми?

- Не понимаю, о чем ты.

- Оницура Коидзуми - лидер группы «New Age», все называют его просто Онидзуми. Ты видел нас вместе, и поэтому разозлился.

Химмэль промолчал, усердно очищая яблоко от кожуры.

- Ревновать плохо, Химера, - заулыбался ласково Югэн. - А в шоу-бизнесе это и вовсе может обернуться бедой. Обычно меня подташнивает от ревнивцев. Но твоя ревность мне кажется... милой.

- Я не ревную. То, что случилось на вечеринке между нами всего лишь дурацкая ошибка. Не льсти себе, Югэн. Я держусь с тобой ровно так же, как и раньше. Ничего не изменилось.

- Совсем ничего?

- Я по-прежнему твой соперник. У тебя больше опыта, но я умею учиться на своих ошибках, - холодно отчеканил сероглазый юноша. - Я согласился сниматься в рекламе, потому что это шанс получить то, чего я хочу. А хочу я место лидера в будущей группе!

Улыбка на лице Югэна осталась, только вот теперь стала циничной:

- Я-то надеялся, что у тебя хватит ума не трепаться снова об этом. Думал, мы сможем подружиться.

- Не сможем! Кто-то должен поставить тебя на место.

- А свое-то место ты знаешь? - полюбопытствовал зло юноша, и вдруг плеснул Химмэлю в лицо соком из своего стакана.

Тот остолбенел сначала. После чего, зарычав от бешенства, вытянул под столом ногу и пнул табурет, на котором восседал Югэн. Так как тот находился прямо напротив него, то удар достиг своей цели - и табурет опрокинулся вместе с юношей. Химмэль подлетел к нему прежде, чем тот поднялся, и, схватив за грудки, уже занес руку для удара, как в гримерку вернулся телеоператор. В ужасе заверещав, он кинулся разнимать сцепившихся парней.

- А ну прекратили оба! - рявкнула Окубата, прибежавшая на шум. - Или всыплю как следует каждому!

Юноши поднялись с пола, виновато потупив взоры.

- Безобразие! Ведете себя как сопливые мальчишки! - принялась распекать их режиссер. - Особенно ты, Югэн. Мы не в первый раз работаем вместе, я всегда могу полагаться на твой профессионализм, а тут... Не ожидала от тебя такого!

- Это все он виноват, - тут же Югэн свалил всю вину на Химмэля.

- Мне безразлично, кто виноват. В рабочее время я не допущу никаких стычек! Вы приехали сюда работать, ясно вам?

- Да. Простите нас, - юноши поклонились ей, демонстрируя раскаяние.

В наказание, им не разрешили закончить завтрак, а сразу отправили переодеваться, чтобы заняться танцами под руководством хореографа. Химмэль ожидал, что Югэн вновь попробует отколоть какой-нибудь номер, но тот присмирел - похоже, что Окубата имеет на него определенное влияние.

На тренировке выяснилось, что, помимо просто танцев, им придется выполнять трюки в воздухе. Ради этого юношам пришлось репетировать на тросах: они висели в трех метрах над полом, страховочные ремни с силой впивались в тело, но им не разрешили спуститься, пока не удалось идеально выполнить заученные движения. У Химмэля разболелся живот от того, что один из ремней слишком сильно стягивал его во время репетиции. Ощущения были как от удара ножом. Он не хотел показывать боли, не хотел жаловаться, но от Югэна не ускользнуло его ухудшившееся самочувствие:

- Проблемы? - осведомился тот.

- Нет, - ответил Химмэль надменно, - все отлично.

- Ладно, если так. А то Окубата ненавидит, когда кто-то не справляется с порученной работой. Она трудоголик и ждет фанатизма и от всех прочих. Если тебе станет плохо на съемках, она никогда этого не простит.

- Я же сказал, у меня все отлично! - взорвался юноша, вызвав у Югэна уничижительную улыбку.

Умелые визажисты загримировали их, постаравшись замаскировать «звездный лоск» - ведь, согласно ролику, Химмэль и Югэн должны походить на обычных парней, каких запросто можно встретить на улочках Акихабары. Особенно досталось Химмэлю: с него сняли пирсинг, затем сделали кожу лица более темной, придали округлость впалым щекам, надели темные линзы и черноволосый парик. Но даже после этого визажисты остались недовольны:

- Слишком модельная внешность! Эти щеки, губы, лоб! Окубате-сан нужен простой мальчишка с соседнего двора, который будет понятен обыкновенным людям.

Химмэль удрученно слушал их разговор. До прихода в CBL Records он и не думал, что в шоу-бизнесе за красоту могут ругать, а теперь оказалось, что могут: сначала инструкторы в «школе тренировки молодежи», сейчас вот они... Не хватало только, чтобы из-за слишком яркой внешности у него возникли проблемы с работой!

- Наденем ему очки. Лучше в роговой оправе, - решили тем временем магистры красоты и стиля.

Так на лице Химмэля появились очки, где вместо линз были вставлены обычные стекла. Поглядев в зеркало, он едва признал в отражении себя: на него смотрел прилежного вида парень, и, если прибавить к образу еще блейзер с эмблемой престижной старшей школы, то он вполне мог бы сойти за какого-нибудь пай-мальчика, мечтающего поступить в Токийский университет. Впрочем, Окубата все равно нашла к чему придраться:

- Есть в тебе что-то неуловимо аристократическое, и это не замажешь никаким гримом, - заметила она со вздохом. - Это хорошо, если ты лицо модного дома или косметической компании, но электроника... Потребители этого сегмента рынка не любят слишком красивых. Будь моя воля, я бы выбрала другого актера.

- Простите меня, - извинился Химмэль, пряча досаду. Ему впервые приходилось извиняться за свою красоту.

- Делать нечего. Будем работать с тем, что имеется, - отмахнулась режиссер от него.

Съемки начались. У Химмэля по-прежнему болел живот, и боль только усиливалась от нервного напряжения, в котором он пребывал после порции критики Соноко Окубаты. Однако он упрямо терпел дискомфорт. Они с Югэном танцевали в окружении циркачей и дрессированных животных, летали на тросах, зачитывали текст, и снова танцевали и выполняли трюки. В результате, весь обеденный перерыв Химмэль провел, отлеживаясь на кушетке в гримерной, чувствуя себя выжатым как лимон.

- Может, стоит позвать врача? - беспокоился телеоператор.

- Нет, все отлично, - отвечал юноша упрямо. - Я просто хочу немного отдохнуть.

Югэн же резвился на съемочной площадке как беззаботный ребенок. Его умилила карликовая вьетнамская свинка по кличке Зунг, умеющая кувыркаться и ездить верхом на лошади, и юноша играл с нею, как с собакой. Разнорабочие и ассистенты покатывались со смеху, наблюдая за тем, как он бросает палку и велит Зунгу принести ее - а свинка, радостно похрюкивая, спешит выполнить команду. Югэн хлопал в ладоши от восторга и совсем не походил на того обычного зазнайку, с которым имели дела его коллеги по реалити-шоу.

Они освободились только в пять вечера. Химмэль, благодаря небеса за то, что день кончился, забрался в фургон - сейчас ему хотелось только отдыхать. Югэн задержался где-то минут на пять, а когда появился, то обнаружилось, что уезжать он собирается в компании так понравившейся ему свинки.

- Я уговорил хозяина Зунга подарить его мне. Теперь хрюшка будет жить вместе с нами, - объявил юноша, забравшись в машину. - Нацуки, смотри, какой он розовенький, какой хорошенький, - и он сунул свинью прямо под нос Химмэлю. - «Зунг» переводится с вьетнамского как «храбрец»! Уверен, он всем парням понравится. Уси-пуси, Зунг! Тебе больше не придется жить в клетке, - Югэн прижал Зунга к груди как игрушку.

Обратная поездка заняла больше времени, нежели утренняя - автомобиль то и дело застревал в вечерних пробках. Химмэль пил минеральную воду и наблюдал за дурачившимся Югэном с недоумением. Каким же непосредственным тот может быть! Неужели все это потому, что перед животным не нужно юлить и притворяться?..

- Вы только поглядите! - воскликнул шофер, притормаживая.

У ограды дома, где жили участники реалити-шоу «Шоубойз», собралась, кажется, сотня девчонок. Завидев приближающийся фургон, они бросились к нему навстречу и облепили со всех сторон, стараясь увидеть что-нибудь сквозь тонированные стекла. Водителю пришлось снизить скорость до предела, и продвигаться к воротам черепашьими темпами.

- Этого следовало ожидать, - философски заметил Югэн. - В Токио невозможно надежно спрятаться.