Шоубойз

- Ого! Тут, как погляжу, зажигают! - пьяным голосом проговорил американец, вываливаясь с заднего сидения автомобиля. Его телохранитель едва успел подхватить хозяина, чтобы тот не рухнул на тротуар под ноги прохожим и зевакам, столпившимся под черной с серебром вывеской «Pinky Club».

Американец уже успел потерять в одном из клубов Роппонги свой галстук, от него несло потом и пьяным перегаром, а широкая физиономия раскраснелась до цвета спелого помидора - однако он был полон решимости. Из своего автомобиля он успел заметить, как в «Pinky Club» нырнули одна за другой полдюжины красоток в откровенных нарядах, и тут же приказал шоферу остановиться. Каково же было его удивление, когда клубные секьюрити перегородили ему дорогу.

- Извините. Но сегодня клуб открыт только для приглашенных персон, - по-английски пояснили они американцу. Здесь, в Роппонги, иностранцы были не в диковинку, и персонал увеселительных заведений знал английский как свой родной язык.

- Да ты знаешь, кто я такой? Я, если захочу, куплю весь этот клуб! Моя фамилия Ратлендж и мне принадлежит половина Техаса, - тут же возмутился тот, удерживаясь на ногах исключительно благодаря поддержке телохранителя. - Как ты, узкоглазая обезьяна, смеешь меня останавливать? Пропусти, я сказал!

- Вам лучше уйти, господин. Иначе мы позовем полицию, - последовало хладнокровное предупреждение.

- Сэр, - решился вмешаться доселе безмолвный телохранитель, - думаю, нам лучше вернуться в машину.

- Заткнись, урод! - Ратлендж оттолкнул его от себя, и, тем самым, лишился необходимой опоры. Он грузной тушей рухнул на тротуар и принялся грязно ругаться. Люди, предусмотрительно расступившиеся, принялись смеяться, наблюдая, как тот барахтается на спине, словно несчастная черепаха на панцире. Кто-то даже вытащил мобильники и сфотографировал проштрафившегося иностранца.

Тем временем мимо главного хода проехал неприметного вида микроавтобус, свернул в охраняемый переулок, а оттуда - в подземную парковку многоэтажного здания, где и располагался роскошный «Pinky Club».

- А почему мы не зайдем через главный вход? - Дайти Хига не стал скрывать своего разочарования, за что получил подзатыльник от Югэна.

- Сдурел? Это не официальное мероприятие и никто посторонний не должен нас увидеть. Поэтому мы зайдем и выйдем через заднюю дверь, все ясно? - он требовательно оглядел своих спутников, заставляя их поежиться от неловкости. Затем Югэн театрально вздохнул, как бы говоря: «И что я вожусь с этими наивными детишками?» - Я объясню вам правила поведения. Первое: ни под каким предлогом не выходите из клуба, вас не должны увидеть зеваки. Второе: не вздумайте прикоснуться к выпивке до того, как вас всех представят Сибил Гэсиро. Третье: когда госпожа Гэсиро разрешит вам развлекаться, не смейте напиваться до бесчувствия. Четвертое: если дойдет до секса, не забывайте надеть презерватив - в клубе они лежат в шкатулке на каждом столике.

Открыв дверцу микроавтобуса, Югэн покинул салон. Ошеломленно перешептываясь между собой - «Он сказал «секс»? Он и, правда, так сказал? Улет!» - прибалдевшие юноши потянулись за ним. Почти все они - хоть и жили в Токио - в Роппонги оказались впервые, и невольно робели. Уверенность Югэна придавала тому еще больше крутости в их глазах.

Сотрудники службы безопасности проводили юношей до лифта, который поднял их наверх. Химмэлю почудилось, что прошла вечность, прежде чем лифт остановился. Он стоял у задней стены, и, в отличие от прочих парней, не пребывал в приподнятом настроении. Весь вечер странная тревога сжимала ему сердце, он не мог дать ей объяснения, и не мог побороть. А когда они отправились сюда, Химмэль заметил, что Югэн спрятал свои глаза цвета арабского кофе за черными контактными линзами, и это почему-то усилило его плохое настроение.

Дверцы лифта распахнулись, и на них потоком хлынула дурманящая клубная атмосфера: похожие на сердечный пульс музыкальные ритмы, оживленные людские голоса, и целый букет ароматов - дорогих сигар, элитного алкоголя, парфюма. Здесь было не светло и не темно, а скорее царили холодные сумерки, подсвеченные рассеянным серебряным светом от миниатюрных ламп на полу. Прямо у лифта юношей встретила эффектная женщина-хостес.

- Добро пожаловать в «Pinky Club». Я провожу вас к вашему столику, господа, - плавно покачивая бедрами, она двинулась вперед, разрезая пространство своей точеной фигурой.

Чем дальше они продвигались по владениям клуба, тем больше юноши робели. Большинство из них никогда еще не бывали в подобных местах, и сейчас им казалось, что они попали в другой мир. Вокруг то и дело мелькали лица знаменитостей, видеть коих доселе доводилось лишь по телевизору - актеры, певцы, телеведущие, модели. Встречались и те, кто никогда не засвечивался на телевидении и появлялся на обложках модных журналов - однако они были окружены той особой аурой власти и денег, благодаря которой сразу становилось понятно, что это «большая шишка». Прислуживали посетителям миловидные официантки в невероятно сексуальной униформе: суперкоротких юбках и полупрозрачных топах.

Клуб состоял из главного зала и широкой террасы на втором этаже. Внизу находились пустовавшая сейчас сцена, танцпол, а так же черные столики с кожаными диванами - наверху, куда хостес проводила юношей, тоже стояли диванчики и столы, но было спокойнее. Путешествие завершилось подле длинного стола с изысканной сервировкой, где она с поклоном произнесла:

- Госпожа Гэсиро еще не пребыла. Но она распорядилась, чтобы вы ни в чем себе не отказывали и развлекались. Приятного вечера, господа.

Первое, что сделал Химмэль, усевшись за стол, это закурил - ему не хотелось есть, хотя стол буквально был завален блюдами, способными привести в восторг любого гурмана. Да и прочим юношам кусок в горло не лез, а к спиртному - даже к пиву - они не осмеливались прикоснуться, памятуя о наказе Югэна. Впрочем, они повеселели, как только к их столу слетелись сексапильные молодые красотки. Получив приглашение сесть рядом, они тут же облепили юношей со всех сторон.

- Видела тебя по телевизору, - томно прошептала одна из девиц, оказавшаяся подле Химмэля. - Мы с подружками обожаем ваше шоу. Я твоя поклонница.

Он даже не взглянул на нее. Точно так же она могла сказать эти слова любому из оставшихся девяти юношей, потому что ей было все равно к кому липнуть. Девица тоже закурила, не замечая, что Химмэль и не пытается прислушиваться к словам, что вылетали из ее напомаженного рта. Минут пятнадцать она трепалась о чем-то, пока рядом не появился Югэн. Он коротко свистнул, выразительно глянув на нее - и девицу в тот же миг как ветром сдуло.

- Решил, что здесь сидения помягче? - поинтересовался язвительно Химмэль.

- Тебе не кажется, что ты слишком раздражен для вечеринки? - вопросом на вопрос ответил тот, усаживаясь слишком близко.

- Не кажется.

- Так не пойдет. Выглядишь ты отпадно - одежда, прическа - но вот твоя отрешенная от реальности физиономия... Надо что-то с ней сделать. В этом бизнесе нельзя терять контакта с реальностью.

- Если мне когда-нибудь захочется услышать твое мнение, я сразу же тебе сообщу, - фыркнул презрительно сероглазый юноша. - А теперь отвали. Нечего липнуть ко мне как одна из этих... этих... - он невольно запнулся, подбирая подходящее слово для характеристики навязчивой клубной девицы.

- Мотыльки.

- Что?

- Эти девушки словно мотыльки, - Югэн легкомысленно рассмеялся. - Они прилетают в Роппонги, и, увидев огонек, слетаются к нему. На любой вечеринке должно быть определенное количество доступных мотыльков, чтобы они услаждали своим трепыханием гостей.

Химмэль безмолвно уставился на него, уже не зная, что ответить.

- В любом случае, я к тебе не липну, - при этом юноша прижался своим коленом к его колену. - Просто-напросто даю добрые советы. Думаешь, все эти люди ходят на вечеринки только ради развлечений? Нет - это еще и очень удобный повод для полезных знакомств. Знаешь, на подобных вечеринках решается, кто станет следующей суперзвездой. Само собой, тут не принято сидеть с кислой рожей, если не хочешь испортить себе репутацию.

«А он прав, - подумал Химмэль расстроено, - я пришел в шоу-бизнес, а не в монастырь. Тут никто не оценит, если я забьюсь в угол и превращусь в невидимку».

- Пойдем, - Югэн требовательно сжал его руку и поднялся.

- Куда? - воспротивился юноша.

- Потанцуем. Тебе нужно перестать киснуть.

Ему захотелось было отказаться, в очередной раз сказать «отвали», но неожиданно для себя самого он сдался и позволил Югэну увести себя. Они спустились по лестнице вниз, миновали ряд столиков, за которыми сидели богемные мужчины и женщины, пьющие дорогие напитки. Лавируя между изгибающимися под музыку телами, юноши вышли в центр танцпола.

Югэн отпустил его руку, отступил на шаг, и залихватски крутанулся вокруг себя, тем самым подталкивая к действию. Химмэль колебался лишь секунду - затем начал танцевать, чутко реагируя и на музыку и на движения Югэна. Сперва он чувствовал скованность, однако постепенно его танец становился все более пластичным, более раскованным. Юноши танцевали рядом, глядя друг другу в глаза, и весь окружающий мир, казалось, перестал существовать - ни земли, ни неба, ни людей вокруг, ни грохота музыки - сейчас в стремительном вихре танца существовали только они одни. Химмэль был готов потерять голову от близости Югэна, а когда тот притянул его к себе так, что их бедра соприкоснулись, отчего разгоряченные тела словно пронзил электрический разряд.

- Лучше посторониться, - шепнул Югэн ему на ухо, и, продолжая прижимать к себе, отодвинулся назад.

И тут же за спиной Химмэля началась какая-то возня, а затем сквозь музыку раздались крики. Оглянувшись, он увидел Хидэ Сато, который вцепился в двух танцующих женщин, вызвав суматоху на танцполе. Одна из них - иностранка с длинными платиновыми волосами - была выше его на голову, а вторая - японка, хоть и не вышла ростом, зато отборно материлась. Через секунду стало понятно, что Сато и японка не поделили между собой иностранку: японка властно обнимала блондинистую красотку за осиную талию, а Хидэ Сато выворачивал ей запястье, пытаясь принудить ее пойти за собой.

- Чего приперся, чмо? - басисто гудела японка.

- Я велел тебе держаться подальше от нее! - отвечал ей в тон мужчина.

- Раз есть яйца, значит, можешь приказывать? - вскипела тут его противница и вдруг двинула ногой ему в промежность.

Хидэ Сато взвыл, ослабил хватку, чем она поспешила воспользоваться и увести блондинку от него в сторону. Обвив шею руками, японка страстно ее поцеловала, чему та нисколько не воспротивилась. Их идиллия длилась недолго: Сато, придя в себя после атаки, вновь принялся их растаскивать.

- Идем отсюда, - расхохотался Югэн, отвлекая Химмэля от зрелища.

- Кто они такие?

Юноши покинули танцпол, и, миновав барную стойку, углубились в один из коридоров. Причем, прежде чем пройти туда, Югэн обменял у охранника несколько купюр на ключ. Химмэль хоть и не знал, куда они идут, все же шел за ним. Югэн сжимал кончики его пальцев, пока шагал впереди.

- Эти? Та, что блондинка - Феникс Трир, а другая - Нагиса Тагами. Они супермодели, раньше крутили роман, ну, до того, как Феникс познакомилась с Сато. Тот каким-то чудом умудрился закадрить ее, и теперь Феникс с ним, но Тагами все равно на что-то надеется.

- Кажется, у нее есть все основания.

- У Тагами? Нет, Феникс ее просто дразнит. Это видят все, кроме самой Тагами. Феникс хочет замуж за Сато, а он колеблется, вот она его и раззадоривает, на глазах у всех обжимаясь с бывшей пассией. Сегодняшняя стычка - цветочки, ты многое потерял, если не видел ее хука справа!

Химмэль даже не запомнил проделанный путь - все, что он заметил, это темные стены, от которых гулко отдавалась звучащая в клубе музыка, и какие-то двери. Югэн остановился у одной из многочисленных дверей, приложив к магнитному замку ключ. Затем, толкнув ее, он ввалился в комнату, затаскивая за собой Химмэля.

- Вот мы и одни, Химера, - прошептал Югэн.

---------

Вибрирующий интимный полумрак. Здесь нет ни одного окна. Очертания кожаного овального дивана, предназначенного - в этом не было сомнений - для занятий сексом. В этой комнате, чьи стены были обтянуты черным шелком, а пол устелен мягким, как райские лужайки, ковром, остро пахло сексом. Этот запах щекотал ноздри, возбуждал, вынуждал сердце учащенно биться. Химмэль прислонился к стене, взирая на Югэна с растерянностью.

Следуя за Югэном он - пусть и не слишком отчетливо - понимал, для чего тот увел его из главного зала. Понимал, и все равно шел. Но когда дверь закрылась, отрезав путь к отступлению, Химмэль запоздало задал самому себе вопрос: что на него нашло, откуда эта податливость? Он опьянел, не успев прикоснуться к спиртным напиткам? Неужели виновата атмосфера клуба - где все не так, как в том нарочито кукольном домике, в котором их поселили?

Югэн уперся руками по обе стороны от плеч юноши и слегка наклонился к нему, не делая, однако, попыток прикоснуться к нему. Глядя Химмэлю в глаза, он проговорил просто:

- У нас мало времени. Мы должны вернуться в зал к приезду Гэсиро.

Химмэль не сдержал саркастической ухмылки, упорно отказываясь признавать очевидное:

- Мало времени для чего?

- Тебе решать, для чего именно.

Они замолчали, Югэн оставался неподвижным. И Химмэль, подавшись вперед, первым поцеловал его. Губы Югэна оказались влажными, горячими, такими жадными, когда он ответил на ласку! В один миг рухнули все стены, что разделяли их - желание, которое они оба сдерживали, неконтролируемой стихией вырвалось наружу. У Химмэля мутилось от страсти в голове, пока он, сжимая волосы на затылке Югэна, целовал его. А тот, задыхаясь, шарил по телу юноши руками, забираясь под одежду.

Оторвавшись от губ Химмэля, он потянул его к дивану. Они туда не сели, а упали, не в силах удержать равновесие и не размыкать объятий. Югэн снял свою безрукавку, отбросив её в сторону, после чего вытряхнул из футболки Химмэля. Ткань затрещала на швах, и Югэн рассмеялся над своей неловкостью. Пока их губы вновь и вновь соединялись в поцелуе, он поглаживал грудь Химмэля. Оттуда его ладонь скользнула вниз, к застежке джинсов, справившись с препятствием без особого труда. Юноша напрягся было, почувствовав его прикосновение, но Югэн не оставил ему возможности засомневаться - властным движением он положил руку Химмэля на ширинку своих брюк.

Сердце стучало так, что все прочие звуки окружающего мира становились не слышными. Химмэль ощущал только стук сердца, липкий пот и обжигающее дыхание на своем лице. Их руки двигались синхронно, темп движений нарастал, вместе с частотой полувздохов-полустонов, срывающихся с губ юношей. Кончая, Югэн укусил Химмэля в плечо, прокусив зубами кожу. Сероглазый юноша не почувствовал боли от нанесенной раны, потому что испытываемое наслаждение было куда сильнее, он изогнулся, прижимаясь к нему еще теснее и достигая пика удовольствия.

Сколько они провалялись на диване, приходя в себя, Химмэль не знал. Он лежал с закрытыми глазами, постепенно осознавая все случившееся. Он лежит на чертовом траходроме, где совокуплялось несчетное количество людей. За стенами «комнаты свиданий» по-прежнему гремит клубная музыка. Рядом лежит полуобнаженный Югэн с расстегнутой ширинкой, а ладони испачканы в еще теплой сперме.

- Держи, - как будто прочитав его мысли, Югэн взял со столика посеребренную коробку с мягкими салфетками, и протянул ему.

Химмэль молча вытер руки, отодвинулся от него и, застегнув свои джинсы, сел. Пока он шарил по полу в поисках своей футболки, Югэн снисходительно наблюдал за ним, и лишь спросил кратко:

- И все?

- Да, все, - хмуро ответил Химмэль. Он салфеткой оттирал капли спермы со своих джинсов.

Югэн пожал плечами пренебрежительно и тоже принялся приводить себя в порядок. Атмосфера в комнате продолжала оставаться накаленной, теперь, правда, уже по другим причинам - Химмэль опасался, что Югэн попробует докопаться до причин его отчужденности, но тот воспринял его ответ спокойно, с толикой равнодушия. Они покинули «комнату свиданий» не сказав друг другу ни слова.

----

Химмэль не сразу вернулся за столик - сначала он зашел в туалет, чтобы привести себя в порядок. Этот маневр преследовал и другую цель: ему не хотелось возвращаться вместе с Югэном, вдруг кто-нибудь догадается, что между ними только что произошло?.. Тщательно отмыв руки в раковине, Химмэль придирчиво оглядел себя в зеркале, выискивая какой-нибудь подвох в своем облике. Кажется, никаких следов произошедшего на нем не осталось, разве что серые глаза слишком лихорадочно блестят.

В зале по-прежнему играла музыка, на танцполе было не протолкнуться - чем ближе время приближалось к полуночи, тем оживленней становилась публика в клубе. Поднимаясь на второй этаж, Химмэль успел заметить Хидэ Сато, восседавшего с весьма мрачным выражением физиономии на диванчике, и Кукико Асаки, томно льнущую к нему - Феникс Трир же поблизости не наблюдалась. Неужели Нагиса Тагами выиграла эту битву?

Вернулся он вовремя: едва Химмэль занял место за столом, как люди вокруг засуетились, предваряя появление Сибил Гэсиро со свитой. Она шагала неторопливо, как и полагается королеве в окружении преданных подданных: несмотря на разгар лета, на ее плечах красовалась роскошная меховая накидка. Сумрачное клубное освещение играло ей на руку, молодя ее настолько, что даже шагающий рядом с ней молодой человек лет двадцати не казался неоперившимся юнцом при зрелой даме. Сказать, что фаворит Гэсиро выглядел шикарно, значило не сказать ровным счетом ничего: это был высокий, статный парень с холеным лицом, облаченный в невероятно стильные шмотки, и взирающий на всех с высокомерным пренебрежением.

- Пора! Госпожа Гэсиро изволит видеть вас, - скомандовал кто-то, поторапливая участников реалити-шоу.

Их заставили выстроиться перед столиком Сибил Гэсиро в ряд, как солдат. Юноши отвесили ей поклоны, а она, благосклонно улыбаясь, разглядывала каждого из них. Кей, сидевший рядом с нею, со скучающим видом курил сигарету, насадив ту на длинный мундштук, инструктированный золотом. За столом Гэсиро так же сидели и другие люди - юные и вполне зрелые - все либо красивые, либо весьма и весьма представительского вида.

- Какие вы все красавцы! Смотрю, и не могу нарадоваться, - заговорила, наконец, владелица CBL Records. Затем она лукаво покосилась на своего спутника: - Скажи, Кей, кто из них тебе больше нравится?

- Никто, - рассмеялся тот презрительно. - Но, если нужно выбрать, то я выберу Югэна. Он лучше всех из них.

Химмэль изо всех сил сдерживался, чтобы не поморщиться - ему было противно, что их заставляют стоять тут, как живой товар. Это, черт побери, унизительно!

- Югэн, ты будешь сидеть за моим столиком, - распорядилась Гэсиро, и тот, удовлетворенно ухмыляясь, занял предложенное место. Однако на этом викторина не закончилась. Вдруг она указала на Химмэля, вновь обращаясь к Кею: - Видишь этого мальчика? Что скажешь?

Кей безразлично пожал плечами, и не утрудил себя ответом.

- Он очень красив, не правда ли? - продолжила женщина. - Как экзотическая птица. Подобных экземпляров еще не встречалось в моей коллекции.

«Вот же сука! - подумал Химмэль, закипая гневом. - Что она такое несет? Какая еще коллекция?»

- Иди сюда, мальчик мой, - она похлопала по дивану рядом с собой. - Дай мне посмотреть на тебя поближе.

Юноше не хотелось приближаться к ней - ему настолько было противно, что колени стали ватными. Но и придумать подходящий повод для отказа он не мог. И поэтому он, преодолевая себя, присоединился к Сибил Гэсиро. Она тут же приобняла его за талию, любовно вглядываясь ему в лицо. Кей, ревниво наблюдая за действиями своей покровительницы, с каждой секундой становился все мрачнее и мрачнее.

- Я слежу за твоими успехами, милый. Ты стал украшением моего шоу. И, что самое главное, зрители вполне разделяют мое мнение, - Сибил Гэсиро попробовала погладить его по щеке, но Химмэль демонстративно отстранился, не желая этого прикосновения. Однако та нисколько не рассердилась на это, а только рассмеялась. - Знаешь, почему я пригласила за свой стол тебя и Югэна? Потому что по данным проведенного опроса среди зрителей реалити-шоу, вы двое в лидерах. Удивительно, да?

- Что здесь удивительного? - капризно осведомился Кей.

- То, что наш дорогой Химмэль абсолютный новичок. В отличие от прочих участников, он пришел в шоу как аутсайдер, не имея никакого опыта в шоу-бизнесе.

Эта новость обрадовала бы Химмэля, услышь он ее в какой-нибудь другой обстановке! Сероглазый юноша покосился в сторону Югэна, на короткое мгновение их взгляды встретились. Тот криво улыбнулся, затем отвернулся к какому-то миловидному парню, рядом с которым сидел едва ли не в обнимку: они чем-то напоминали двух воркующих голубков, интимно шепчась и пересмеиваясь. Химмэль напряг память и узнал парня: это был еще один солист «New Age», правда, как его зовут, он не знал.

- Давайте выпьем за успех, - подняла бокал Гэсиро.

Химмэль сначала только пригубил спиртное, не намереваясь напиваться. К его облегчению, Сибил Гэсиро перестала тискать его и переключилась на своего фаворита. После тоста, она разрешила приглашенным юношам отправиться развлекаться так, как им заблагорассудится - Химмэль тоже был рад избавиться от ее общества, но понимал, что прямо сейчас сбежать из-за застолья у него не получится. Поэтому он взял со стола сигареты и закурил, исподтишка продолжая следить за Югэном и его собеседником.

Они сидели слишком близко, как сидят только возлюбленные, их лица почти соприкасались. Югэн перебирал пальцами волосы парня, а тот, в свою очередь, подушечками пальцев поглаживал ему ключицы, забираясь под одежду. Эти двое, кажется, совсем забыли, что вокруг них тьма народа - они смотрели только друг на друга, будто весь мир перестал существовать для них. Впрочем, на них действительно никто не обращал внимания: все пили, шутили, смеялись, обжимались. У Химмэля задрожали руки, ему не хотелось смотреть на Югэна, но он все равно смотрел. В гвалте голосов и музыкальном шуме Кей громко говорил о серфинге у побережья Калифорнии и поездке в Копенгаген, а Сибил Гэсиро, куря крепкие сигары, смеялась над чем-то.

Химмэль и не заметил, как со злости влил в себя первый бокал спиртного. За ним последовал второй, третий... Когда Югэн и парень поднялись из-за стола и вместе, сердце у него сжалось. Он догадывался, куда те могли отправиться. Но все равно хотел убедиться - помедлив немного, он последовал за ними. Так и есть! Югэн вновь подал охраннику деньги, а тот сунул ему в ладонь ключ, после чего эти двое скрылись в темном коридоре.

- Сволочь! - вырвалось у Химмэля, его душила бессильная злость.

Борясь с головокружением, он сел на первый попавшийся диванчик. Не стоило ему пить на пустой желудок: теперь все перед глазами кружилось в хмельном хороводе. Вот бы сейчас догнать Югэна и врезать ему! Хотя, за что? Химмэль сам виноват, что не смог сдержаться - а этот сукин сын просто воспользовался его минутной слабостью. Так кому надо надавать по физиономии, если не самому себе?..

Возвращаться за столик Сибил Гэсиро не хотелось. Но побыть одному Химмэлю не удалось: вскоре с танцпола вернулись двое мужчин и обнаружили, что за их столиком кто-то сидит.

- О! Это ты! Нацуки, так ведь? - воскликнул один из них, невысокий и хрупкий. Обернувшись к своему спутнику, он прибавил: - Один из моих шедевров! Я работал с ним в отделе красоты CBL Records.

Ну да, теперь и Химмэль вспомнил его. Арт-директор отдела красоты, Сакурако - тот занимался его прической, когда Мияно Такаюки привел своего подопечного в отдел красоты. Как и полагается его должности, Сакурако являлся образчиком гомосексуалиста от кутюр: безупречный стиль в одежде, маникюр, ухоженные волосы и кожа, прямая осанка и непременный тонкий аромат личной парфюмерии. Пока он стриг Химмэля, то восхищался его лицом и волосами, а перед его уходом даже сжал его руки своими потными от возбуждения пальцами.

«Звони мне в любое время», - тогда Сакурако сунул ему в руку свою визитную карточку, которую юноша выкинул сразу же, как только покинул отдел.

- Скучаешь, красавчик? - поинтересовался друг Сакурако, выговаривая слова жеманно, словно кокетливая девица. - Раз уж ты оказался за нашим столиком, то мы обязаны угостить тебя выпивкой!

Бурлящие внутри Химмэля эмоции притупили его осторожность. Он выпил еще. На сей раз напиток в бокале оказался еще крепче, чем предыдущие. Мужчины, расположившись по обе стороны юноши, игриво говорили с ним, но он не слышал их, и не чувствовал их рук на своем теле. Он думал лишь о том, что Югэну вновь удалось заставить его почувствовать себя наивным дурачком.

Вот же дерьмо! Его замутило. Оттолкнув пристающих к нему мужчин, Химмэль с трудом поднялся с диванчика и, стараясь не пошатываться, направился в сторону туалета. Он прижимал ладонь ко рту, надеясь добраться до туалета прежде, чем его вывернет. По дороге он столкнулся с кем-то, кого с пьяных глаз не сразу признал:

- Нацуки? Ты чего? - Касаги схватил его за плечо, удерживая от падения. Увидев, что тот едва сдерживает рвотные позывы, он все понял и стал решительно расталкивать толпу, ведя за собой юношу: - Потерпи, Нацуки! Сейчас, почти пришли!

Пока он блевал, склонившись над унитазом, Касаги дежурил у дверей кабинки, потом довел его до раковины и включил холодную воду. Химмэль попытался умыться и при этом снова не упасть - так сильно его скосил алкоголь. В результате, Касаги, набрав воды в ладони, помог ему освежиться.

- Спасибо... - проговорил сероглазый юноша, все еще склоняясь над раковиной. Он старался отдышаться. Ему казалось, что, если он попытается выпрямиться, то потеряет сознание.

- Не нужно было так много пить, - удрученно покачал головой Касаги. - Тем более в таком похабном месте.

- Похабном? - тупо повторил юноша, потом, простонал: - Я хочу уйти отсюда. Если я тут отключусь, меня точно изнасилует какой-нибудь озабоченный урод.

- Если все так плохо, то я сейчас звякну, и нас заберут отсюда, - Касаги вытащил из кармана мобильный телефон. Химмэль был не в том состоянии, чтобы удивляться наличию мобильника у него - при том, что им было запрещено ими пользоваться. Сказав несколько слов в трубку, Тиэми Касаги, поддерживая Химмэля, вышел из туалета и направился к черному выходу. У выхода на парковку их остановила охрана:

- Все участники должны вернуться вместе. Мы не будем развозить вас по одному.

- Мое имя Тиэми Касаги. Я уеду на своей машине, - голос Касаги стал непривычно властным, как у господина, отдающего приказ слугам. - Госпожа Гэсиро дала мне такое право. Я могу пользоваться личным транспортом когда и где захочу.

Никто их охранников не решился ему возразить. Через несколько минут на стоянку въехал роскошный черный «Майбах», откуда навстречу Касаги вылез шофер в униформе, и с поклоном поприветствовал юношу:

- Господин Касаги, автомобиль подан.

Забравшись на заднее сидение, Химмэль откинулся на спинку и с облегчением перевел дыхание. Он был рад, что ему удалось выбраться из этого проклятого клуба. Когда Касаги устроился рядом с ним, он собрался отблагодарить его, и вот в этот момент провалился в пьяный обморок.