«Извиняйся сколько душе угодно»
«Извиняйся сколько душе угодно» - расчет искусного раскаяния
Всем нам довольно часто приходится извиняться, просить прощения друг у друга. Как ни странно, в исполнении известных в обществе личностей эта простая процедура успела превратиться в настоящий ритуал, торжественное действо на глазах у изумленной публики. В этом плане особенно выделяются своей вульгарностью сегодняшние политики, чьи поступки иногда напоминают глупые выходки плохо воспитанных подростков. Правда, следует отдать им должное, свои дурные манеры они оправдывают необходимостью выполнения того, что Иренеус Эйбл-Эйбесфельдт называл «деэскалационными» ритуалами. Такие операции требуются для сохранения общественного спокойствия. При этом публичное раскаяние, формулы которого произносятся весьма охотно и без малейшей тени смущения, очень сильно смахивает на тщательно подготовленный, тонко рассчитанный шантаж.
Естественно, процедура извинения придумана не для того, чтобы мы могли демонстрировать собственные благородные манеры, а для облегчения нашего сосуществования в социуме. В общественном механизме она играет роль своеобразной смазки.
Избежать конфликтов невозможно - но при этом тот, кто нарушит правила, должен либо понести суровое наказание, либо искупить свою вину, пройдя через процедуру примирения согласно определенному обществом регламенту.
Примеров подобных «ритуалов прощения» можно привести множество:
• согласно материалам, опубликованным в журнале Focus, федеральный министр по делам окружающей среды Юрген Триттин просил прощения у генерального секретаря Христианско-демократического союза Лауренца Майера, которого он охарактеризовал как имеющего не только внешность, но и «менталитет скинхеда»;
• Дженни Элверс просила прощения у своего новорожденного сына Пола за то, что ей слишком часто приходилось участвовать в публичных мероприятиях;
• телеведущая Линда де Моль просила прощения у всех немцев, после того как назвала государственный гимн Германии «дерьмовой песней»;
• Юрген Меллеман просил прощения у евреев за свои необдуманные высказывания, которые, однако, были произнесены, и тут уж ничего не поделаешь;
• Эрнст-Август фон Ганновер просил прощения у турецкого народа, после того как на всемирной выставке «Экспо-2000» облегчился у фасада турецкого павильона;
• федеральный канцлер Герхард Шредер просил прощения у учителей, которых еще в бытность свою премьер-министром Нижней Саксонии назвал «лентяями»; подобного извинения до сих пор дожидаются безработные, предупрежденные им о том, что «никому не дано права лентяйничать», а сам Шредер продолжает ждать, когда к нему с просьбой о прощении обратится Юрген Меллеман, назвавший его в одном из ток-шоу «неприятным типом»;
• Борис Беккер просил прощения у своей бывшей супруги Барбары за «пятиминутную слабость», заставившую его изменить ей, когда она была беременна...
Таких примеров имеется в избытке. Жесткий упрек, публичное оскорбление считаются составной частью «современного паблисити», процедура извинения смягчает грубость, но слово - не воробей, произнесенное однажды, оно еще многие годы живет собственной жизнью.
Задумайтесь над тем, сколь часто умышленные обвинения предваряются безобидными формулировками типа «Извините, что я вас прерываю!». Ласкающее слух слово «извините» мы используем для того, чтобы достичь своей цели.
Возможные варианты ответных формулировок:
• жесткий: «Нет, разрешите мне договорить!»;
• мягкий: «Ничего страшного, но позвольте мне сказать еще вот о чем...»;
• логичный и обезоруживающий: «Почему вы извиняетесь за то, что собираетесь сделать вполне осознанно?»