Глава 11
Ирис проснулся от шума на кухне и пробирающегося в гостиную вместе с теплом запаха выпечки. Он медленно открыл глаза и, вздохнув, потянулся, хрустя костями. На улице только зажигалась утренняя заря. Рядом с ним, находясь в теплых объятиях крепкого сна без сновидений, еще медленно дышал Алам. Шут зажал ему нос, Алам только чуть дернулся и задышал через рот. На диване лежало лишь смятое шерстяное одеяло и подушка. Ирис тихо собрал свое постельное белье, положил рядом на диван и пробрался на кухню.
Все поверхности были заставлены тарелками с пирожками и булочками, на одной стороне стола стоял ряд из пяти буханок хлеба, а всё остальное пространство, что еще не перекрыли тарелки, было занято тазом с тестом, порезанными капустой, редькой, тыквой, ложками, ножами и скалкой. Всё было покрыто мукой, мешок с которой стоял внизу, привалившись к ножке стола, хотя, может, его стоило поставить на место пустого бочонка, от которого пахло пшеничным пивом.
— Утро доброе, — Ерлин развернулась к Ирису, как только захлопнула печь.
Под глазами у нее красовались мешки, а количество приготовленного намекало на множество часов, отобранных у сна, если Ерлин вообще сколько-нибудь спала.
— Как думаешь, Алам будет злиться, что я перевела столько продуктов? О, конечно. Знал бы ты, что это ему на самом деле ничего не стоит. Блаж! Он так часто жмотит деньги, хотя я уверена: у него их дохрена. Наверняка прячет, чтобы свою алчную душонку порадовать. А я? Просто он, осел, меня не любит. Как бесит, — глаза у Ерлин заслезились, а нижняя губа задрожала. — Я просто хочу, чтобы он ценил, а он... Вот за это он заплатит.
Ерлин схватила мешок с мукой за нижние концы и подняла, высыпая всё содержимое на пол. В воздух клубами поднялась мука. Ирис задержал дыхание и помахал перед лицом. Ерлин быстрым шагом направилась к кладовке, и до того, как он сообразил, открыла мешок пшена. Его спасти не удалось, но Ирис успел закрыть кладовку на защелку и не дать Ерлин и дальше высыпать всё подряд на пол.
— Эй! — она попыталась отпихнуть Ириса, перегородившего путь, но была слишком слаба. — Так нечестно.
— Что ты делаешь? — наконец, подал голос Ирис.
— Ничего. Не мешай, — Ерлин снова пихнула парня и до того донесся отвратительный запах из ее рта.
— Ты выпила весь бочонок?
— Нет.
— А сколько?
— Чуть-чуть. Ну Ирис, ну пусти, — Ерлин повисла на его руке, пытаясь дотянуться до защелки.
— Давай ты ляжешь спать. Солнце еще не встало.
— Я не хочу спать, — захныкала девушка.
— Вижу по твоим красным глазам и опухшему лицу.
Ирис схватил Ерлин за руку и повел на выход из кухни, та начала вырваться, а потом всем телом дернулась назад, грохнулась на пол, проползла полметра на четвереньках, вскочила и кинулась к кладовке, но как только она потянула руку к защелке, Ирис успел оттащить ее, дернув за плечи.
В этот раз он посильнее схватился за неё и смог вывести пьянь с кухни, половину пути ему пришлось ее протащить. Но запихать Ерлин в гостиную не удалось — она вывернула руку Ирису и юркнула на улицу.
Он пробежал за Ерлин чуть меньше километра, когда нагнал ее и повалил в снег, который девушка тут же начала кидать ему в лицо. Ерлин попыталась скинуть Ириса с себя, но запас ее сил неожиданно иссяк, и она, задыхаясь, просто пихала того в плечи.
— Слезай уже, — бурчала она.
— Обратно спокойно пойдешь?
— Да-да, — Ерлин активно закивала головой.
Он выпустил ее, и она побежала не в сторону дома Вендаи. Ирис попытался опять догнать Ерлин, но быстро выдохся и потерял ее из виду.
Он весь уже продрог от холода, а пальцы его болезненно покраснели. Дома, когда лицо обдало теплом, каждый сантиметр тела больно закололо.
На кухне шаркал веник: Вендая скребала в кучу пшено и муку. Комната от осевшей муки выглядела абсолютно белой.
Вендая, заметив Ириса, беспечно улыбнулась.
— Такой сыр-бор с утра, — прощебетала она, — Надеюсь с Ерлин всё хорошо. Алам уже побежал ее искать, так что не беспокойся. И... переоденься, ты весь промок. Тебе лучше не болеть.
Ирис опешил. Его выбил из колеи спокойный тон Вендаи.
— Хорошо, спасибо за заботу, — выдавил он.
— Надеюсь, ты мне поможешь убраться? Здесь кулинарный апокалипсис произошел.
Ирис ей не ответил. Он сел на диван в гостиной и обнял ноги, прижав их к груди дрожащим руками. В груди поселилась тревога. Шут хотел домой к своему королю, не понимая за что он испытывает сейчас такие страдания. А Ерлин... Что она вообще творит?! Он не вызывался ее успокаивать или усмирять, пусть Алам с ней разбирается!
Ирис сжал зубы и впился ногтями в кожу.
— Ты сейчас не при короле. Успокойся, — прошептал он сам себе и через время, перегорев внутри, пошел помогать на кухне.
Алам нашел сестру на главной улице: Ерлин вглядывалась в колодец, слегка свисая в него. Он неспеша подошел к ней и рывком оттащил от края.
— Эй! — крикнула Ерлин.
— Ты могла упасть.
— Я просто смотрела, ничего страшного, — возмутилась она.
Алам поставил ее на ноги, но как только отпустил, Ерлин упала на снег. Она уставилась в небо и явно не собиралась вставать.
— Оставь меня, — сказала Ерлин.
— Ты хочешь заболеть?
— Да.
— Уже нос красный.
— Врешь.
— Мне зеркало принести?
— Я подожду.
Алам вздохнул. Значит придется нести. Он поднял ее на руки и пошел к дому Вендаи. Ерлин попыталась отбиться, но удары ее были слабы и, сдавшись, она быстро заснула.
Алам положил сестру на диван, рядом уже горел камин. Ерлин приоткрыла глаза и обняла брата за шею, тот от неожиданности упал на нее и больно ударился коленями об пол. Выругался он только про себя.
— Ты опять меня душишь.
— Не уходи, — прошептала она, ослабив хватку.
— Я всегда неподалеку и никуда не собираюсь уходить. Тебе же не нравится, когда я постоянно рядом. Поспи сейчас, ты всю ночь готовила.
— А если кошмар приснится?
— Поэтому лучше вообще не спать? Мы это уже проходили, Йори. Всё будет в порядке.
— Мне страшно.
— Не думай о плохом, тогда не приснится. Постарайся снова не зацикливаться на этом.
— Хорошо, постараюсь. Спокойной ночи.
Ерлин, отвернувшись, свернулась калачиком и обняла скомканное одеяло. Алам почувствовал, как у него упало сердце и не вернулось назад. Он пошел на кухню, где сидел Ирис и, пользуясь неровностью стола, отпихивал от себя бубенчик и ловил у края, когда тот возвращался назад.
— Как она? — спросил Ирис.
— Спит. Всё в порядке. Мне очень жаль за то, что произошло. Где Вендая? Она наверняка сильно разозлилась, нужно извиниться и я все для похода уже закупил, нужно собрать с вас деньги.
— Она ушла в архив и попросила не беспокоить, после поговорите. Что сегодня конкретно произошло?
— Йори, наверное, кошмар приснился и она не смогла снова заснуть.
— От кошмаров такое не происходит.
— Такое?
— Ты что-то сделал ей. Она тебя только утром и покрывала.
— Что она говорила?
— Что ты жалеешь для нее деньги.
— Тогда ничего страшного. Я недавно отказался покупать ей шубу, вот и всё. Она когда пьяна любит жаловаться — не обращай внимание.
— А откуда бочонок пива? Не помню, чтобы Ерлин везла его из Монтиса.
— Я купил его вместе с кинжалом. Жаль, конечно, что она за раз его выпила, но, знаешь, незнакомое место, стресс, да еще и кошмары. Это нормально для нее так справляться.
Ирис пожал плечами. Он чувствовал, что Алам не договаривает, но не думал, что сейчас сможет добиться чего-либо расспросами.
— Я все же, пойду к Вендае, — сказал Алам.
Когда заскрипели ступеньки, Ирис вновь оттолкнул бубенчик и в этот раз он перекатился через весь стол и со звоном упал на пол.
— Боже, еще одна головная боль, — выдохнул Ирис.