Он станет твоей травмой (Санзу)
Санзу не тот человек, которому повторяют дважды, и в этом ты убеждаешься, когда закрывается дверь на щеколду, чтобы никто не посмел мешать, и ослабляет атласный галстук. Объясняя причину прихода, шепчет, скорее шипит, как дьявол в обличье змея:
— Я помню, как ты сама просила изнасиловать тебя.
Что случилось на вечеринке, о чём молила в пьяном угаре, цепляясь за пряжку ремня и пытаясь стянуть штаны, остаётся на вечеринке в пятнице.
Ты глупо пятишься от наступающего так неизбежно, каждый удар подошвы как бой часов во вселенной Векны, как стук молотка по крышке гроба, смеющегося Санзу. В нём столько власти, что одновременно пугает до чёртиков и заводит. Он прижимает тебя к стене, грубо сводя запястья над головой, и влажно мажет по шее с холодной металлической бусиной языком.
— Мой разум трезв, я не спятил, — зарывается носом в волосы, вдыхая твой сладкий запах, но выглядит точно безумный, одержимый идеей, въевшейся в подкорку сознания; одержимый твоим телом. — От этого нужно избавиться.
Не понимаешь, о чём толкует, о волосах или о неловкости, которая, стоит взглянуть на багровые щёки, становится ясно, что наполняет тебя с головой. Отодвигает полы пиджака и тянет из внутреннего кармана складную бабочку. Острое лезвие, едва задевая кожу и оставляя маленькие царапины, из которых тут же сочится кровь, разрезает бретельки, и чёрное платье падает к его ногам. Следом летят кружевные трусики. В мгновение ты остаёшься голой и, скованная в движениях, рвёшься освободить запястья, но держит крепко, не можешь закрыться от пристального, изучающего взгляда небесных глаз, обрамлённых густыми ресницами. С волнением замечаешь, что зрачок расширен вовсе не из-за наркотиков. Внизу живота зарождаются бабочки, не хочешь дольше терпеть и приподнимаешься ему навстречу, рассчитывая на поцелуй, но Санзу убивает всех до единой, давит с нескрываемым садизмом вместе с твоими чувствами, свободной рукой наматывая волосы на кулак и больно оттягивая назад.
— Хочу сказать заранее, что я не твой возлюбленный. Заруби себе на носу: я, блять, твой хозяин. Мы лишь следуем зову человеческой природы.
Ты знаешь и без напоминаний, что этот вечер мог провести с другой, и это скорее жалость к той, что сошла по нему с ума. Он видит перед собой лишь очередное тело, красивую оболочку, которую будет вбивать в матрас.
Он цокает языком, замечая выступившие слёзы, и отпускает тебя из хватки.
— Я не стану повторять: либо ты уходишь, либо бегом в кровать, сейчас попрыгаем.
Санзу не собирается держать под собой насильно, терпеть девичьи слёзы и быть ублюдком, по крайней мере, сегодня не в настроении. Легко представляется, как берётся за телефон и вызывает к себе проститутку, как только решишь уйти, и потому, подстёгнутая ревностью, шагаешь в сторону большой кровати, скрытой под балдахином. Путаешься в полупрозрачной ткани и неуклюже валишься на одеяло, но вопреки ожиданиям, что это вызовет раздражение, лишнее движение боишься сделать, чтобы не передумал, Санзу посмеивается. Какому парню не будет приятно наблюдать, как нервничаешь в его присутствии? Наклоняется, затем отбрасывает разрезанную одежду в сторону мысом ботинка и приближается, закатывая рукава.
— Ты должна слушаться папочку. Я научу тебя кое-чему.
Он не спешит раздеваться сам, снимает пиджак и галстук и ограничивается этим. На попытки помочь разобраться с пуговицами отталкивает назад, видимо, не заслужила видеть его обнажённым, хочет трахать тебя в одежде. Гремит металлической пряжкой и со звуком вытягивает ремень из шлёвок.
— Перевернись на живот.
Удивлена, но послушно выполняешь что велено и чувствуешь, как связывает руки за твоей спиной, с немного большим нажимом, чем положено для безопасного секса, останутся обязательно болезненные следы. Обводит тонкими пальцами по бокам, очерчивая растяжки, берёт под живот и поднимает легко, будто ничего не весишь, укладывает как ему удобно, заставляя встать на колени и упереться щекой в кровать. Дрожишь, когда без предупреждения проводит языком между ног. Ладони ложатся на ягодицы и сжимают, а пирсинг на языке катается, задевая клитор.
— Санзу, — прерывисто выдыхаешь ты, цепляя пальцами воздух, а хотелось бы простыни или мягкие волосы.
Санзу придерживается темпа, подводя к оргазму, но не давая в него соскользнуть, массирует клитор и водит большим пальцем по анусу. Когда ты достаточно влажная, прикосновения прекращаются, ширкает молния и так же без предупреждения он вставляет сразу во всю длину. Сжимаешь кулаки от ощущения приятной заполненности, впиваясь ногтями в кожу, и толкаешься ему навстречу, шевелишь задницей, чтобы не тормозил. И слышишь громкий хлопок, а затем чувствуешь резкое жжение на ягодице. Пытаешься обернуться, чтобы заглянуть в глаза, что и зачем это было, но Санзу крепко хватает за волосы и притягивает, чтобы прошипеть на ухо:
— Я же предупреждал, но ты напросилась. Отшлёпаю, мало не покажется.
Словно провинившегося ребёнка, слишком унизительно, с каждым ударом, каждой вспышкой боли вбивается глубже и прикусывает плечо, ненормальный. Но ты продолжаешь двигаться навстречу члену, о котором давно мечтала, и вскоре Санзу прекращает своё наказание и трахает тебя как положено, с чуть большим вниманием, что ли, к твоему самочувствию, сбавляя ритм и набирая вновь в те моменты, когда в этом нуждаешься, чередуя.
— Потрогай меня, — просишь ты, хнычешь, нестерпимо хочется прикоснуться к клитору и довести себя.
Санзу целует косточку, выпирающую на загривке, и, блять, вынимает член, снова за пару мгновений до яркого оргазма, прекрасно чувствующий тебя и дразнящий. Встаёт, чтобы поменять позу. Оглядываешься, недовольная. Его презерватив полный, а ты не заметила.
Санзу усаживается на край кровати и раскатывает второй презерватив, и тебе на мгновение кажется, попросит сделать ему минет, и ты, конечно, ему не откажешь, но после оргазма стал более милосердным и усаживает к себе на колени, ремень, правда, как и одежду, не снимает. Санзу не церемонится перед вторым подходом и приподнимает тебя, пристраиваясь к проходу, и влажно скользит внутри. Из-за рук, заведённых за спину, теряешь равновесие, но он придерживает за талию и сам устанавливает темп, насаживая тебя на член. Ты смотришь ему в глаза, смущённая. Санзу не лучший любовник, бывавший в твоей постели, но от ощущения, что это не кто-нибудь, а именно он, который трогает тебя раздетой, скользит взглядом по телу и задерживается на подпрыгивающей груди, облизывается, касается тебя интимно, находится внутри, ощущения умножаются на этот показатель.
Где-то звонит телефон. Где-то звонит твой телефон с твоей мелодией на рингтоне, но в кармане Санзу, взятый, когда наклонился к платью, прежде чем отбросить в сторону.
— Тебе звонит твой парень, — смеётся он и нажимает на кнопку ответа, не останавливая движение, наоборот пристраивая этот разговорчивый язык с дурацкой бусиной пирсинга к твоему соску, и вылизывает по ореоле, посасывает.
Парень спрашивает, можете ли увидеться завтра после работы, приглашает на свидание прогуляться в парке.
— Во сколько?
— Твоё прерывистое дыхание — лучшее стерео, — мурлычет Санзу, не стараясь скрыть свой голос в трубке.
— Ты не одна?
— Сериал смотрю, — быстро ориентируешься во лжи.
— Интересный? Расскажи.
Санзу смеётся, когда вырывает стон особенно удачным движением, задевая по какой-то запретной точке. Эта игра его забавляет, и особенно забавляет ускорить темп до бешеной скорости, и ты прикусываешь губу, но не получается сдержать пошлые стоны, а руки по прежнему за спиной, чтобы сбросить вызов. Парень всё понимает и вешает трубку сам.
— Никакого свидания завтра не будет? — улыбается Санзу, довольный выходкой.
— Это было так обязательно?
— О нет, не вини меня. Это не я изменяю парню.
Постепенно бархатный голос переходит в рык, и перед тобой уже не знакомый Санзу, которого боготворила, а чудовище. Связанная, ты принесена ему в жертву.
— Твоё возбуждённое дыхание доказывает, какая ты грязная шлюха. Я обращаюсь с тобой, как ты заслужила.
Надавливает на подбородок, когда пытаешься отвернуться.
— Переставай лить слёзы чуть что. У тебя был выбор уйти, нечего теперь жалеть себя.
Преданность всегда была для Санзу неоспоримой истинной, и каждого, нарушающего её, не уважает. Иногда протыкает катаной.
— Твои мокрые глаза восхищают меня. Жалеешь, когда уже совершила. Я хочу, чтобы ты почувствовала стыд, умоляла и каялась.
Снова не доводя до оргазма, Санзу сбрасывает тебя на пол и снимает полный презерватив, прикрывая глаза. Ты пытаешься ползти от кровати, но не позволяет, за лодыжку притягивая обратно.
— Куда же ты? Разве ты не просила тебя изнасиловать?
Чтобы больше не дёргалась, достаёт из кармана бабочку и приставляет к шее.
— Развелось слишком много принцев, но мы не в ёбаной сказке.
Достаёт из кармана упаковку презервативов, но те рассыпаются, и Санзу бормочет: «К чёрту», — и трахает тебя без защиты.
— Я стану твоей травмой, засыпай с мыслями обо мне.
Всю ночь напролёт, держа на грани и не позволяя кончить, использует тебя, как надувную куклу.