****
* * *
В День открытых дверей досмотр провели наскоро – говорят, в Академии на входе просто стоят контрольные заклинания – но «заговоренки» Димитрову все же натянули. Злой Славян уселся в автобусе на заднее сиденье и просидел всю дорогу, отвернувшись к окну. На всех были одинаковые серые жилетки с фирменным знаком интерната: красным драконом, кусающим себя за хвост.
– Ну прям сиротки с детского дома! – ворчала Стефи, то вытаскивая воротник блузки поверх жилета, то заправляя вниз: все не могла решить, как лучше. Когда подъехали к Академии, оказалось, что «сироты» не одни они – из соседних автобусов выходили другие мальчики и девочки в формах. Стефи тут же повеселела.
– Ой, глянь на этих лохов! У нас-то только жилетки! – и поскакала вверх по черным ступеням. Агата приостановилась, глядя на тающую в небе башню. Когда она была здесь с одноклассниками и Келдышем? Полгода назад? Меньше?
– Агатка, ну где ты там? – Стефи махала ей рукой. – Давай скорей!
На дверях стояли двое студентов, приветствовавших всех вежливым «Добрый день, проносите ли вы что-нибудь запрещенное?». Все, конечно, отвечали: «Нет-нет, ничего». Сигнализация сработала на парне в зеленой куртке с эмблемой черного солнца: замелькали-забегали красные огоньки, окружая его, как новогоднюю елку, завыла сирена. Все, скривившись, заткнули уши. Студенты быстро и умело обыскали посетителя, один вытащил из кармана куртки нечто, напоминающее черную змею, брезгливо встряхнул ее – и «змея» дымком растворилась в воздухе. Светловолосый парень отвесил нарушителю небрежный подзатыльник.
– Проходи!
На Димитрове сигнализация взвыла снова, но Славян тут же отступил, выдергивая из карманов руки в «заговоренках» – как объяснение.
– А-а-а, – сказал студент – почти с уважением. – Ну, проходи.
Стефи, идущая следом, глубоко вздохнула и чуть ли не на цыпочках скользнула между рослых студентов. Огни начали было мигать – но озадаченно-желтым – и почти сразу погасли. Видимо, любовная магия в Академии была не запрещена. Студенты, вывернув шеи, глазели Стефи вслед, и Агата прошла в двери не замеченной ни ими, ни сигнализацией.
В громадном черном холле клубился народ. Высыпали и взрослые волшебники из Института и Министерства – тоже смотрели, галдели и улыбались. Учащихся усадили в огромной аудитории и долго рассказывали про факультеты и специализации. Агата каждый раз была уверена, что пойдет учиться именно на эту профессию. Но на кафедру поднимался новый преподаватель... и все повторялось сначала. Гипнотизируют они, что ли? Стефи вертелась, строя глазки студентам, сидевшим на рядах повыше, и игнорируя учащихся колледжей. Впрочем, Агата поняла, что и те не очень жалуют интернатских – пару раз услышала сказанное вполголоса: «психи» и «зверинец на прогулке».
Потом они ходили по аудиториям и лабораториям, где перед ними выступали уже старшекурсники. На местной «огневке» (правда, снабженной куда более мощными щитами, чем в интернате) студенты запускали друг в друга и отбивали файерболы – точно в теннис играли. Стефи и другие девочки восторженно хлопали в ладоши. Агата стояла рядом с Димитровым и потому почувствовала, как по его телу прошла судорожная дрожь. Он привалился к стене в притворно небрежной позе, с презрительной улыбкой на губах, но плечи его напряглись. Он так и бродил по Академии, не вынимая рук из карманов – наверно, стыдился своих детских «заговоренок». Славян заметил, что на него смотрят, и отвернулся, демонстративно разглядывая стену.
Зигфрид поначалу носился взад-вперед, потом устал и теперь плелся сзади, перебирая стопку буклетов и периодически приставая то к одному, то к другому:
– А ты на кого пойдешь учиться? А ты?
Карл с Люси беседовали с горным мастером-земляным: кажется, они решили податься в рудознатцы. Агата вздохнула – ну а я-то куда? Помощником Стефи в косметический салон? Или в дрессировщицы кошек?
– А где твой Игорь? – в который раз спросила Стефи. Вот именно. Кто-то обещал «распушить все свои перья» – и что?
Экскурсанты завернули в галерею, где висели портреты знаменитых преподавателей Академии. Тут Агата, как бы утомившись, присела на подоконник, рассматривая рекламные буклеты. Конечно, никто не узнает в портрете ее бабушку, они совсем не похожи, а вдруг?
– Добрый день.
Вздрогнув, Агата чуть не скатилась от неожиданности с каменного подоконника. Келдыш наклонился, поднимая рассыпавшиеся буклеты. От кучки экскурсантов немедленно отделилась вся их компания.
– Игорь! – первым прибежал Зигфрид. Следом – тоже чуть не вприпрыжку – Стефи.
– Ой, где вы были? Мы вас все время высматривали!
– Здравствуйте, здравствуйте. Как впечатления?
– Отлично! – с энтузиазмом сообщил Карл. – Тут, оказывается, замечательные спецы по Земле!
– И не только. – Келдыш кивнул подошедшему последним Димитрову. – Что у вас следующее по плану?
– Обед! – оживился Водяной.
– Танцы! – Это, конечно, Стефи.
– Да, думаю, интеллектуальными впечатлениями вы на сегодня уже переполнены. Идемте, проведу вас в столовую.
«Волшебное мороженое и сдобу я вам гарантирую», – вспомнила Агата.
* * *
Стефи разыскал студент, дежуривший на входе.
– Разрешите вас пригласить!
Та ослепительно улыбнулась.
– Разрешаю.
– Меня зовут Олег, – немедленно представился парень.
– Я – Стефи. А это Агата.
– Очень приятно, – невнимательно отозвался тот. Агата не сомневалась, что в следующий раз он ее даже не узнает. Если с ней и здороваются, то только когда она в компании Стефани. Стеф ненавязчиво скинула ей на руки форменный жилет и упорхнула. Агата привычно отступила к стенке. Земляные где-то гуляли, заскучавший Водяной, в силу возраста пока еще безразличный к танцам, ушел смотреть академический зверинец. Наверное, и ей надо было с ним пойти – все веселее. И совершенно не утешало, что вдоль стенок стоят и другие девочки – они хотя бы компанией. Что-то это напоминает... Большой школьный бал? Келдыша вот только не хватает. Агата на всякий случай огляделась – ни одного знакомого лица. Келдыш перед самым началом танцев увел куда-то совсем помрачневшего Димитрова. И Стефи теперь долго не вернется. Интересно, а парни-маги умеют отличать, когда им девушка просто нравится, а когда действуют привороты? Наверняка их этому в Академии обучают. Или даже еще в колледже.
На самом выходе из актового зала она столкнулась с Димитровым.
– Видала? – Димитров сиял. Покрутил перед ее лицом руками без «заговоренок».
– А как ты?..
Славян мотнул подбородком себе за спину.
– Игорь снял – до конца вечера. Круто, а? Пошли танцевать?
Агата и моргнуть не успела, как он утащил ее в самую гущу танцующих. Наверное, если б не Келдыш, он бы тоже так и простоял у стеночки.
– А крылышки у него не выросли? – спросила Агата на всякий случай.
– А? – Димитров придвинулся. Он был пониже, и Агата немного согнула колени – а вдруг ему неудобно танцевать с девушкой выше его ростом?
– Ну, крылья, – она показала руками, – на ушах?
Димитров засмеялся и мотнул головой.
– Ты чего! Он же маг! Он мне такое показал! Знаешь, я, наверно стану Бойцом. Игорь сказал, у меня все задатки.
Вот еще один, влюбленный в Келдыша. Как он это только делает? Ведь никаких же амулетов...
Их толкнули, и Агата еле удержалась на ногах. Димитров круто обернулся.
– Чего надо?
Врезавшаяся в них парочка невинно улыбалась. Из колледжа, если судить по зеленому «низу» – от курток они, как и Стефи, избавились.
– Ох, простите...
– Ничего, – поспешно сказала Агата, чувствуя, как каменеют плечи Димитрова.
– ...не заметили, кто там под ногами путается! – и оба довольно рассмеялись.
– Слышь, ты!..
Агата с силой повернула к себе лицо Славяна.
– Просто – не обращай – на них – внимания!
Даже положила ему голову на плечо. Димитров нерешительно провел широкими, очень горячими ладонями по ее спине и притянул к себе поближе. Соседняя парочка гнусно заржала. Наверняка опять сказали какую-нибудь гадость. Агата отвернулась от них и в просвете между танцующими увидела Келдыша. Он стоял у стены и глядел прямо на них с Димитровым. Агата подавила желание отодвинуться – ну танцуем, и что? Уже и потанцевать нельзя?
– И где ты взял такую умненькую зверюшечку, а, пацан? – спросили прямо над ее головой. Димитров застыл. Потом отпустил Агату – скорее даже оттолкнул – и развернулся.
– Что сказал?!
Уже знакомый рыжий парень стоял перед ними, насмешливо глядя на Димитрова. Казался он очень рослым. Очень сильным. Агата оглянулась и поняла, что они попали в компанию из колледжа: те якобы продолжали танцевать, но круг сделался теснее – чтобы лучше видеть и чтобы не было видно другим танцующим. Мелкая драка... никто и не заметит. Мелкая? Агата поглядела на напряженные руки Димитрова. Может, зря все-таки Келдыш снял с него «заговоренки»?
– Повторить? – преувеличенно удивился парень. – А вдруг твоя зверюшка обидится?
Бац! Агата зажмурилась – но уже после того, как увидела, что кулак Димитрова впечатался в лицо «колледжмена». Надо было, наверное, кричать, как Стефи, но у нее сразу пропал голос, да и кто сейчас услышит? Музыка как раз сменилась – Агата видела только открытые рты, резкие движения, какие-то мечущиеся тени, вспышки... Ее крепко взяли за плечи, Агата рванулась, но услышала сказанное в самое ухо:
– Не дергайтесь.
Игорь шагнул вперед, и все как-то разом закончилось. Когда вновь сменился свет, все смирно стояли перед ним. Часть учащихся колледжа куда-то делась, но рыжий остался – сейчас рядом с Келдышем он выглядел просто нашкодившим мальчишкой-переростком. И его подружка ныла из-за чьих-то спин:
– Ва-ань, ну пошли-и! Вань, ну че ты там застрял!
– Ну – и? – спросил Келдыш.
Димитров молчал, набычившись. Парень из колледжа пробормотал:
– Псих он и все они там психи! Даже шуток не понимает...
– О чем шутили? – ласково вопросил Келдыш. Рыжий воровато покосился на Агату – точно боялся, что она немедленно начнет жаловаться.
– Да так...
Димитров, глядя на рыжего исподлобья, лизнул разбитые костяшки по-прежнему сжатого кулака. Келдыш сказал спокойно:
– Представьтесь, пожалуйста.
– Бортников... Иван.
– Воспитатель у вас, кажется, Лукин?
– Да, а что, жаловаться будете? На что жаловаться-то? Он же первым начал, все подтвердят...
Келдыш коротко улыбнулся:
– Я вас больше не задерживаю.
Бортников пошел, бурча себе под нос. Переминавшиеся с ноги на ногу приятели с облегчением двинулись следом. Келдыш повернулся к Димитрову. Сказал сухо:
– С вами я поговорю попозже. Идите умойтесь.
Димитров молча развернулся и пошел, раздвигая плечами танцующих.
– Они же первые начали! – возмутилась Агата. – Толкались, на ноги наступали... еще обзывались...
– Димитров знает, на каких условиях он расстался с «заговоренками». Учащиеся колледжа постоянно задирают интернатских, нечего поддаваться на провокации.
– Но он же не применил магию!
Келдыш смотрел на нее скептически.
– Думаете, удержался бы? Я вижу его всего второй раз в жизни и опять дерущимся.
– Ну... да.
В чем-то он был прав. Агата оглянулась и поняла, что они одни стоят в толпе танцующих. Сказала нерешительно:
– Я пойду посмотрю, как он...
– В мужской туалет? – Келдыш протянул руку. – Идите сюда, Мортимер.
Агата шагнула – и только потом поняла, что ее только что пригласили на танец. И немедленно одеревенела от смущения. Келдыш в отличие от Димитрова двигался легко, руки, обнимавшие ее, тоже были легкими и спокойными, зато теперь она еле переставляла ноги.
– Итак, – сказал Келдыш, повернув голову – дыхание щекотало ей щеку. – Из-за чего все-таки весь сыр-бор? Как они его обозвали? Или вы не можете это повторить?
– Ну... они его не обзывали. – Агата старалась не смотреть в близкие мрачноватые глаза. Пахло от Келдыша очень приятно – хотелось положить ему голову на плечо, и не чтобы его успокоить. Это ее теперь успокаивать надо.
– Я так и думал, – сказал он. – Как они обозвали вас?
Агата повела плечами.
– Да я бы и внимания не обратила. Подумаешь, зверьком назвали.
Маленькая пауза.
– Точнее – зверюшкой?
– Ну... да.
Келдыш длинно вздохнул.
– Придется отменять выговор Димитрову.
– А... что это значит? Что-то очень обидное?
– Близкие друг или подружка волшебника, не обладающие талантом. Это слово считается в среде магов оскорбительно-неприличным. Вы, видимо, еще не поняли, что в обществе существует некоторый... антагонизм между волшебниками и просто людьми. Всего явнее нетерпимость проявляется в таком вот тинейджерском возрасте. Ребята не увидели вашей магии... И вот, – он пожал плечами, – результат. Хотя они все равно бы нашли, за что зацепиться.
– А почему те, из колледжа, так интернатских не любят?
– Хм... Традиции. Ну и мы, взрослые, еще жару поддаем: «Будешь плохо себя вести и баловаться с магией – попадешь в специнтернат». Обычно ведь в интернат направляются проблемные дети, иногда – и правонарушители.
– А она – первое или второе? Или оба сразу?
Келдыш остановился так внезапно, что Агата даже наступила ему на ногу. Склонил голову набок, прислушиваясь. Лицо его стало сосредоточенным.
– Оставайтесь здесь, – сказал он.
– А что...
– Проблемы в зверинце, я сейчас вернусь...
Агата схватила его за рукав.
– Там Зигфрид!
– Ч-черт! – Он потащил ее за собой, лавируя между танцующими. – Извините... пропустите... прошу прощения...
Они быстро прошли по коридору, миновали несколько поворотов и наткнулись на группку людей, стоявших перед прозрачной стеной зверинца.
– И что? – спросил Келдыш, протискиваясь к стене. Маги в нарядных одеждах (были здесь и несколько старшекурсников) посторонились. Кто-то доложил:
– Похоже, большая кошка вырвалась из клетки.
– Вырвалась – или выпустили?
Келдыш мельком посмотрел на Агату.
– Там должен быть мальчишка...
– И должен, и есть, – уныло доложил кто-то. – Вон он.
Задрав голову, все посмотрели вверх. Действительно, под самым потолком на каком-то крюке сидел Зигфрид. Как он туда попал? Освоил левитацию на досуге?
– Этих чертовых интернатских деточек ни на секунду нельзя оставлять без присмотра, – проворчал сосед. – Психи ненормальные... кхм!
Он заметил Агатин жилет и закашлялся.
– И чего ждем? – спросил Келдыш, снимая пиджак. Не глядя, сунул его Агате. Принялся деловито расстегивать и закатывать рукава рубашки.
– Смотрителя ищут. Сейчас придет и загонит обратно свою киску...
Появилась «киска» – ростом, наверно, Агате по пояс. Яркий пятнистый мех встопорщен, уши прижаты. Кошка встряхнулась – во все стороны полетели брызги, а мех распушился еще больше. Кажется, Зигфрид пытался защититься своим единственным оружием, но не учел, что леопарды не боятся воды. Кошка подняла голову, нашла взглядом Гауфа и мяукнула басом. Магов передернуло. Келдыш оглянулся.
– Бойцов нет?
Зигфрид перегнулся вниз и сказал леопарду что-то сердитое. Киска «усовестилась» – прыгнула, вытянув когтистую лапу. Маги дружно охнули, Водяной отдернул ногу. Да он ее дразнит! И правда ненормальный! «Киска» заходила кругами, мотая хвостом, глядя вверх и жалобно подвывая – точь-в-точь домашняя кошка под клеткой с канарейкой.
– На какую высоту прыгает леопард? – спросил Келдыш.
– Метров на пять...
Все смерили взглядами высоту, вздохнули, и Игорь сказал:
– Пошли.
– Да сейчас смотритель подбежит...
– Только аккуратнее там, Ловец, а? Не попорти зверя.
– Мы не-ежно... – пообещал Келдыш, приоткрывая двери. Следом скользнули еще три человека.
И Агата.
Келдыш оглянулся, увидел ее, и глаза его стали страшными. Но сказать он ничего не успел: леопард прыгнул еще раз – и Зигфрид пропел сверху:
– Не достанешь, не достанешь!
Достанет, подумала Агата. Водяной просто не заметил, что в этот раз зверь прыгнул куда выше. И готовится к новому прыжку.
– Сетку? – шепнул студент рядом с ней. Агата заметила, что все маги держат руки по-разному: кто возле плеч, кто собрав в щепоть, кто согнув пальцы, будто когти...
– С трех позиций, – сказал Келдыш, и трое бесшумно разошлись в стороны. Почти бесшумно. Потому что зверь повернул голову и уставился на них. Глаза его сверкнули.
– П...ц! – выдохнул кто-то.
Лучше не скажешь. Леопард сидел, мотая хвостом, и не верил своему счастью – вместо одной птички у него появилось целых шесть. Наверно, он и не прыгнул сразу, потому что никак не мог выбрать самую аппетитную.
– Сеть! – скомандовал Келдыш. Но в мокрую шкуру зверя влепился огненный шар. Кто-то перепутал заклинание или просто решил поохотиться. Леопард сделал «свечку» и вместо прыжка вперед шарахнулся в сторону. Запахло паленой шерстью. И началось...
– Гони его влево! Влево, говорю, влево, где у тебя сено, где солома?
– Поддай сороковку!
– В медведя не попади!
– Где его клетка?
Келдыш еще пытался докричаться про сеть, но махнул рукой и теперь кидал зверю точно под лапы маленькие и шумные файерболы. Сверху восторженно вопил Водяной. Леопард метался из стороны в сторону, огрызался, подвывал, пару раз его, кажется, сильно обожгли...
Агата обнаружила, что стоит, прижав ладони к щекам.
– Ей же больно!
– В-вау!
– Вон тот проход, между медведем и волком!
Трах! Трах!
– Ей больно!
Звери выли и бились в вольерах. Агата обогнула Келдыша и еще одного мага, ее сильно дернули за шиворот.
– Дура, куда!
Агата вывернулась из жилета и пошла к леопарду – тот уже прижимался к полу, подвывая от страха. Еще один файербол взорвался прямо у ее ног, горящие искры ужалили сквозь джинсы, и она услышала свирепый окрик Келдыша:
– Прекратить огонь! Стоять!
Вот вы и стойте. Пошли, сказала она леопарду. Пошли, девочка, в домик. Пойдем, там тихо, тепло, там миска с мясом... Пошли. Прижатые уши, горящие глаза, пахнет шерстью и страхом. Нет ярости. Пошли скорее, пошли.
Они шли бок о бок по проходу – леопард чуть впереди, непрерывно и жалобно подвывая, точно жалуясь. Агата осторожно гладила кошку по переливающемуся хребту. Да, маленькая моя, эти мальчишки такие противные – даже если они уже взрослые мужчины! Леопард с облегчением скользнул в приоткрытую дверь вольеры, и Агата задвинула засов. Повернулась. Келдыш (она чувствовала, что он так и шел в нескольких шагах позади), сжав челюсти, смотрел на нее.
– Что? – спросила Агата, готовая и обвинять, и защищаться. Но Келдыш так же молча отвернулся и пошел прочь. Агата поглядела на вылизывавшегося леопарда и поплелась следом. На выходе из вольеров они наткнулись на маленького толстенького лысого человека: тот оглядывался и всплескивал руками.
– Это что? Нет, что это вы здесь такое творите?!
Кругом – копоть и вода, звери взволнованно фыркают в вольерах, смущенные волшебники переминаются с ноги на ногу. Зрителей за стеной явно прибавилось. Человечек – наверное, смотритель зверинца – вскинул голову и поманил Зигфрида пальцем:
– Ну-ка, голубчик, хватит отсиживаться, спускайся оттуда!
Спрыгнет, что ли? Агата увидела, как Водяной послушно разжал руки и прижмурилась – сейчас ка-ак... Но Зигфрид, придержанный в воздухе невидимой ладонью, уже стоял на полу и как ни в чем не бывало беседовал со смотрителем:
– Он ведь поиграть хотел! Я клетку и открыл.
– Отли-ично! – похвалил смотритель, положив ему на плечо руку. – Надо сделать пометку стражу на дверях: не пускать сюда интернатовцев. – И... – Он угрожающе огляделся. – Кое-кого из преподавателей. Что вы тут себе придумали, тоже поиграть захотелось? Трудно было меня подождать? А, Ловец! Все неймется? Некуда энергию девать? Не удивлюсь, если это вы заварили всю бучу!
– Прошу прощения, мастер, – ответил Келдыш на удивление мягко. Подобрал уроненный Агатой жилет, начал тщательно его отряхивать.
– Отли-ично! – похвалили и его. – А это еще одна гениальная воспитанница Божевича? Ты тоже кого-то выпустила?
– Я кошку закрыла, – сказала Агата. – Извините, но, может, вы лучше успокоите ее? Она очень расстроена.
– Еще бы, – буркнул смотритель. – А вы пока все приведите в порядок – и ручками, ручками, чтоб впредь неповадно было! Взяли по тряпке – и вперед!
– Да, мастер, – вразнобой ответили волшебники. Смотритель поманил скрюченным пальцем – на этот раз Агату.
– Пойдем-ка со мной. А ты куда, голубчик? – спросил он, увидев, что Зигфрид нацелился следом. – Арбайтен, арбайтен – вместе со всеми!
Смотритель вошел в вольеру, и леопард тут же принялся ему раздраженно жаловаться.
– Да-да, знаю, – сказал смотритель, разгребая пальцами мокрый, а местами и подпаленный мех. – Сейчас мы тебя полечим, девочка моя.
Агата смотрела на них снаружи, взявшись за решетку ограды. Смотритель то ли напевал, то ли приговаривал что-то про себя, а шкура зверя под его руками тем временем принимала ухоженный вид. Спросил, не глядя на Агату:
– Давно работаешь с животными?
– Нет, – с сожалением сказала Агата. – Я с ними вообще никак не работаю.
– Как же ты тогда ее увела в клетку? – Пальцы последний раз пробежались по хребту леопарда, выискивая дефекты: зверь сидел, положив мужчине на колени тяжелую голову и довольно жмурясь. Еще и мурлыкал, наверное, как сытая домашняя кошка.
– Я с ней просто поговорила.
Смотритель поднял голову: тяжелые дряблые веки и очень зоркие серые глаза под белыми бровями. Поглядел-поглядел и сказал:
– Значит, убедительно говоришь.
– А смотритель чем занимается?
– Кормит, лечит, учит, нейтрализует магию бестолковых волшебников и талантливых детишек... Хочешь – приходи, я тебя тоже кое-чему научу.
– Я... я не знаю. Наверное, у меня не получится. Я ведь недавно...
Мужчина встал и оттолкнул морду ластящегося к нему леопарда.
– Это уж мне решать, у кого что получится. Я предупрежу Божевича о дополнительных занятиях.
Агата поглядела на него с сомнением.
– А вы?.. – спросила нерешительно.
Тот энергично кивнул.
– Да, деточка, я смотритель всего этого зоопарка. Ректор Иванов Павел. А как тебя зовут?
– Агата...
– Магистр, мы все убрали! – отрапортовал один из старшекурсников. Все было убрано так быстро и так блестело, что тут явно не обошлось без волшебства. Да еще и Зигфрид выглядел подозрительно довольным для провинившегося.
Иванов огляделся и хлопнул в ладоши.
– На сегодня все свободны, шишки и медали получите завтра! Агата, деточка, так не забудь, я жду тебя.
Келдыш посмотрел ему вслед.
– Вот это оперативность! Договорились об уроках с ректором Академии?
– Ничего я не договаривалась, – пробормотала Агата. – Он сам предложил мне со зверями позаниматься.
– Вы и так сегодня уже позанимались! – заметил Келдыш.
– Должен же кто-то защищать животных от всяких сумасшедших магов! – заявила Агата и поскорее ретировалась, чтобы Келдыш не стал ее воспитывать дальше. Пусть вон на Зигфрида переключится – тот больше проштрафился. Хотя, конечно, Водяной – не его подопечный. Выходя, она слышала, как ректор напевает:
– Чем больше знаю я людей, тем больше я люблю животных...
– Ну как? – спросила Стефи уже в автобусе. – Ты где была? Развлекалась?
– Развлекалась, – совершенно искренне согласилась Агата. Водяной уже в лицах рассказывал про происшествие в зверинце – и, конечно, он был главным укротителем вырвавшегося на свободу свирепого леопарда... Валерия озабоченно совещалась с воспитателем мальчиков Хасаном (наверное, как отчитываться за происшествие перед директором), Димитров, как всегда, молча сидел в своих «заговоренках». Агата попыталась его утешить – что Келдыш знает, что он не виноват, – но Славян посмотрел на нее невидящими глазами и сказал хмуро:
– Мало я этому дал!..
И Агата побыстрее отсела подальше. Да уж, мальчишек ей никогда не понять. Причем любого возраста.