Глава 18
Ирис притащил откуда-то лавочку и поочередно играл на флейте и выбивал ритм на барабане, над ним висела ткань с неровной надписью «Прощай земля, мы за звездой». Агнесса хотела зайти в дом, но пройти мимо такого, сделать вид, что не заметить было нельзя. Ирис остановился и подвинул барабан к ней.
— Это не приглашение дружить, но нам в любом случае придется сосуществовать. И ты предпочтешь ошиваться в доме, упершись в стену, или со мной посидеть? Тебе не обязательно говорить, просто выбивай этот ритм, — он показал на барабане и стал ждать реакции Агнессы.
Она скрылась в доме, а потом вернулась без рюкзака. Без лишней мысли она села рядом с Ирисом и повторила ритм за ним. Ей казалось, единственное, что в музыке она может ему довериться.
— Правильно? — уточнила Агнесса.
Ирис кивнул. Агнесса иногда попадала мимо и Ирису приходилось подстраиваться, но через время она приноровилась. Когда подошел Килан, Ирис вручил ему банку с зерном, которую нужно было только переворачивать, когда Агнесса заканчивала рисунок и начинала заново. Выскочившую из дома Ерлин и Дариана с выражением на лице «что здесь, черт возьми, происходит?», он уже заставил напевать. Вскоре вокруг них начала собираться толпа, среди нее появились молчащий Алам и Вендая, которая хотела бы радоваться, но не могла не чувствовать неприязнь к Ирису, который так легко собрал всех вместе. Даже Агнесса сейчас, увлеченная музыкой, поддалась общему душевному порыву и спокойно сосуществовала с ним и Дарианом. Гликерия подошла уже под конец. Ирис принял раздраженный взгляд Вендаи как сигнал, что уже пора идти, и остановился.
— Это всё за ночь? — удивленно спросил Дариан.
— За вечер и кусочек утра, что был, — он радостно улыбнулся и был счастлив от того, что задумка удалась.
Остальным было трудно не улыбнуться ему в ответ. Воодушевленные утренним представлением люди рассыпались по улицам в ожидании начала нового рабочего дня.
Все разобрали вещи и собрались на улице, Ерлин же осталась в доме, ожидая Алама. Тот еще надевал рюкзак. Она неуверенно мяла рукава одежды и надеялась, что на нее обратят внимание.
— Тебе чего? — обратился он к ней.
— Ты когда-нибудь простишь меня? — треснувшим голосом спросила она.
— Когда-нибудь, — Алам уже направился к выходу.
— Что мне сделать, чтобы это произошло сейчас?
— Ничего.
Ерлин сжала руки.
— Почему ты такой?
— Каким воспитали, — ухмыльнулся Алам.
— Ты меня с самого начала ненавидел.
— Что? Не было такого. Идем уже, ты задерживаешь меня и других, — сказал он и хлопнул дверью.
Утро встретило их пронзающим морозом и колючими снежинками, которые ветер тащил по ледяной корке сугробов и непременно бросал в лицо. Солнце только встало, а вся команда, закутанная в зимнюю одежду по макушку и с тяжелыми рюкзаками на плечах, ровным строем шла в сторону пропускного пункта.
Ерлин с самого выхода жаловалась на недосып и не собиралась прекращать этого делать, раздражая Ириса. К этому всему еще прибавлялось недовольство «холодрыгой» и невозможностью есть по пути вяленое мясо, которое она приготовила в последние дни — оно бы испачкало перчатки, а без них у нее отмерзнут и отвалятся пальцы.
— Я не жалуюсь. Просто ситуация неприятная, — подытожила она.
Ирис сжал губы и подавил в себе желание закричать. Алам выглядел, хоть как и все остальные помятым, но сосредоточенным. Ерлин всеми силами старалась его не замечать.
Дариан шел с женой чуть поодаль группы. Сейчас они молчали, потому что ссорились всю предыдущую ночь. Гликерия лишь попросила не ставить его сегодня на дежурство и сказала мужу, чтобы тот лег не позже захода солнца.
Впереди же шла Вендая. Она подбадривала Килана, который до сих пор морщился от яркого солнца и слепящего снега и помышлял о том, чтобы просто идти с закрытыми глазами. Агнесса изредка что-то отвечала Вендае и жалела о том, что накинула плащ поверх кос, а не заколола их в пучки и покрыла шарфом.
Пропускной пункт состоял из одной деревянной избушки и железных ворот перекрывающих единственную дорогу в лес. Этого было вполне достаточно: выйти на дорогу, зайдя просто чуть поодаль между деревьев, еще никому не удавалось, да и при попытке схватят с десяток людей в форме.
Вендае показала пропуски мужчине у избушки, а у самих ворот каждого еще попросили предоставить документы. Убедившись, что всё правильно мужчина с усами приказал открыть дорогу.
— Добрый путь, друзья, надеемся еще услышать о вас, — сказал он на прощание.
— Можете наши имена не запоминать, они будут на слуху и языке каждого, — ответила Вендая.
— Смело, юная леди. Ожидаемо от архивариуса Аурума.
— Я просто говорю правду, — с этими словами она шагнула за ворота.
Гликерия вцепилась в Дариана и повисла у него на шее.
— Пиши мне, пока я здесь, хорошо?
— Хорошо.
— Обещай.
— Обещаю, — он мягко отстранился. — Прощай.
— Прощай.
Все уже пошли вперед по дороге, остался только Ирис. Он подкинул шапку в воздух и крикнул:
— Ждите, мы вернемся с принцессой!
Шапка упала на снег и Ирису пришлось поднять ее и отряхнуть. Он поклонился мужчине с усами и побежал за остальными, в это мгновение ворота с грохотом закрылись.
Лес был однороден. Деревья стояли плотно друг другу, только отсутствие листвы позволяло свету рассеиваться под голыми ветками и, отражаясь от снега, освещать всё вокруг. Дорога вытянутой лентой шла далеко вперед, не сворачивая и не изгибаясь. Путь был скучен и монотонен. Начал сказываться недосып и к обеду многие жаловались на отсутствие сил. Ерлин чувствовала, что иногда проваливается в сон, а Килан грозился вот-вот упасть в обморок, и Вендая объявила привал.
Около дороги они нашли небольшую полянку с поваленным деревом и тут же, скинув рюкзаки, упали на снег.
— А кто будет костер разводить? — спросила Вендая, тяжело дыша.
— Подожди секунду, я только вернусь на этот свет, — приподняв правую руку, сказал Ирис.
— И правда, дай отдышаться, — добавил Дариан.
— Поддерживаю задыхающихся, — Ерлин вскинула руки и тут же их уронила. Она облокотилась на рюкзак, не снимая лямок, и закрыла глаза.
Вендая достала мешок с вяленым мясом и передала Килану.
— Эй, а мне! — Ерлин подползла к нему и вынула из мешка горсть.
— Я думал ты умираешь, — поднял брови Килан.
— Угу, чтобы всё за меня съели.
— Мне возьми! — кинул ей в спину Ирис.
— Самому не судьба?
Ирис протянул руку:
— Не дотягиваюсь.
Ерлин дождалась, когда остальные возьмут свою часть и подошла к Ирису.
— Держи.
Он раскрыл мешок, быстро съел свою часть, запив водой, и перевел взгляд на Дариана.
— Эй, рыцарь, — Ирис кивнул на меч. — Есть будешь?
Дариан испуганно дернулся и взял из мешка несколько кусочков.
— Откуда боевые раны? — спросил Ирис и ткнул себе в кожу над бровью, там же из-под волос Дариана выглядывал синяк.
Ирис достал флейту и сыграл несколько нот.
— В дверной проем в ночи врезался, — бросил Дариан.
— Что-то произошло? — не поверив ответу Дариана, спросил Ирис и ухмыльнулся, — С чьим-то мужем подрался?
— Чушь не городи.
Флейта в руках Ириса треснула.
— Я иногда несу чушь. Иногда! Если я шут, то это не значит, что я не в своем уме. Никто не смеет попусту оскорблять меня или в чем-то обвинять, — выпалил он и его глаз задергался.
— Как же быстро тебя можно рассердить. Одно неправильное слово и уже вещи ломаешь. Флейту дай, — сказал Дариан.
— Мне твои подачки не нужны, — Ирис протянул ее Дариану, но тот лишь коснулся ее и даже в руки не взял.
Ирис с удивлением заметил, что флейта целая.
— Чего?
— Мои брат и сестра склонны рушить всё вокруг. Может и похлеще, чем ты. Мне часто приходилось за ними убирать.
— То есть ты просто пропустил мимо ушей всё, что я сказал.
— Мешок-то отдай, — неожиданно к Ирису подошел Алам и, забирая мясо, наклонился над его ухом и что-то прошептал. Ирис тут же взглянул на Вендаю, а Дариан вслед за ним. Она просматривала какие-то бумаги, пока Агнесса рассказывала рецепт какого-то пирога ей и Ерлин.
— Что происходит? — спросил Дариан.
— Я с тобой поссориться не успел, — выдохнул Ирис и что-то прошептал Аламу в ответ.
Тут Вендая попросила всех собрать свои вещи и оставшиеся силы и идти дальше.
Как только солнце коснулось горизонта группа взялась за расстановку палаток и приготовление ужина.
— Сегодня дежурят Ерлин и Агнесса! — крикнула Вендая, вбивая последний колышек.
— Ваш приказ был услышан! — откликнулась Ерлин.
Она беспардонно схватила Агнессу за локоть и повела к рюкзакам под навесом. Убедившись, что за ужин взялись Вендая крикнула:
— Мы с Киланом уже забрали палатку! Парни, кто спит один разберитесь сами!
— Я, — поднял руку Дариан.
— Это мне с Аламом спать? Нет, спасибо, — возмутился Ирис.
— Я с тобой не собираюсь.
— А кто предлагает? Я себе отдельную палатку заберу. Ты согласен, Алам?
— Мне всё равно, — ответил он.
— Ты ведь хотел бы дежурить с Ерлин? Обидно.
Алам с возмущением посмотрел на Ириса.
— Кажется, я раздражаю вас обоих, — пожал плечами Ирис и хихикнул.
— Ты меня не раздражаешь, — ответил Дариан.
— То есть мы будем в одной палатке, Ру-би? — улыбаясь, сказал Ирис.
Дариан сморщил нос.
— Оставишь меня с Аламом, я к тебе приползу. Хотя подожди… — он резко перестал улыбаться. — Я тебе противен?
— Господи боже. Любишь устраивать сцены или на нервах играешь, музыкант? Ты действительно невыносим.
— Приятно узнать. Спасибо, что сказал, я не учту твои пожелания. Ну что? Отдельная палатка моя?
Дариан молча кивнул.
— Какая щедрость! — улыбнулся Ирис.
— Народ, думаю ужин готов, — Ерлин добавила масла в котелок и перемешала кашу, — еще Гликерия подкинула нам вареную тыкву — к перловке самое то.
Все собрались у костра, Агнесса помогала Ерлин раздавать дымящуюся тыкву. Она презрительно кидала кусочки в тарелки, потом села между Вендаей и Ерлин, избегая взглядов других.
— Мне нужно кое-что рассказать вам, — начала Вендая, в руках она держала стопку сшитых бумаг, — не уверена, что вам это понравится… Точно не понравится. На каждого из вас я собрала информацию и составила досье.
У многих упало сердце, но никто не показал виду. По лицу Вендаи никогда не было возможно прочесть, что она думает и было неизвестно знает ли она про взлом архива и кто в этом участвовал или нет.
— Кроме Килана, — продолжала она, — у него только один листок и в основном это список рейсов из торговой компании.
— Я всю жизнь пробыл в море и большинство моих сокомандников мертвы, так что не удивительно. Но зачем ты это сделала?
Вендая раздала листы с именами.
— Для моей и вашей безопасности. Нужно было проверить есть ли у вас судимости и подозревали ли вас в каких-то преступлениях, — неловко, словно стыдясь, сказала она и уставилась в кашу.
— Ты думаешь, что это простительно лезть в чужую жизнь? — спросил Ирис, в его голосе звучала претензия.
— Иногда этого требуют обстоятельства, — ответила Вендая и неожиданно спросила: — Что такое, Дариан? Хочешь что-то спросить?
В эту секунду улыбка Вендаи показалась ему чрезмерно слащавой и мягкой, словно она что-то скрывала за собой, но он не мог понять что. Ему казалось нечестным, что она может так легко читать людей, а сама непроницаема, как фарфоровая кукла.
— Нет, — коротко ответил он и отвернулся.
— Ты говоришь тут о судимостях, но насколько законно была получена эта информация? — сказал Ирис
Перед Вендаей вспыхнул костер, от кинутых в него бумаг. Все последовали его примеру, только Ерлин не понимала зачем это делать, но всё же аккуратно толкнула листы в огонь.
— Расспрашивать людей запрещено?
— Кого конкретно ты спросила про меня?
— Я сама не спрашивала, но… — она достала блокнот, — могу найти, если это важно.
— Буду благодарен. Если сделанного не воротишь, то я хотел бы знать хотя бы имена.
— Шалфей, Пион, Асфодела, Хойа кинул в моего человека пирожное и ничего не сказал, а Финехас Хатем уже прогнал со двора с отборными проклятиями. После он поговорил с какой-то женщиной, которая опровергла всё, что говорили до этого придворные. На ее рассказе и была написана большая часть досье. Как я позже выяснила, по описанию это была Дея Яснокрылая, такая важная персона вызывает доверие.
— Тварь, — вырвалось у него.
Теперь все встало на места. «Место рождения: Неизвестно. Родители: Неизвестно. Ненадежен, раздражителен, слишком громкий, разрушает всё вокруг, не видит границ. Считает, что Бог только создал мир, а за людьми не следит и на них ему всё равно...» — еще на разговоре про веру стоило всё понять. А сколько раз Эверард возмущался, что опять какая-то информация утекла в народ. Самому Ирису несколько раз за это доставалось. Теперь нужно только написать письмо и приложить к нему досье, которое только что сгорело в костре.
— У тебя ведь дома есть копии, я уверен.
— Да.
— Больше нигде эта информация не написана?
— Нет.
— Тогда отправь досье обратно в Монтис, я приложу письмо.
— Никаких проблем, — кивнула Вендая.
— Что сделано, то сделано. Я спать, — весело проговорил Ирис, и начал голыми руками складывать угли из костра в железную чашу.
— Ты умеешь так делать, — восхитилась Ерлин, — я думала дворцовым это не нужно.
— Я не во дворце родился. В детстве тоже иногда в палатках ночевал, когда ходил на охоту или по грибы и по ягоды.
— А я вот всё детство в лагере прожила. Чем ближе человек к природе, тем лучше.
— Только от костра потом вся одежда пахнет, — добавил Дариан.
— Такого не помню. Давно это было.
— Еще успеешь до самой печени пропахнуть, — сказала Ерлин.
Но ведь никогда не пропахнет. Он захотел возразить, она же не лишена обоняния и должна была чувствовать какой во всем замке стоит цветочный смрад. Ирис неловко потер кулаком глаза. Весь этот разговор напоминал о том месте, которое он занимал в мире, о его положении от которого он не может самостоятельно отказаться. Его судьба давно не была подвластна ему, а всё вокруг хотело ежесекундно напоминать ему об этом. Не нужно было даже тыкать лицом, оно было в его собственном теле, которое не выбросишь. И он чувствовал взгляд Дариана и знал, что он выражал и это последнее, что он хотел сейчас видеть.
— Всем спокойной ночи, а двум прекрасным дамам счастливо не спать, — провозгласил Ирис, нахватал последние угли и убежал к своей палатке. Алам протер снегом тарелку и последовал его примеру.
Дариан же направился к Агнессе.
— Можно с тобой поговорить? — спросил он.
— Дариан, я же спросила тебя, ты ответил «нет», подожди… — сорвалась с места Вендая и схватила Дариана за руку.
— Да, давай, — неожиданно ответила Агнесса и встала, — у меня тоже к тебе есть один разговор. Ты первый.
Вендая с непониманием отступила. Агнесса среагировала не так плохо на ее признание, как могла бы, но сейчас перечить ей было безрассудно.
— Спасибо, — удивленный ее согласием, сказал Дариан. — Я хочу попросить у тебя прощения за тот раз. Я не должен был тебя трогать, а уж тем более хватать без разрешения. Я поддался эмоциям, повел себя глупо, грубо и по-детски.
По Агнессе было видно, что через себя переступать она не собирается.
— Я не требовала от тебя извинений, следовательно я их не принимаю. Ты лишь пытаешься добиться моего расположения для известных целей. Вы все такие, не пытайся стелиться передо мной — мне всё равно.
Дариан нервно улыбнулся.
— «Вы все» — кого ты подразумеваешь?
— Мужчины. В ваших похотливых мозгах всегда крутится одна мысль, порожденная инстинктами. И у некоторых, да, не у всех, она настолько всеобъемлюща, что вы не видите ничего плохого в том, чтобы пойти на насилие. Поэтому вы отвратительны, поэтому вы страшны.
— И ты была замужем.
— Девушек с рождения держат в неведении. Многое осознаешь, когда кольцо уже несколько лет на пальце. Но он был другим, я люблю его по сей день. И никого, и никогда я не буду любить так сильно. Так что да, была. За Миланом Брамея. Знаешь его?
— Милана Брамея? — что-то странное промелькнуло в лице Дариана. — Нет.
— Правда? Может тогда его брата знаешь?
— С чего бы?
— Имя Николай Брамея ни о чем не говорит?
Дариан улыбнулся.
— Я не знаю этих людей.
— То есть моя фамилия тебе не знакома?
— Нет. Сейчас впервые ее услышал. Красивая.
— Почему ты прицепился конкретно ко мне?
— Хорошая внешность и ум. В моем вкусе.
— А если честно?
— Нужны еще причины?
— Это была идея Гликерии?
— Что?
— Она-то про братьев знает!
— Кто будет спать под ор?! — раздалось из палатки Ириса. — Я забил дежурство на завтра! Если кто-то не даст мне поспать, вместо меня сидеть будет! Разбирайтесь шепотом, если так хочется!
— Тогда спрашивай Гликерию, мне откуда знать про них? Я мало с кем знаком из ее друзей, тем более из Ладоны. И с чего ты решила, что можешь устраивать мне допрос? Тебе же неприятно со мной разговаривать. Или когда это нужно тебе, то можно? Я спать. Спокойной ночи.
Дариан резко развернулся и ушел.
— Тогда и мы с Кила… — начала Вендая и уставилась на пустое место, — Где Килан?
— Он уже давно свалил. Даже углей набрал, так что можешь не брать, — ответила Ерлин.
— Вендая, — строго спросила Агнесса, — он говорил правду? Дариан, — в ней всё еще витало легкое недоверие к Вендае, но она не могла не попытаться узнать.
— Ну… не могу точно сказать. Я не касалась его всё время.
— Он врал. Я уверена.
— Извинился он искренне.
— Как мило. Тогда ты должна была заметить, если что-то изменилось — на контрасте, — сказала Агнесса, — Что после извинения?
— Прости, не знаю, — Вендая невинно улыбнулась.