Глава 6
Фаберт встретил их без особой радости — Монтисов здесь не любили. Как только они показали документы, их затолкали в темную комнатку два на два, и бородатый мужчина, пугающей наружности «один удар и ты улетишь на тот свет» и темными узкими глазами, подробно расспросил о том, кто они такие и зачем пожаловали.
Формально деревушка у леса принадлежала Фаберту, но уже десять лет считалась нейтральной территорией. Их вежливо попросили уехать туда в течение суток, иначе всю тройку выдворят обратно в Монтис.
Им оставалось только повиноваться.
Они перекусили в ближайшей харчевне, а после не слезали с лошадей до самой деревушки, когда уже спустились сумерки.
Деревушку у леса они узнали еще издали по кострам и длинным теням, тянущихся от палаток. Свободных коек в деревушке не оказалось, и им пришлось купить палатку втридорога у местного торговца. Спали они, натянув всю одежду, что вытрясли из рюкзаков, что не сильно помогло: с севера с реки Эхо дул ледяной ветер, все трое за ночь промерзли и проснулись с заложенным носом и болящим горлом.
Отыскать Вендаю оказалось довольно просто. Их направил хозяин первой же таверны, где Ерлин нашла ее недавние следы. Он назвал девушку архивариусом Аурума и посоветовал не трогать ее: ходили слухи, что она может читать мысли, прикоснувшись к человеку.
— Что? — Вендая подняла брови.
Это была миниатюрная девушка с узким разрезом черных глаз, в радужке которых нельзя было разглядеть зрачков, и темным волосами, заделанными в высокий пучок с выбивающимися прядями. Она разместила путников на диване рядом с камином и раздала им кружки с пряным чаем, а сама встала напротив них и оперлась на стол, стоящий посреди комнаты. Ерлин, не раздумывая, спросила про ее телепатические способности.
— Я не умею читать мысли, да и никто сейчас не может. Все специальности связанные с телепатией либо запрещены, либо ограничены. По крайней мере так написано в «Магия и специальности» Кирены Мицар.
— Я не читаю книги. Она хоть интересная?
— Это сборник, — выдохнул Ирис, — справочник, если хочешь. В нем описываются все виды магии, существующие на планете от общей до специальностей, в которые она объединяется. Также там есть список запрещенных и ограниченных специальностей, объединенных в классы по степени опасности. Она написана участницей совета, так что информация достоверная и сомнению не подлежит.
— Не думала, что ты знаешь такое.
— Я закончил школу, Ерлин, — улыбнулся он.
Девушка выпятила нижнюю губу.
— Я тоже училась, школы ищеек были упразднены, а ученики ограничены. У нас другая система и книгу Мицар мы не читали — нет такой потребности. Для этого всегда были центры определения специальности и помощи талантам, созданных Вассой. Кто вообще такая Кирена Мицар?
— Участница совета, в ее книге описано более тысячи видов, но всё же это не полный список, про ищеек там вообще пара строчек. И, к сожалению, ничего не известно о магии в Ауруме. Вы ведь за этим пришли?
— Нам сказали, что ты больше всех знаешь о нем. Да и кличут тебя архивариусом Аурума, — ответил Алам. — Так он действительно существует?
— Конечно, это сомнению не подлежит. Но вы ведь понимаете, что не просто так никто до сих пор не смог побывать там. Главная проблема в том, чтобы не умереть по пути.
Ерлин резко вдохнула и комнату наполнила тишина, словно она вместе с воздухом вдохнула все звуки.
Алам прокашлялся.
— Прости, что?
Он повернулся к Ирису, тот выглядел испуганно и вместе с тем раздраженно. Кажется, король Эверард ничего ему про это не говорил.
— По статистике из леса возвращается только процентов пятнадцать. Плюс-минус. Некоторые группы возвращаются всего без пары участников, но они просто разворачиваются раньше других.
Алам сжал переносицу и закрыл глаза. В голове роились сотни вопросов, но на языке было только одно слово:
— Почему?
— Никто не знает.
Алам поднял глаза на Вендаю, но ее лицо не выражало ничего кроме спокойствия. Маска? Аламу неожиданно стало не по себе. На мгновение ему показалось, что перед ним сидит не живой человек, а кукла. За черными глазами без зрачков он не видел ничего.
— Но ведь есть выжившие, — сказала Ерлин.
— Да, я разговаривала с каждым. Только они ничего не помнят. Остаются только чувства: страх, отчаяние, холод. Бескрайний лес заколдован — из него ничего нельзя вынести: ни веточки, ни листика. Всё что было в лесу — остается в лесу, даже воспоминания.
— А записки? — спросила Ерлин.
Вендая дрогнула.
— Чернила и бумага не из леса.
— Да. Записки можно вынести, — призналась Вендая.
— Значит, ты нам врешь, — сказал Ирис, не спрашивая, а утверждая.
Вендая улыбнулась одними губами. Она подняла ящик, стоящий у стены и поставила на стол; из него Вендая вынула с десяток вещей и еще принесла из кухни поднос со свежими маковыми булочками, купленными ранним утром в местной пекарне.
На столе валялись никак не связанные между собой вещи: фарфоровая чашка, железная ложка, мотки ниток, пряжа со спицами, серебряные цепочки, изумрудные сережки, перья, черепушки птиц, несколько мешочков с травами, кошелек, цветы, пуговицы, зеркало, пяльцы, блокнот, огниво, топор, локон светлых волос, чулки и шелковые кисточки.
— Зачем это всё? — поинтересовался Алам.
— Мне стоило отговорить вас от затеи идти в лес, но мне кое-что стало интересно.
— Что? — спросил Ирис.
— Нужно, чтобы каждый из вас выбрал одну вещь со стола.
Ерлин уже потянула руку, но Вендая ее остановила.
— По очереди и вдумчиво. В начале темненький, а потом уже ты. Простите, я не успела запомнить ваши имена. Вы сегодня не первые и я боюсь назвать кого-то неправильно, — улыбнувшись, сказала она и посмотрела на Алама, словно чувствуя, что именно в нем начало зарождаться недоверие и подозрение.
— Ничего страшного. Это пока не необходимо, — сказал Ирис и улыбнулся ей.
Ерлин, нацелившуюся уже на булочки, Ирис увел обратно к дивану. Алам проводил их взглядом, но Вендая обратила его внимание на стол.
Ерлин ничего не слышала, потому что они перешли на шепот, и не видела, потому что они загородили спинами стол. Она только заметила, как Вендая положила руку на плечо ее брата.
— Как думаешь, что происходит? — обратилась она к Ирису.
Тот пожал плечами.
— Может, она собирается так вычислить какую-то черту характера или любовь к чему-то материальному. Без понятия. Как вообще выбранная мною вещь может сказать что-то обо мне?
Ирис схватился за голову, ему не нравилась перспектива их похода, ему хотелось вернуться в Фестум.
— Ерлин? — Вендая обратилась к ней.
Девушка подпрыгнула.
— Твоя очередь.
— А, да? Хорошо.
Она подошла к столу и ее глаза разбежались от изобилия вариантов.
— Хах, так много всего. Даже не знаю, — зашептала она.
Ее глаза метались от ниток, серебряных цепочек и изумрудных сережек до обычной фарфоровой чашки и мешочков с травами. Но тут ее взгляд зацепился за поднос с маковыми булочками, к которому она не так давно тянулась.
— Я могу взять булочку? — спросила Ерлин.
— Да, конечно, — Вендая передала ей одну. Та радостно тут же откусила от нее здоровый кусок.
— Только не отвлекайся от теста, — Вендая похлопала Ерлин по плечу.
— А, да, прости. Ну, думаю эти цепочки ничего, — она подцепила пару серебряных цепочек.
— Почему ты выбрала именно их?
— Ну я могу использовать их как материю?
— В смысле?
— В прямом. Смотри.
Ерлин скинула на стол все цепочки кроме одной. Потом сжала ее в руке, а когда раскрыла ладонь над ней повисли два серых шарика размером с желуди.
— Что это? — спросила Вендая вполголоса, привлекая внимание Алама и Ириса.
— Это маячки. Я могу закрепить их за человеком или вещью и, сделав другой шарик, — она взяла со стола еще одну цепочку и превратила ее в полупрозрачный розовый шарик размером с яблоко, — могу узнать, где они находятся. Еще могу их делить, — она поймала маленькие шарики и разделила каждый пополам, как тесто. — Когда я их закрепляю, то они становятся невидимыми и неосязаемыми. Только я могу их уничтожить. Но слабость в том, что ты не можешь прикрепить их прямо к человеку, только к одежде или вещам, ну и живут они пару дней.
— Ты ищейка? — удивленно спросила Вендая.
— А что не похожа?
— Да нет, просто никогда не встречала, — Вендая хмыкнула и прикусила палец, погружаясь в какие-то свои мысли.
— Я до самого конца думал, что ты можешь следить за перемещением каждого человека, как в каком-нибудь всемирном тайном заговоре, — разочарованно произнес Ирис.
— Ну нам повезло, что возможности человека ограничены. Да и чем же им питаться? Не воздухом же. Они просто умирают истратив всю материю, — ответила Ерлин и, тут же сощурив глаза, передразнила его недавнее замечание: — Ты же должен был это знать. Ты же учился в школе.
— Я никогда не использовал материю, — сверкнул он глазами. — Да я и не общался ни с кем, кто использует. Даже в этой комнате только ты это делаешь. Так ведь? — обратился он к Вендае и Аламу.
— Я вообще магией не увлекаюсь, — ответил Алам, — мне работы и содержания Ерлин хватает.
Все уставились на Вендаю.
— Что?
— Вопрос очевиден. Раз ты не читаешь мысли, то что? — Ирис подошел к столу и навис над ней.
Вендая могла спокойно от него отойти, но она лишь, дружелюбно улыбнувшись, кивнула на стол:
— Выбери предмет.
Тут и Ирис не почувствовал в ней ничего живого и настоящего. Словно красивая кукольная голова опустилась и поднялась, двинулась с помощью шейного шарнира, имитируя кивок.
Ирис, не задумываясь, схватил со стола первое, что приглянулось и откликнулось в сердце — гусиное перо.
— Пойдет?
Он тут же пожалел о своем импульсивном выборе и сердце неприятно кольнуло.
— Да.
Ирис поспешил положить перо назад. Настроение испортилось напрочь. Перо одновременно на мгновение вернуло его в самый лучший момент в жизни и напомнило о причине разорванных штор и книг.
Вендая, легонько коснувшись рукой его груди, отпихнула шута. Почувствовав тепло ее пальцев, Ирис забыл о кукле, что была перед ним. Он вытиснул это из головы — просто на секунду помутился рассудок.
— В чем смысл? — скрестив руки, спросил Ирис.
— У меня есть заманчивое предложение, — улыбаясь, сказала Вендая, — я сейчас набираю команду, и если вы в нее вступите, то я расскажу вам всё, что знаю.
— А если нет? — спросил Алам.
— Вы знаете где выход, — пожала она плечами.
— Мы согласны! — радостно крикнула Ерлин.
— Я тоже за, — присоединился Ирис, всё пытаясь вернуться в нормальное состояние. Ему удалось сделать вид, но внутри разгорался огонь.
— Я против, — сказал Алам.
Ерлин грустно опустила голову.
— Почему?
— Она подозрительная.
— В каком смысле?
— «Если ты не читаешь мысли, то что?»— повторил он вопрос Ириса. — Зачем мы выбирали вещи? Почему ты предлагаешь нам вступить в команду? Почему конкретно ты хотела нас отговорить от похода в лес и что тебе вдруг стало «интересно»?
— Но... — Ерлин хотела сказать что-то вопреки, но не нашла что и в бессилии посмотрела на Ириса.
— Правда подозрительно, но мне, знаете ли, всё равно. И я уже догадался кто она и зачем мы выбирали вещи. Ты ведь эмпат? Через касание видишь отношение человека к чему-либо, его глубинные эмоции, которые он может прятать сам от себя и даже не догадываться о них. Такие как она могут точно определить твое настроение, просто скользнув взглядом. Она коснулась каждого из нас, когда мы выбирали или держали предмет со стола. Такой простой тест дал ей много информации о нас. Надо было догадаться еще перед тем, как хватать что-либо со стола.
— Если ты о пере, то не беспокойся, я не узнала ничего личного. Только поняла, что ты бы не хотел это обсуждать, поэтому и не буду.
Ирис, неожиданно для себя, облегченно выдохнул.
— Я искренне хочу, чтобы вы присоединились к моей команде. Нас пока только двое, а мне нужно семеро, и вы так хорошо подходите. Будет обидно если уйдете. Но правда не могу ничего рассказать, пока вы не присоединитесь. Я много сил потратила, собирая информацию по крупицам, и не могу ей так легко разбрасываться.
— Если вас двое, то где второй член команды? — спросил Ирис.
— Она сейчас у себя дома. Вы хотите с ней познакомится?
— Было бы неплохо, — ответил Алам.
— Вы согласитесь присоединиться, если увидите ее?
— Я уже согласна, так что мне все равно, — сказала Ерлин.
— Мне тоже. Я согласен, а с ней мы бы и так рано или поздно познакомились.
— Видимо, это интересно только мне, — осуждающе шикнул Алам.
— Завтра она будет принимать у себя гостей в честь годовщины, вы могли бы пойти со мной. Я ее предупрежу.
— Ее муж отпускает одну в поход до Аурума? — удивился Ирис.
— Нет, она вдова. А мы идем на третью годовщину его смерти. Кстати, как вас зовут?