Он узнал, что ты куришь (Тайджу)
Тайджу не стоит знать о твоём секрете. Стоишь на улице перед домом, пока запах дыма не выветрится из волос, которые любит в задумчивости перебирать, пропускать меж пальцев, пока не выветрится из одежды, ведь утыкается носом в твоё плечо, когда обнимает крепко. Чтобы не чувствовался ненавистный вкус, когда наклонится и поцелует, отправляешь целую пачку жвачки в рот, вчера мятную, сегодня со вкусом ягод. На этот секрет уходит много времени, сил и денег, но не получается бросить, в рабстве у своей привычки. Дым окутал кольцами по кистям и лодыжкам, но эти невесомые оковы лучше, чем крепкие из ожиданий, навешенных Тайджу: влюбился в идеальную девушку, которая соблюдает божьи заповеди, которая безгреховна. Хотя ты даже Библию не читала, но ради любви притворяешься той, кого он желает видеть.
Пятнадцать минут проходят, и ты надеешься, этого будет достаточно, и заходишь в дом. Однажды он точно заметит, встретившись с тобой случайно, живёте ведь не в разных концах города, а в паре кварталов, увидит шагающую навстречу с дымящейся сигаретой или унюхает неприятный запах, если придёт в квартиру с пропахшими мебелью и стенами.
Что страшного произойдёт, если он узнает? Ты видела, что младшие брат и сестра боятся и просят тебя прекратить, и в этих мольбах и дрожащем взгляде, перескакивающем с сигареты тебе за спину, к себе за спину, чтобы Тайджу не вернулся раньше положенного, кроется что-то большее, чем обычное разочарование, чем даже потеря доверия и отношений.
Юзуха не выдерживает первой, более прямолинейная, чем Хаккай, и рассказывает честно о твоём парне то, о чём не подозревала, скрытом за обезоруживающей улыбкой, нежными объятиями и частыми подарками, не обязательно дорогими, а связанными с твоими маленькими желаниями, о которых упоминала мельком, но он запомнил.
— До недавнего времени Тайджу был совершенно другим человеком, строгим и бескомпромиссным, — пытается подобрать слова, которые не оттолкнут, не разрушат кажущиеся идеальными отношения, если бы не хранила от него секрет. — Дома нам часто приходилось терпеть от него побои.
— Но Тайджу...
Это не укладывается в голове. Не раз обращала внимание на костяшки, сбитые в кровь, и ссадины на лице, но драки это обыденное, вы именно так с ним и познакомились: Тайджу избил парней, лезущих к тебе под юбку. Бог ведает, почему ему было небезразлично на незнакомку, с которой видится в первый и, если бы не пересеклись с ним вновь, не иначе сама судьба захотела свести вас вместе, в последний раз. Он ведь всегда хорошо отзывался о своей семье, хвалил Юзуху за оценки, за личные качества и бешеное стремление к цели, боялся, что младшая может перегореть в момент, ведь слишком многое на себя взвалила, а брата с любовью в голосе называл оболтусом, но с добрым сердцем, и он не простит человека, который воспользуется наивностью Хаккая в своих корыстных целях.
— Тайджу верил, что любовь можно постичь через наказание, — продолжает Юзуха, и Хаккай, сидящий на ступенях рядом, сглатывает. — Сейчас всё совсем иначе. Он понял свои ошибки и работает над своим характером, и та любовь, которую проявляет к тебе, явный пример его успехов. Тайджу пришлось сломать себя и построить заново, чтобы быть с семьёй. Он ведь раньше всегда ожидал предательство, а теперь тебя к себе подпустил. Но несмотря на это, мы с Хаккаем всё ещё боимся, что Тайджу может сорваться и стать собой прежним, и если мы к побоям уже привыкли, то ты, понимаешь, не готова и не должна видеть его таким.
Травмы, полученные от близких, за пару дней не затягиваются, и младшие долго ещё будут помнить страх, который испытывали перед старшим братом, как бы ни старался исправиться и измениться, воспоминания будут терзать в кошмарах, и тебе становится ясно, почему Юзуха так аккуратна с шутками перед Тайджу, старается не материться, а Хаккай вздрагивает от резких прикосновений, похлопывания по плечу или когда раскидываешь руки для объятий, поэтому каждый раз спрашиваешь разрешения, чтобы погладить по волосам, или предупреждаешь, что сейчас заобнимаешь так, что будет просить пощады.
— Конечно, всё это в прошлом, — неловко смеётся Юзуха. — Просто о некоторых вещах ты должна узнать.
И с удивлением понимаешь, что стало легче. Самую чуточку, но этой искры достаточно, чтобы в тебе поселилась надежда, что раз Тайджу вовсе не идеальный, не то божество с иконы, которым хотел казаться, то значит, примет твои недостатки, как после рассказа приняла его и меньше любить не стала.
Но недокуренная сигарета выпадает из замёрзших пальцев, и тело с головы до пят пробивает на беспомощную дрожь, когда всё же попадаешься. Он стоит с пакетами в обеих руках, полными свежих продуктов, чипсы для Юзухи и сладкое для Хаккая, только вернувшийся из магазина. На лице выражение нечитаемое, но отчего-то в голову лезут плохие мысли, что Тайджу злится, но старательно сдерживается перед младшими, чтобы не закричать.
— Хаккай, Юзуха, возвращайтесь в дом, — просит он, протягивая пакеты.
Юзуха пробует возразить, но заметив усталый взгляд, направленный лишь на тебя одну, и хотя у него нет никаких сил на споры, но ясно точно, что просьбу свою он не поменяет, берёт брата за руку и уходит, тебя на прощание лишь хлопая по плечу и легонько встряхивая, чтобы вывести из своеобразного ступора. Ты остаёшься наедине со своим парнем, пробирающим до костей холодным ветром, едким запахом дыма и чувством стыда и безграничной вины перед ним, что скрывала от него секрет, такой незначительный для тебя, но наверняка важный для Тайджу, не зря же Юзуха упомянула, что всегда ожидал предательство.
— Тайджу, я...
Он останавливает извинения, и ты боишься, это потому, что принимать не хочет, их и тебя не хочет, сейчас он скажет, что отношения ваши кончены, сама разрушила непоправимой глупостью, попросит удалить свой номер. На глаза накатывают жгучие слёзы, а с губ срывается безутешный всхлип. Хватаешься за красную ткань плаща ослабевшими пальцами, чтобы не уходил хотя бы пока не объяснишься. Не простишь себе, если долгие отношения, которыми жила и дышала последние месяцы, закончатся на безмолвной ноте.
Тайджу садится на ступени рядом, тебя не касаясь, и от того, что на тебя он больше не смотрит, заливаешься громким несдержанным плачем, протягивая его имя и вкладывая в него эмоции, которые к парню испытываешь, переживая воспоминания, которые будешь пытаться вытравить из себя, чтобы не чувствовать тупую боль.
Он поднимает недокуренную сигарету. Осталась пара затяжек, но в жизни больше к ней не притронешься, ощущение дыма в лёгких резко кажется тебе тошнотворным. Ты бросишь свою зависимость, если Тайджу останется рядом, если даст отношениям второй шанс; молишь об этом бога, в которого ты не веришь.
Прикладывает сигарету к тонким губам и затягивается. И выдыхает дым, который выдыхала ты. Смотришь на него удивлённым взглядом, пока Тайджу курит, прикрыв глаза, полностью поглощённый этим и пытающийся понять, что в этой отраве тебя так привлекает, а когда в руках остаётся один фильтр, произносит хрипло:
— Ну и хуйня же.
Бычок отправляется в урну. Тайджу обхватывает твою ладонь и, невзирая на неприятный запах, подносит к губам и целует пальцы, которые почти не чувствовала, но постепенно те начинают согреваться в его тепле.
— Ты совсем замёрзла. Идём в дом.
Не хочешь нагнетать обстановку, но если сейчас не обговорите всё, момент будет навсегда упущен, поэтому перебарываешь себя и спрашиваешь:
— Ты разочарован во мне? Мы теперь расстанемся?
Тайджу отводит взгляд в сторону урны, в которую выброшена злосчастная сигарета.
— Я давно знал.
В голосе ни капли гнева, обиды, горечи от предательства, разочарования — только полное безразличие. Он давно знал и принял твой недостаток, и смысла не видел ругаться, потому что справишься со всем сама без чужих наставлений на путь истинный.
Тайджу встаёт и отряхивает плащ, к которому так привязан, от мелкого сора, протягивает ладонь, помогая тебе подняться, но колени подкашиваются от пережитого стресса, поэтому сжимает в крепких объятиях и не даёт упасть. Чувствуя Тайджу рядом, крепкого, сильного и надёжного, любящего тебя так сильно, как только он умеет, пахнущего твоими сигаретами, ты понимаешь, что всё это время твоя зависимость заключалась в нём, а не в никотине.