Часть 13 "Это всё, что нужно для счастья"
Кассандра проснулась с теплым, трепетным предчувствием счастья, словно солнечный луч коснулся её души. Вдохновленная этим чувством, она принялась за уборку. Среди вороха вещей ей попалась старая коробка – хранилище воспоминаний. Перебирая сокровища прошлого, она наткнулась на потрепанную Карту Мародеров и старый альбом, посвященный ее тайной страсти – близнецам Уизли.
"Чем отличаются Фред и Джордж? Какой у них рост?" – шептала она, погружаясь в записи. "Сегодня я узнала, что они обожают булочки с корицей… Рост близнецов – сто восемьдесят сантиметров". Перевернув страницу, она замерла, разглядывая фотографию Фреда и Джорджа в квиддичной форме. В их юных лицах читалась беззаботная радость, от которой сжималось сердце.
Внезапно чьи-то сильные руки обвили ее с двух сторон. Теплые объятия любимых мужей заставили ее вздрогнуть от нежности.
– Следила за нами? – прозвучал над ухом смеющийся голос Фреда.
– Да, мои дорогие. Пока мы учились, я собирала о вас каждую крупицу информации. Только так я могла вас различать, – ответила Кассандра, чувствуя, как к горлу подступает волна тепла.
– Вильям и Стефан уже едят, я разогрел им завтрак, – сообщил Джордж.
– А я покормил Ремуса, – добавил Фред.
– Спасибо вам, мои любимые, – прошептала Кассандра, прикрывая глаза от нахлынувших чувств.
– Через девять месяцев наша семья станет еще больше, – нежно проговорил Фред, прижимаясь щекой к ее волосам. – Как назовем нашу девочку?
– Я думала об Илоне, Бьянке или Эмилии. Что скажете? – спросила Кассандра, робко улыбаясь и чувствуя, как внутри нее зарождается новая жизнь.
– А как насчет Николь? – предложил Джордж, в его голосе звучала надежда.
– А если Эрика? – спросил Фред, его глаза светились любовью и предвкушением.
— Мне так нравится ваш вариант, — прошептала Кассандра, в её голосе звучала нежность и надежда. — Пусть имя для нашей девочки придумают её братья, это будет так трогательно.
— Хорошо, детка, — с любовью согласились Фред и Джордж, их голоса слились в унисон, словно подтверждая неразрывную связь между ними.
— Через четыре дня у вас день рождения, и у наших сыновей тоже, — улыбнулась девушка, прижимаясь крепче к своим мужьям, словно ища у них защиты от бури эмоций, бушующих в её сердце.
— Что подарим нашим сорванцам? — спросил Фред, в его глазах плескалась отцовская гордость и любовь.
— Может, карту Мародёров? — предложил Джордж, в его голосе звучала озорная искра, но за ней скрывалась глубокая привязанность к своим детям.
— Да, это замечательная идея, — согласилась Кассандра, её сердце переполнилось теплом от мысли о том, как обрадуются мальчики.
— А для вас у меня уже готов подарок, мои любимые, это сюрприз, — прошептала Кассандра, и в каждом её слове звучала бесконечная благодарность и любовь, связывающая их в единое целое.
— Мама! — вырвалось у Стефана и Вильяма в унисон, когда они, задыхаясь от восторга, ворвались в комнату.
— Что случилось, мои хорошие? — обеспокоенно спросила Кассандра.
— Ремус… Ремус начал ходить! — сбивчиво выдохнул Стефан, его глаза сияли неподдельной радостью.
Сердце Кассандры затрепетало. Фред и Джордж бережно помогли ей подняться, и они все вместе, охваченные волнением, направились в детскую. Там, у кроватки, словно маленький герой, стоял Ремус, его крошечные ручки судорожно вцепились в перила. Он покачнулся, но удержался, и медленно, неуверенно переставляя ножки, сделал свой первый шаг.
— Ма… ма… — прошептал малыш, поворачивая головку в сторону двери. В его голосе звучала робкая надежда.
— Да, солнышко мое, иди ко мне, — прошептала Кассандра. Она опустилась на пол, протягивая к нему руки. Фред и Джордж, а следом и сыновья, последовали за ней, образовав любящий круг вокруг маленького Ремуса.
Малыш медленно развернулся, обводя всех своими огромными, карими глазами, полными удивления и восторга. И вдруг, озаренный улыбкой, он потянулся к Стефану и Вильяму. Не удержавшись на ногах, он упал, но продолжал тянуть к братьям свои маленькие ручки, тихонько всхлипывая от счастья. Шестилетние Стефан и Вильям, растроганные до глубины души, одарили его лучезарными улыбками, полными любви и гордости за своего маленького братика. В этот момент время словно остановилось, запечатлев в их сердцах мгновение чистой, безусловной любви.
Четыре дня спустя. Джордж и Фред, словно два настоящих отца-медведя, оберегали Вильяма и Стефана на прогулке, пока Кассандра, дома, готовила сюрприз, наполненный любовью. Джинни и Гермиона, словно ангелы-хранители, присматривали за Ремусом, Молли, с материнской заботой, колдовала над праздничным угощением, Артур, Рон и Гарри, с энтузиазмом юности, украшали дом, а Билл и Чарли, вернувшиеся издалека, привнесли тепло домашнего очага.
Когда они вернулись, Фред и Джордж, с нежностью, начали освобождать сыновей от курток, торопясь окунуться в домашнюю атмосферу.
— Зай, мы дома! — крикнул Фред, но в ответ лишь тишина, звенящая, словно натянутая струна.
— Кис? — позвал Джордж, и снова тишина, давящая, словно груз на сердце.
— Мам! — завопили Стефан и Вильям, но их голоса растворились в молчании.
Они вошли в гостиную, и вдруг, словно по волшебству, зажглись свечи на праздничном торте, освещая лица, полные любви и ожидания. Кассандра, с трепетом в сердце, обняла своих сыновей, и одарила мужей поцелуями, полными благодарности и нежности.
— С днем рождения вас! — прогремел дружный хор голосов, и в воздух взметнулся вихрь хлопушек и смеха.
Веселье только начиналось, все ликовали и радовались, но сердце Кассандры разрывалось между радостью праздника и тревогой за Ремуса. Он часто просыпался, плакал, и материнское сердце не позволяло ей надолго отлучиться от него.
— Милая, — прошептал Джордж хриплым голосом, полным заботы, — мама предлагает, чтобы дети поехали с ней на день, мы отдохнём…
— И ты тоже, а завтра днем заберём их, — закончил Фред, и в его глазах читалась надежда.
Кассандра, с любовью в глазах, кормила Ремуса из бутылочки, и в её душе боролись сомнения и усталость.
— Даже не знаю, мне будет неспокойно, — прошептала она, и в голосе звучала тревога, — а если что-то случится?
— С Молли они точно не пропадут, — ответил Фред, стараясь успокоить её, — ты согласна?
— Ох, даже не знаю, — прошептала девушка, в голосе её звучала тихая усталость.
— Ты замечательная мать, Кас. Ни на шаг не отходишь от детей, словно оберегаешь их от малейшей беды. Но даже самому любящему сердцу нужен отдых, особенно сейчас, когда ты носишь под сердцем еще одну жизнь, — мягко сказал Джордж, в его глазах отражалась глубокая забота.
— Нашу доченьку, — просиял Фред, и в его улыбке было столько нежности, что она согревала все вокруг. — Маленькая кошечка, — промурлыкал он, прижимаясь щекой к её волосам.
Кассандра нежно поцеловала Ремуса в лоб, и мальчик, ощутив материнское тепло, расцвел в ответной улыбке, в его глазах плескалась безграничная любовь и доверие к этой женщине, готовой отдать за него все на свете.
— Хорошо, — прошептала Кассандра, и в голосе её звучала нежность, такая, что сердце сжималось от любви. — Фредди, Джорджи, помогите собрать вещи Вильяму и Стефану. Не забудьте тёплые кофты. А я… я позабочусь о вещах Ремуса.
Фред и Джордж, их лица, словно отражения друг друга, озарились тихой преданностью. Они осыпали Кассандру лёгкими поцелуями в щёки, каждый – молчаливым обещанием заботы и защиты. И, полные решимости облегчить бремя её материнского сердца, они направились в комнату старших сыновей, неся в себе тепло домашнего очага.
Собрав сыновей, Кассандра, с нежностью прижимая к себе спящего Ремуса и сумку с его вещами, повела их вниз. Джордж и Фред, подхватив пожитки восьмилетних сорванцов, последовали за ней.
— Ура! К бабушке Молли! Наконец-то! — звонко пронеслось в унисон от Стефана и Вильяма.
Молли и Артур, одарив внуков теплыми улыбками, усадили их в автомобиль, заботливо размещая рядом дорожные сумки. Кассандра вышла на крыльцо и, наклонившись к окну, тепло напутствовала:
— Слушайтесь бабушку Молли и дедушку Артура, мои хорошие.
— Хорошо, мама, — ответил Стефан, одарив ее лучезарной улыбкой.
— А мы полетим на этой машине? — с надеждой и озорным огоньком в глазах спросил Вильям, предвкушая приключение.
— Моя ласточка, когда-то простушка, теперь умеет взмывать в небеса и растворяться в воздухе, словно призрак, — с лукавой улыбкой произнес Артур.