****
* * *
– Нате, – сказал Келдыш, передавая ей через решетку сверток.
Агата сунула нос в пакет.
– Это что?
– Это то, что вы у меня забыли. Я постирал.
– С-спасибо...
– Вам спасибо, – сухо сказал Келдыш. – Никогда еще не стирал бюстгальтеров. Незабываемое впечатление.
Ох! Агата прижала к груди злополучные вещи. Загорелись не то что лицо или уши – пылала вся, как помидор. Она когда-нибудь научится не реагировать на его подколы?
Горящую щеку точно холодным ветром обвеяло. Агата машинально повернула голову – одновременно с Келдышем. Рядом со стоящей у ворот длинной серебристой машиной Божевич разговаривал с невысоким сутуловатым человеком в сером балахоне. Этот, как его, Андрэ?.. Он глядел, по своему обыкновению, в землю (вернее, в асфальт), изредка кивая. Агата увидела, что охранник, до того прохлаждавшийся на скамейке под деревом, теперь идет к ней с Келдышем – но как-то неровно, чуть ли не приостанавливаясь на каждом шаге, словно раздумывая – правильно ли он делает. И тоже смотрит на Андрэ. «Эксперт» последний раз кивнул директору, взялся за приоткрытую дверцу машины – и мельком глянул в их сторону. Агата неожиданно ясно увидела его лицо, темные глубокие глаза... настолько глубокие, что можно провалиться, утонуть, захлебнуться...
– Не смотрите. – Келдыш сжал ее руку.
– Почему? – Конечно, она тут же снова посмотрела. Для этого, правда, пришлось изогнуться – мужчины вдруг загородили собой весь обзор. Андрэ, опустив глаза, поклонился всем троим церемонно – только что шляпу не снял. Телохранитель в ответ поспешно склонил голову, Келдыш кивнул – еле-еле, точно стараясь, чтобы Андрэ этого не заметил. Дверца, пустив в них солнечный зайчик, бесшумно закрылась, машина так же бесшумно тронулась с места и исчезла за поворотом.
– Ну? И чего ты всполошился? – спросил Келдыш.
Охранник выразительно поглядел на его пальцы, вцепившиеся в ограду. Хмыкнул:
– А сам чего? – и ушел на свою любимую скамейку. Келдыш тоже – с удивлением – посмотрел на собственную руку. Разжал пальцы.
– Это Андрэ, – зачем-то пояснила Агата.
Ловец резко вскинул голову.
– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста! Вы его знаете? Как вы с ним познакомились?
– Они все приходили в интернат к Антону. Ваш начальник, бабушка, этот Андрэ и еще один врач...
Келдыш молча смотрел Агате в рот.
– А что? – решилась после паузы спросить она.
– Хреново.
– Что... хреново?
– Что он делал? Как вы чувствовали себя в его присутствии?
– Вообще молчал, а потом взял и поставил мне этот... диагноз. Только знаете, мне показалось...
Келдыш кивнул.
– Не показалось. Он Слухач. И еще какой.
– Но ведь он же ничего не делал?
– Я не договорил. Он... хм... король среди Слухачей. Мы зовем его Инквизитором. Ему нет нужды проводить соответствующие процедуры. Андрей в состоянии измерить уровень магии одним своим присутствием.
Келдыш помолчал и добавил:
– И лишить – тоже. Малым и средним магам находиться в его обществе крайне... неполезно. Да и большим тоже не по себе. Это притом еще, что он контролирует свои способности. Так что со стороны Шрюдера и уж тем более мадам Мортимер крайне безответственно приводить его к вам.
Она давно не видела его таким сердитым.
– Я когда-то говорил вам... ваша магия может стать для окружающих наркотиком. К ней будут тянуться, жаждать снова и снова. Ею будут пытаться завладеть.
– Но ведь он ничего не сделал, – сказала Агата неуверенно. – Ведь нет? У меня и брать-то нечего.
– Зато Андрей теперь знает, что вы существуете.
* * *
Кошки. Рыбы. А почему не люди?
Агата даже села на постели от этой неожиданной мысли. Потревоженный Кыш завозился сонно, потянулся, задрав лапы.
– Мррм?
– Спи, – сказала Агата. Она никогда не пыталась позвать таким образом людей. Ей это и в голову не приходило. Наверное, учеба в интернате все-таки влияет на нее – вон, даже новые мысли появляются...
Агата снова легла. Закрыла для сосредоточенности глаза. А нити, сети, которые она раскинет на людей, тоже должны быть золотыми? Или это не важно? Кого бы найти? Кого позвать? Бабушка ближе всех, но вдруг она проснется? Опять целую ночь будет пить таблетки, а завтра жаловаться на головную боль? Нет уж!
Стефи? Агата никогда не была в доме ее дяди, у которого подруга проводит выходные. Наверно, не получится...
Келдыш! Вот у него-то она была и даже помнит расположение его спальни. Агата заколебалась. А вдруг он с этой своей... Ирой... и еще и кое-чем занимается... Получится, что она подсматривает. Агата тут же придушила слабые попискивания совести – желание попробовать немедленно было куда сильнее. Ничего, она только глянет и... если что – сразу уберется. Для начала она представила себе весь путь от своего дома до Часовой, потом квартиру Келдыша, потом...
Потом она очутилась в его спальне.
Келдыш был один. Лежал на спине, чуть ли не наискось на широкой кровати, закрыв лицо согнутым локтем – наверное, мешал свет фонаря, льющийся из задернутого окна. Грудь его вздымалась медленно и почти бесшумно – словно Келдыш и спал-то, как Ловец, затаившись. Левая рука с неснятым кольцом сжимала край мятой простыни. Зрение странным образом было четким, и она различала каждый волосок на его груди, каждую венку на выгнутой шее, каждый штрих на полуоткрытых губах. Наверное, теперь надо попробовать его позвать... Услышит? Проснется? Агата просто смотрела – с замиранием сердца, теплом в животе, – если скользнуть еще ближе, она, наверное, может почувствовать даже его дыхание...
Келдыш сел рывком – Агата отпрянула бы, если б у нее было тело. Озирался широко раскрытыми, вовсе не сонными глазами. Произнес неуверенно, словно пробуя, как это звучит:
– Мортимер?..
И замер, склонив голову к плечу, точно в ожидании ответа. Потом раздраженно откинул простынь, спустил ноги с кровати. Сидел, облокотившись о колени и рассеянно потирая кольцо – он, наверное, и сам не заметил, что это вошло у него в привычку. Сказал устало:
– Черт тебя подери совсем...
Агата открыла глаза на своей кровати. Сердце билось так, будто она в самом деле бегом бежала с Часовой площади. Получилось! Получилось! Но она никогда раньше сама так не путешествовала. И что, стоит ей теперь только представить – как она очутится в любом месте? Агата зажмурилась.
Вестибюль в интернате она уже выучила назубок. Так же, как свою комнату. И столовую. Но в каких бы подробностях она их ни представляла, открывая глаза, по-прежнему видела все тот же потолок спальни. Наверное, все-таки надо думать о человеке, а не месте...
Кого на этот раз? Ее все подмывало опять отправиться к Келдышу. Хотя она не позвала его, как-то он ее почувствовал. Или это все его кольцо? ИХ кольцо? Интересно, уснул ли Келдыш снова? Наверное, она может организовать ему затяжную бессонницу...
Дегтяр! Вот уж про кого она точно ничего не знает. Есть ли у него дом вообще? Где он проводит свои ночи? Бодрствует? Спит? Веселится? Пьет кровь? Келдыш не дал ей задать ему эти вопросы. Тогда поговорим без Келдыша...
Агата расслабилась. Золотая мерцающая сеть опускалась на город – на освещенные улицы и темные дворы, пустые до следующего полнолуния крыши и пугающие шорохами подвалы. Агата неуверенно трогала то одну, то другую нить, натягивала и отпускала. Борис, Борис. Ей нужен Борис Дегтяр. Вампир. Друг Келдыша, предлагавший ей прогуляться по крышам. Борис... Золотая нить, пересекшаяся со звенящей белой, вдруг полыхнула бенгальским огнем. Борис, разговаривавший с девушкой у прилавка ночного магазина, осекшись, вскинул глаза. Огромные мерцающие зрачки сузились, превращаясь в точки. Борис кивнул – то ли Агате, то ли самому себе:
– Я иду.
Агата уже сидела на постели. Лицо было мокрым от пота – как после ночного кошмара. Она и вправду видела его? Он правда отозвался? Агата слезла с кровати и качнулась. Поиск людей... и вампиров, оказывается, отнимает больше сил, чем зов зверушек. Или она просто слишком долго этим занималась?
Но он сказал, что придет... Агата натянула джинсы и свитер. Ночь еще холодная, не летняя, а в дом она Дегтяра впускать не собирается. Келдыш сказал, что сам тот сюда не войдет. Подумав, котенка унесла вниз и заперла на его любимой кухне – а то разбудит бабушку своими антивампирскими воплями.
Подходя к двери, она знала, что он уже стоит там. Большой, темный. Немного страшный. Открыла дверь. Мокрая после недавнего дождя улица была пуста. Агата моргнула, и он появился – возник? Большой, плотный. Немного страшный. Склонил голову знакомым – келдышевским – движением. Интересно, кто из них кого копирует?
– Доброй ночи, – сказал тихо. – Ты меня звала?
Агата мгновенно решила: говорить, что она просто проводила опыты, будет очень по-дурацки. По-детски.
– Звала.
– Зачем?
– Поговорить.
– Тогда выходи. Или будем разговаривать на пороге?
Агата подумала. Прикрыла за собой дверь одновременно с его следующим вопросом:
– Ты меня боишься?
– Немного, – честно сказала Агата.
– Лучше бы побольше, – пробормотал Дегтяр, оглядывая совершенно пустую улицу. – Прогуляемся?
– Почему побольше? – спросила Агата, привычно пряча руки в рукава свитера.
– Мало ли я какой...
– Вы – друг Келдыша, – сообщила Агата без малейшего сомнения.
Дегтяр, кажется, слегка споткнулся. Пробормотал:
– Действительно. Спасибо, что напомнила.
– О чем вы хотели его попросить?
– Что?
– Вы хотели его попросить, чтобы он вам помог... а он бы попросил, чтобы я ему в этом помогла. – Получалось запутанно, но Борис понял. Наклонил голову, заглядывая ей в лицо.
– А он попросил?
Агата помолчала. И чем дольше молчала, тем меньше оставалось времени для вранья.
– Нет. Не просил.
Несколько шагов в молчании.
– Тогда почему?
– Если я могу вам помочь, я хочу вам помочь. Это... так странно?
– Скорее редко.
Пусть ее тогда занесут в Красную Книгу. В вымирающие виды – те, которые еще считают, что нужно помогать друг другу...
– Ну и что? – спросила она через несколько шагов.
– Я просил его помочь найти Анжелику.
– Эту вашу девушку? Она что, ушла? Вы поссорились?
Дегтяр поморщился.
– Не то чтобы... Думаю, скорее не поняли друг друга. Теперь я не могу ее найти.
– А... – Она вспомнила, как говорил Келдыш. – Вы пробовали мага-искателя с картой?
– Пробовали. И не только это. Перепробовал все. Понимаешь, у нее сейчас сложный период. Ведь она вернулась домой совсем другим че... существом. С другим зрением, обонянием... организмом в целом. А память, в том числе и память чувств, осталась прежней.
– А родственники у нее есть?
– Есть – но мы там уже побывали. И у дальних тоже. Я думаю – может, ты со своей магией...
– Вы видите мою магию? – перебила Агата.
– Нет, но ведь она иногда... Ты же смогла найти и позвать меня?
Агата отмахнулась.
– А, это! Это я всегда умела. Только не знала.
– Могу дать тебе ее снимок.
– Вампиры выходят на фотографиях?
– А почему нет? Мы же не призраки бесплотные. Мы и в зеркале отражаемся. Агата, я прошу только – попытайся. И все.
– Ох, ну конечно, я вам помогу! – Агата и не подозревала, что слово в слово повторяет Келдыша. – Только не очень на меня надейтесь.
Борис улыбался сомкнутыми губами.
– Не буду. Но если найдешь ее сама, скажи... Я жду ее. Пусть придет. Пожалуйста.
– Охотимся на чужой территории?
Агата, вздрогнув, оглянулась. Рядом никого не было. Рука Бориса сжала ее плечо – металлические клещи...
– Не смотри, – сказал он, практически не шевеля губами.
– Поче...
– Ты их не видишь и не слышишь. Смотри на меня.
– Как насчет соблюдения договоренности? – спросили за спиной. Повеяло холодком. Агата постаралась в этот раз не вздрогнуть.
Дегтяр смотрел поверх ее головы. Сказал равнодушно:
– Я сегодня не охочусь.
– А что ты тогда здесь делаешь?
– Гуляю.
– С малолеткой? – Голос прозвучал уже с другой стороны. Агата скосила взгляд – полупрозрачные силуэты мелькали где-то на периферии зрения, дрожали и пропадали, стоило только на них сосредоточиться. – Ты забыл, что мы не извращенцы? Мы не трогаем детей и подростков.
– Я просто гуляю, – повторил Дегтяр.
– В три часа ночи?
– Как, уже три? – ненатурально удивился Борис. По затылку Агаты поползли мурашки – кто-то сказал ей в самое ухо:
– А она симпатичная!
«Спасибо», – сердито подумала Агата, изо всех сил таращась на Дегтяра. Тот сказал снисходительно:
– И кто из нас извращенец?
Агата моргнула. Прозвучало это как-то двусмысленно: извращенец – потому что «малолетка» или потому что – симпатичная? Надо будет потом уточнить.
– Ну раз так поздно, – снова заговорил Борис, – отведу-ка я ее домой и полечу по холодку.
– Не спеши, – посоветовали уже из-за его спины. Борис не обернулся.
– Почему?
– Ты все равно ее уже зачаровал, выманил из дома. Зачем же зря время терять?
А это что еще значит? Агата упорно смотрела в лицо Бориса. Угол рта Дегтяра приподнялся. На усмешку это похоже не было.
– Мы же не трогаем детей и подростков? – повторил с легким сомнением.
– Не трогаем, – согласились в отдалении. – Малыш шутит, да, Малыш?
– Это я шучу? – поинтересовались опять за Агатиной спиной. Так их двое! – Ты веришь, что он не охотится на нашей территории? Гляди, выманил девчонку из дома, зачаровал, практически приготовил – и теперь собирается вернуть ее обратно в «холодильник»! Так кто из нас все-таки шутит?
Агате не нравилось лицо Дегтяра. Она становилась все менее знакомым, все менее... человеческим. Обострялись скулы. Темнели веки и губы. Казалось, даже начали гореть глаза. Насчет клыков под сомкнутыми губами Агата и думать боялась. Он что, собирается драться со своими? Из-за нее? Да что ж за несчастье такое? Почему из-за нее все время дерутся? Хватит ей Келдыша!
Присев, она выскользнула из жестких пальцев Бориса. Развернулась с сердитым:
– Никто меня не зачаровывал, понятно?!
Малыш стоял перед ней: молодой, невысокий, чем-то даже похожий на Димитрова. Казалось, что его лицо слегка колышется – как струится отражение в потревоженной воде. Второй стоял поодаль – повыше, потоньше, с бесцветными «альбиносными» волосами.
– Мы – просто – гуляем, – раздельно сказала Агата Малышу – может, так лучше поймет? Она не успела заметить, как его спутник оказался рядом. Бледный, старый. В перчатках. Глаза его отливали красным – может, и вправду, альбинос?
– Она что, нас видит? – недоверчиво спросил Малыш.
– Охо-хо-о! – вздохнул Борис. – Ну видит. Ну слышит. Давайте-ка проводим ее домой и забудем, что мы друг друга видели и слышали...
– Нет, а как это? – Малыш в поисках поддержки оглянулся на старика. – А с чего это? Нам же говорили...
Старик плавно, медленно поднял руку – подчеркнуто медленно, чтоб не напугать ни Агату, ни напряженного Бориса. Провел пальцем по ее щеке: даже сквозь перчатку ощущался твердый коготь. Агата мотнула головой, уклоняясь от прикосновения – и от взгляда.
Вампир опустил руки на пояс плаща. Сказал задумчиво:
– Странных ты выбираешь себе подружек, Боря! То приводишь к нам поделку людей-магов, то среди ночи гуляешь с девочкой, способной видеть вампиров. Как ты ее нашел?
– Случайно. Все, поговорили. Пошли домой.
Борис опять ухватил ее за локоть и потащил прочь. Агата оглянулась – вампиры смотрели друг на друга.
– Не оглядывайся, – буркнул Дегтяр.
– У вас будут из-за меня неприятности?
– Гораздо меньшие, чем у тебя из-за меня.
– А какие?..
– Боря, подожди.
Дегтяр втолкнул ее в двери и только потом обернулся. Двое уже стояли рядом. Агата не помнила, чтобы Борис так стремительно двигался: старался быть похожим на людей? При ней не «охотился»? Или у вампиров тоже есть разные по силе? Старик махнул на Агату рукой со снятой перчаткой. Пустые перчаточные пальцы слабо шлепнули.
– Ты должен был предупредить о ней.
– Вот и предупреждаю. Сейчас.
– Она нас видела.
– Экая беда! Меня она тоже видела. И что с того?
Вампиры опять переглянулись.
– Так не должно быть, – неуверенно возразил Малыш.
– Не бойтесь, – с насмешкой сказал Борис, Малыш мгновенно взъерошился (ну точь-в-точь Димитров!), – при встрече она вас не узнает. Правда ведь?
– У меня память плохая на лица, – подтвердила Агата. Подумала и добавила: – И вообще зрение слабое.
– Достаточно? – спросил Дегтяр. – Тогда прощайтесь. Закрывайте дверь, девушка.
Агата только сейчас сообразила, что он избегает называть ее по имени. В интернате говорили что-то про власть имен...
– До свидания, – вежливо сказала она. И встретилась взглядом с Малышом. Он смотрел в ее глаза не отрываясь. Зрачки его прямо-таки пылали. Молодой вампир поднял руку и поманил Агату пальцем.
– ИДИ КО МНЕ, – вкрадчиво шепнули ей в самое ухо.
– Ха-ха! – сказала Агата и захлопнула дверь перед его носом.
* * *
Келдыш и Дегтяр орали друг на друга. И продолжалось это уже довольно долго. Начали они при Агате, потом выставили ее на кухню – точь-в-точь родители, начитавшиеся педагогических журналов, где советуют не травмировать ссорами психику ребенка. Даже сквозь закрытую дверь слышны были выражения, которыми мужчины обменивались. Начать записывать, что ли? Чтоб ввернуть при случае...
Агата сидела на диванчике и часто вздыхала. Не хватает еще, чтобы из-за нее ссорились друзья! Потом расстраиваться надоело. Агата поставила чайник – может, у них в горле от крика пересохнет, и они выдохнутся? И захотят пить. И есть? Агата заглянула в холодильник. Кроме бутербродов и яичницы, готовить она ничего не умела. Да и зачем? Ведь есть же бабушка. Агата сделала несколько гигантских бутербродов с колбасой и сыром и опять уселась на диванчик. Взрыкивания за стеной делалось тише – и правда устают...
Агата жевала и думала. Если уж Ловец не мог найти сбежавшую Анжелику, то что может сделать она? Все возлагают на нее какие-то надежды – учителя, одноклассники, бабушка, Шрюдер... Теперь вот еще Борис. Это здорово давит на психику – точно она у всех взяла в долг и не может отдать. Один Келдыш ничего не ждет и не требует. Хотя из-за нее, Агаты, у него лишние болячки, неприятности и дефективный кристаллизатор. Или правильней сказать – дефектный? Кристаллизатор, «хапнувший» чужую магию. Кристаллизатор, принимающий ее за свою «хозяйку». Агата жевала все медленней...
За стеной опять рявкнули. Агата, вздрогнув, подскочила. Распахнула дверь и крикнула в коридор:
– Хватит уже ругаться! Я из-за вас даже свои мысли не слышу!
Бормотание. Из гостиной большими шагами пришел Келдыш, отодвинул Агату с дороги, распахнул холодильник и уставился внутрь.
– Я чай согрела, – с надеждой сказала Агата.
– Чаем тут не поможешь! – буркнул Келдыш.
– О, бутербродики! – радостно сказали над Агатиным ухом – Борис, как всегда, появился бесшумно. Кинул взгляд на каменную спину друга, выдвинул из-под стола табурет и деликатно примостился рядом с бутербродами. Надкусил один, безмолвно закатил глаза к потолку, изображая неземной восторг. Агата фыркнула.
Келдыш хлопнул дверцей холодильника – резина смягчила удар. Прислонился задом к столу. В руке у него была фляжка с чем-то золотисто-коричневым. Он сделал большой глоток, отдышался – видно, напиток был крепким, – и сказал севшим то ли от спиртного, то ли от долгого крика голосом:
– Ты не понимаешь всей серьезности ситуации.
– Это ты накручиваешь себя из-за пустяков, – небрежно сказал Борис, и Агата испугалась, что Келдыш опять разорется. Нет – посмотрел на друга задумчиво, опять сделал глоток (жидкости в бутылке осталось всего-ничего), сказал обыденным тоном:
– Они приводили к ней Андрея.
Дегтяр взглянул на откушенный бутерброд в своей руке и аккуратно опустил его на стол. То ли раньше притворялся для Агаты, что вкусно...
То ли резко потерял аппетит.
– Зачем?
– Хотели разобраться с ее магией.
Борис негромко, но очень выразительно сказал несколько слов. Агата опять заслушалась.
– Вот-вот, – кивнул Келдыш. И начал загибать пальцы. – Ее фамилия. Ее мерцающая магия. Мой... теперь и ее крис. О ней знает Инквизитор. А теперь ты навел на нее еще и вампиров. Не слишком ли много для одной школьницы?
– Я сам вампир, – хмуро напомнил Борис.
– Но ведь ты не из тех, кто считает, что кровь мага... – Келдыш взглянул на Агату и продолжил, – ...и так далее и тому подобное?
– А что «так далее»? – немедленно заинтересовалась она.
– Вас это не касается, – отрезал Келдыш.
– Как это – не касается? А кого тогда касается? Вас, что ли? – Агата обнаружила, что с переездом в столицу все чаще выговаривает свои мысли вслух. И от этого становится все менее приятной особой. Как сказала, качая головой, бабушка: «Неужели наконец-то переходный возраст?» – Вы мне кто? Родственник, что ли? Вы теперь даже не мой учитель! И не имеете права говорить, что мне можно, что нельзя! И что меня касается, а что нет!
В голове зашумело, колотящееся сердце, казалось, выпрыгивало вместе со словами. Если он сейчас опять скажет про ее истерику...
То будет прав.
Агата прерывисто вздохнула и метнулась к выходу. Борис перехватил ее за руку. Сказал успокаивающе:
– Тихо-тихо! Куда ты?
– А что он вечно со мной, как с маленькой?!
– Он больше не будет. Ведь правда, Игорь?
Келдыш смотрел в сторону.
– Садись. Вот так. Чаю хочешь? На, попей...
Агата уткнулась в кружку с остывшим чаем.
– Ну хорошо. Вы правы, Мортимер. Поговорим, как взрослые люди.
Она услышала, как Келдыш отодвигает табуретку, садится напротив.
– Игорь вот чего опасается, – сказал Дегтяр рассудительно. – Среди вампиров, особенно молодых, ходят слухи, что если выпьешь кровь сильного мага – приобретешь все его способности. А так как ты сильный... хм-м... потенциально сильный маг, к тебе может быть привлечено ненужное внимание. Ты ведь уже доказала, что способна видеть вампиров, отводящих глаз. То есть достаточно необычная девушка. Если они прознают про все остальное...
– То у нас... – Келдыш демонстративно поправился. – Извините, у вас возникает проблема.
– А, – сказала Агата, потому что от нее явно ждали какой-то реакции. – Теперь понятно. А можно попросить ваше кольцо?
– Зачем? – через паузу спросил Келдыш.
– Я подумала, раз у меня нет магии, а у вас она есть, и ваш кристаллизатор меня признает за свою... попробовать с его помощью найти Анжелику.
Келдыш хмурился, глядя на нее. Чем он опять недоволен?
– Мортимер, вас волнует совсем не то, что должно волновать по определению!
– Почему? Я все поняла. Но Анжелику-то надо искать. У вас пока не получилось, у Бориса тоже. Давайте я попробую.
Дегтяр помалкивал, переводя глаза с нее на Келдыша.
– Нашла же она меня! – подал наконец голос.
– Да, кстати... – Келдыш подался через стол, склонив набок голову, всмотрелся в глаза Агаты. – Я не против появления девушек в своей спальне. Я против появления незваных девушек.
– Во как! – с восхищением сказал Борис. Агата уставилась в свою чашку. Если б могла, влезла бы туда целиком.
– Возьмите крис, – сказал Келдыш через невыносимую паузу. Снял кольцо и положил на стол между ними. Не передал из рук в руки. Наверное, тоже боится, что она прочитает его мысли: например, про то, какая же она все-таки истеричка и хамка...
Под двумя ожидающими взглядами Агата надела крис. Покрутила вокруг пальца. Посидела. Ничего такого необычного она не чувствовала.
– А как вы магию ощущаете?
Келдыш пожал плечами.
– Каждый по-своему. Кто-то видит ее, кто-то чувствует. Или слышит. Как вы тогда управляли магией? Там, в Котле?
– Никак я ею не управляла. Мы просто поговорили, вот и все.
Борис рассмеялся:
– Ничего себе – просто!
– Ну тогда просто поговорите с крисом – и все, – посоветовал Келдыш серьезно.
– Сейчас. – Агата встала, глядя на кольцо. – Только я пойду в комнату, хорошо? Вы мне мешаете. Я не могу сосредоточиться.
– Пожалуйста, – вежливо сказал Келдыш. – Хоть в спальню. Вы знаете ее расположение.
Агата покосилась – он по-прежнему был очень серьезен.
– Н-нет... я лучше в кабинете или гостиной...
– А? – спросил Борис, показывая глазами на опустевшее место рядом с собой. Келдыш отмахнулся:
– Пусть поиграется! Может, что и выйдет. Хочешь выпить?
– Не хочу. А что у тебя?
– Все.
– Наливай. Слышь, она что, и впрямь явилась к тебе ночью?
– Явилась. Хорошо хоть, я один был! – пожаловался Келдыш. – Не хватает еще мне ставить барьеры против любопытствующих подростков-магов!
– Ой-ой-ой! Да ладно тебе! Я бы был доволен, если б ко мне в спальню заявилась симпатичная молоденькая девчушка!
– Угу, – сказал Келдыш, прислушиваясь. – А потом бы к тебе явилась ее премилая старенькая бабушка с огромными ножницами.
– А ножницы-то для чего?
– Для кастрации.
Борис хрюкнул.
– Да, мадам Мортимер с ножницами – да и без ножниц тоже – это что-то!
– Тем более мне уже было велено держаться от Агаты подальше.
– Боятся, совратишь малолетку?
– Это еще кто кого... – рассеянно отозвался Игорь, продолжая напряженно прислушиваться. – Ты ничего не слышишь?
Вампир мотнул головой.
– Нет...
– Вот и я ничего.
Келдыш начал вставать, и в это время дом содрогнулся. Зазвенело и загремело все, что могло звенеть и греметь. Все остальное – попадало и побилось. Игорь с рычанием перемахнул через стол, Борис бесшумной тенью – за ним. В кабинете вампир оказался первым, первым и попятился обратно, наткнувшись на влетевшего следом Келдыша.
– «Пусть поиграется»? – повторил благоговейно.
Посреди комнаты танцевало белое пламя. Игорю представилось, что оно струится сквозь потолок, и второй этаж, и крышу, и в вечернее небо бьют белые бесшумные молнии – молнии наоборот. Холодное пламя, но от него уже начали тлеть тяжелые портьеры и обивка на креслах. Слепящее, но почти не разгоняющее полумрак комнаты – лишь посверкивали треснувшие стекла книжных шкафов и покосившихся фотографий в рамках на стенах. Белое – но с высверками красного – цвета его собственной магии. Мортимер распоряжается и его магией?! Это Игоря так возмутило, что он даже не дал себе времени подумать – и слава богу. Метнулся мимо пробовавшего задержать друга прямо в белое пламя. Борис растопырил пальцы, пытаясь сквозь щели в них рассмотреть, что там такое творится. Кажется... да, Игорь, стаскивает с этого чудо-ребенка свой крис.
– Ой! – сказал Келдыш, отпрыгивая и тряся обожженной рукой. Ну, в смысле, сказал-то он другое слово... но с той же интонацией. Кольцо отлетело в сторону, ударилось о стену и упало на пол. Ослепительная змейка на нем крутилась все медленней... замерла.
Мортимер, покачиваясь, стояла посреди комнаты с закрытыми глазами – руки слегка разведены в стороны, будто для равновесия, лицо сонно расслаблено. Она открыла глаза, уставившись прямо перед собой. Моргнула. Вздохнула. И увидела Келдыша. И Бориса. Слабо улыбнулась.
– Я... летала?
Качнулась и шлепнулась на пол. Игорь раздраженно подхватил ее под мышки, усадил на диван. Встал одним коленом на диван, осматривая глубокий порез на лбу – осколки стекла, похоже, летали шрапнелью по всей комнате. Из пореза обильно стекала кровь. Келдыш огляделся и прижал к нему полу своего свитера.
– Борь, там аптечка в коридоре...
Агата снизу говорила, захлебываясь:
– Я и правда летала! Вы видели? Над городом. Вы видели? Это даже лучше, чем гулять по крышам. Лучше, чем летать во сне. Вы видели?!
Игорь оглядел место побоища. Портьеры, во многих местах висевшие художественно нарезанной лапшой, печально тлели. Трещины покрывали все стеклянные поверхности в комнате... телевизор уже восстановлению не подлежит, плевать, все равно собирался новый купить... Книги, видимо, тоже приняли участие в мортимеровском полете и теперь валялись по всей комнате, раскинув корочки, точно подбитые дохлые птицы – крылья.
– Вижу, – со вздохом сказал Келдыш.
– Вот аптечка.
– Ага. Шторы затуши.
Девчонка, умолкнув, тихонько сопела, пока он работал с ее царапинами. Если так пойдет дальше, бабушка Мортимер его точно проклянет: все травмы либо рядом, либо внутри его дома. Может, она права, и ему следует держаться от Агаты подальше? Для сохранения ее физического – а его психического – здоровья. Агата потрогала пластырь.
– Вы знаете, я как-то обронила ваше... наше кольцо. Оно куда-то закатилось. Ага, вон оно, у стены! – Она сделала попытку подняться. Дегтяр поспешно сказал:
– Не беспокойся, сиди, я подберу!
Рассеянный и мечтательный взгляд Агаты, блуждавший по комнате, постепенно становился сосредоточенным. Удивленным.
– А... что это?
Под ногами Келдыша заскрипели осколки.
– Что именно из всего этого, – широкий взмах руки, язвительно-вежливый голос, – еврейского погрома вы имеете в виду? Уточните, пожалуйста.
Агата втянула голову в плечи. Вытаращила глаза. Спросила тонким голосом:
– Это что... все я?
– Я к своему имуществу отношусь более нежно.
– Ой, простите, простите! Я не хотела, я не знаю...
– Успокойся, Агата, – скомандовал Дегтяр из дальнего угла. – Сейчас мы наведем здесь порядок. Давай, Игорян, твоя сторона правая, моя левая. Три-четыре!
Агата моргнула, и за это время гостиная пришла в свой обычный вид. Уперев руки в бедра, Келдыш поворачивался, критически оглядывая комнату.
– Портьеры были не красного, а бордового цвета.
– Да они у тебя просто грязные! Когда ты в последний раз их стирал?
– Бо-ря!
– Ладно-ладно, искусствовед проклятый! Оттенок его не устраивает! Вот, доволен?
– Лизке одежду верни!
– Чего?
– На фото! С какой стати ты ее раздел?
Агата привстала, пытаясь рассмотреть снимок, о котором они говорили. Келдыш, не глядя, толкнул ее обратно на диван.
– А чего? – возмутился Борис. – Красивая у тебя сестра! Что в одежде, что без одежды! Гляди, какая кожа!
– Мне сеструха для порнухи ни к чему. Одень ее обратно!
– Ой-ой-ой! А может, для Лизки оставишь? Ей понравится.
Широкая спина Дегтяра загораживала фотографию – он явно любовался голой Лизой. Агата вспомнила то, что должна была сказать ему с самого начала.
– У вашей Анжелики родинка на левой щеке?
Мужчины повернулись к ней одновременно. Но вампирс оказался рядом чуть раньше. Темные, отливающие красным глаза – напротив ее глаз.
– Ты видела ее?
– А глаза серые. И волосы очень короткие. Темно-русые.
– Ты показывал ей фотографию?
– Нет, – напряженно отозвался Борис. – Еще не показывал. В том-то и дело. Где ты ее видела?
– О, не знаю. – Агата беспечно помахала рукой. – Где-то там. В городе. Но я сказала ей, что вы ждете. И что я тоже жду и хочу с ней познакомиться. Пусть приходит.
Келдыш низко рассмеялся и обрушился на диван рядом с Агатой. Качнувшаяся Агата с любопытством посмотрела на него.
– Это нервное, – объяснил ей и Борису. – Не обращайте на меня внимания! Ну что такое еще один приглашенный в гости вампир по сравнению со всем остальным? Так. Мелочь!
Борис все не мог поверить.
– Но как ты ее нашла? Ты ведь ее никогда не видела!
Агата устроилась на диване поудобней. Подогнула ноги.
– А это, оказывается, и не нужно! – объяснила оживленно. – Наверное, мне вторая половина магии – Ловца – помогла. Я просто взлетела над городом, а когда летела, думала о ней. А потом она откликнулась.
– Что она сказала?
– Ничего. Слушала. Но она точно придет... а почему вы не говорили, что магия – это полет? Я бы летала вместе с вами...
Агата уже спала, уткнувшись лбом в плечо Келдыша. Игорь покосился на нее, поглядел на выпрямившегося Дегтяра.
– Ты ей веришь?
– Но ведь она никогда не видела Анжелку. А описала точно. Могла придумать?
– Кто ее знает? Надо же, магия – это полет...
– Пусть поспит. Сам отвезешь ее в интернат? А то боец меня увидит, разнервничается.
– Угу. Будь другом, вытащи пока «ящик» в мусор. Не дай бог, решит еще мне отдавать за телевизор со стипендии...