Зомби-апокалипсис (Аккун, Кисаки, Майки, Мучо)
Ацуши Сендо (Аккун)
Тут даже сомнений нет, кто из группы погибнет первым. У Ацуши главный и единственный человеческий инстинкт — самосохранение — отсутствует. Он вечно рискует, едва не бросается на толпу зомби грудью, чтобы вас прикрыть и сказать «бегите, я задержу». Хочет погибнуть героем, глупый. Откуда в нём это сомнительное непонятно. Со школы такой: всё для друзей и сам он в последнюю очередь.
Ты хватаешь его за ворот и тянешь на разговор. Трудно найти в апокалипсисе тихое место, но в каморке темно и крысы единственные подслушивающие, а звуки снаружи не долетают.
— Что такое? — удивляется Ацуши.
— Хватит нас защищать, или долго не проживёшь.
Тычешь ему пальцем в грудь и сдерживаешься, чтобы не ударить, потому что, даже не открыл он рот, слышишь громкую мысль, застывшую на его лице: «Солгу ей, чтобы не волновалась». Нет уж, это не ложь во благо, а хуйня обидная.
— Я не хочу, чтобы ты погиб. Понимаешь? Моей семьи не стало, и ты один из немногих, кто ещё живой, разумный, не пытается меня укусить.
Ацуши расплывается в тёплой улыбке. И чёрт, именно её боишься потерять. Старается успокоить, но больше распаляешься.
— Я тебя к себе привяжу, понял?
Ацуши заключает тебя в объятия и гладит по волосам.
— Тише, одна ты в любом случае не останешься. Команда о тебе позаботится.
Говорит так, будто уже прощается, потому что не может пообещать без риска, не перестанет пытаться вас всех спасти. Действительно, как бы ни было горько, обещание он не даст и не сдержит, и лучше заранее попрощаться, но вместо того, чтобы обнять в ответ, встаёшь на цыпочки и целуешь.
Манджиро Сано
Лидером единогласно избрали Майки. Кто ещё обладал бы харизмой, способный вести за собой отряд, успокоить в тяжёлый момент и принять решение. Он улыбается и отдаёт приказы, с которыми спорить мысли не возникает. Но кто бы знал, как Майки чувствует себя наедине, закрывшись в комнате, сомневается, переосмысливает по куче раз и боится, как бы не ошибиться, ведь на кону поставлены ваши жизни.
Ты застаёшь его в неудачный момент, когда, слабый и загнанный в угол, — с шайкой мародёров на вашей земле нужно что-то решать, но обойтись без крови, — опускается по стене и упирается лицом в колени. Тебе неуютно, когда слышишь всхлип, будто застала за настолько личным, что даже не голым в душе, не дневник читаешь, а в сравнение только паразит, забралась в голову и видишь мысли.
Ты отступаешь и хочешь быть незамеченной, но под подошвой перекатывается мелкий сор, и Майки поднимает взгляд.
— Останься, — просит он.
Становишься рядом, пока не усаживает тебя за рукав, и его голова опускается на твоё плечо.
— Мне страшно, — признаётся он. — Хорош лидер, да? Зря вы доверились.
— Но Майки, — сглатываешь, и лидер смотрит в глаза и ждёт, заметивший, что впервые назвала по имени. — Ты ещё ни разу не подводил нас. Мы были на грани, да, но не сдавались. Потому что ты нас вёл. Ты наша уверенность и надежда, Майки, поэтому не сомневайся в себе и позволь нам стать такой же поддержкой, а не обузой для тебя.
— Долго думала? — смеётся он. Заметил, что обычно не разговариваешь такими фразами.
— Каждую ночь, — признаёшься, потому что зачем скрывать, ничего постыдного нет. — Всё решалась, как заговорить с тобой.
— Заговорила. И больше не замолкай.
Тетта Кисаки
Этот надменный взгляд, подумаешь, повезло с головой и вмещает много, выводит тебя из себя. Ты скрипишь зубами, только завидев Кисаки, а когда открывает рот, требует вежливо разговаривать, уважительно обращаться на господин, иначе откажется помогать команде, убегайте от зомби сами, давайте, придумайте план, хочется вытрахать всё дерьмо, чтобы неделю не мог ходить.
— Кисаки, я же въебу, — предупреждаешь ты, когда внаглую забирает йогурт, который себе забила.
Ведь даже не ест молочное — специально злит.
— Попробуй вежливо, — советует этот гений ёбаный, уважаемый всеми, но не тобой. — Неужели думаешь, в условиях апокалипсиса кому-то не наплевать на правила? Ты тормозишь.
Поднимаешься резко, отбрасывая в сторону стул, и Кисаки, перегнувший палку, выёбывается много, шарахается и пятится, пока ты наступаешь и не заставляешь упереться в стену. Для этого даже стараний не требуется, выше его на голову и дерёшься лучше, а Кисаки, сжавшийся и беззащитный, только надменный взгляд никуда не деётся, стоит и смотрит.
— Что случилось, господин? Больше не храбрый?
Хватаешь за подбородок. Кисаки сглатывает.
— Не думай, что без тебя не выживем.
— Ты будешь меня защищать, — настаивает Кисаки, и хочется возмутиться: «Вот ещё, буду счастлива толкнуть твою задницу навстречу зомби», — но он же умный, он же гений, поэтому следующая фраза меткая и вводит в ступор. — Потому что ты влюблена в меня.
Действительно, хочется вытрахать всё дерьмо.
Ясухиро Муто (Мучо)
Когда Ясухиро заботится о человеке, это дорогого стоит. Он преданный, как собака, и хотя таким не выглядит, готов убивать не только зомби, но и плохих людей. Особенно похитивших тебя мародёров. Нашли развлечение в апокалипсисе: поймали девушку, привязали и спорят, кто пристроится первым.
Ты, конечно, уверена, что тебя спасут, потому что всем обещаниям, которые Ясухиро дал, веришь безоговорочно, как священник в Библию, но когда мародёр расстёгивает ремень, нервно кусаешь губы.
Ясухиро появляется как торнадо, с винтовками наперевес, и все три заряжены и стреляют. Удивительный человек.
— В следующий раз приеду на танке, — обещает он, отвязывая от батареи.
Хмурится и смотрит на окровавленные запястья: всю кожу содрала в кровь колючей верёвкой, нормально узлы вязать не умеют.
— Хочешь сама?
Спрашивает ещё. Ты хватаешь протянутую винтовку и добиваешь одного из них, кто пытается уползти, вначале ударом ногой, затем выстрелом по рукам, в спину и наконец в голову. Ясухиро смеётся, насколько ты зла и страшна в этом чувстве.
— Как ты мог меня потерять?
— Ну-ну, вас же несколько в группе было.
— Я спрашиваю у тебя. Увидел катану и побежал к ней, забыв обо всех остальных. Ты больше влюблён в оружие, чем в настоящую девушку.
— Глупости, — возражает он.
Взгляд Ясухиро меняется на мгновение, небесный голубой застилает тучами, и в этом есть неозвученное обещание доказать тебе вечером, как сильно ты не права. Но возможно, ты всё выдумываешь, и этот взгляд — обещание не поцелуев, а показать оружие, большую выставку в главном штабе, в которую превратил выделенную ему на сон комнату, потому что ты неправа, посмотри, они же красивые, не обижай малышек сравнением с человеческим.
— Не ворчи. Я же вовремя.
— Ещё бы ты не успел — я замахнусь на твою коллекцию.