Мортем

Ⅰ

Лея рассматривала вариант анонимной отправки письма, но рассудила, что такая мера не имеет смысла для человека, который просит о личной встрече. Она даже не стала создавать новую почту, за что многие назвали бы ее поступок легкомысленным и беспечным. Выдохнув, Лея начала набирать текст:

"Здравствуйте, Виктор, я связываюсь с вами не для того, чтобы запугать или шантажировать, у меня лишь спортивный интерес, я ничего против вас не имею.

Перейду к делу. Мне удалось найти документы, которые разоблачают вас и вашу деятельность. Я знаю, что и «Мортем», и «Дай лапу», и медицинский центр «Салус», и морг на улице Седых так или иначе связан с вами и с вашим погибшим другом Каратаевым Георгием. Я знаю, что вы проводите эвтаназию в «Салусе», а договоры заключаете в «ритуальных услугах».

Я знаю, что ваша дочь Клариса на протяжении многих лет тайно встречается с Евгением, сыном Константина, и что об этом осведомлен весь персонал: Агата, Георг, Марго, Ричард и Раиса (если, конечно, под персоналом подразумевать только работников «ритуальных услуг»).

Вы, наверное, не понимаете, зачем я все это пишу, но я просто хочу встретиться с вами, потому что данное дело произвело на меня сильное впечатление.

Я уже около трех месяцев изучаю ритуальные услуги изнутри, и снаружи, и не хочу останавливаться на достигнутом. Все, что мне нужно — полная история «Мортема», но не потому, что я хочу вам помешать, чисто из спортивного интереса, как я уже говорила.

Думаю, вы понимаете не хуже меня, что даже если я получу информацию, мне все равно никто не поверит или попытается заткнуть мой голос. Просто назовите место и время, и я приеду туда".

Лея нажала на кнопку «Отправить» и отложила ноутбук в сторону.

Она нервничала, ее немного потряхивало. Лея взяла на руки котенка, чтобы тот оставался под ее надзором, и пошла с ним на кухню.

— Извини, парень, но я не могу не закурить, — сказала она, доставая сигареты из ящика кухонного гарнитура.

Лея ругала себя за то, что сорвалась, но сейчас ничто не могло унять эмоции так быстро и безболезненно, как пара любимых тонких сигарет. Докурив их, Лея обратила внимание на котенка:

— А тебе нравится запах, как я вижу. Такой умиротворенный сидишь. Обещаю, это последний раз, когда я курю при тебе, — после слов Леи котенок запищал, развеселив ее этим.

— Где-то через час дождь должен закончиться, — продолжила она, — я не выдержу, если буду сидеть здесь в ожидании ответа. Давай начнем собираться к ветеринару?

Лея подошла к котенку и села на корточки, снова разглядывая его мордочку.

— Нужно дать тебе имя, да? Мне же как-то надо представить тебя доктору, — она какое-то время сидела перед котом и перебирала в голове самые разные имена

Внезапно ее осенило:

— А как тебе имя Рамон? Так звали одного из лучших людей, каких я знала. Если бы я верила в перерождение душ, то сейчас бы посчитала, что ему все-таки удалось стать котом. Хах. Как по мне, душа человека жива, пока о нем помнят, и поэтому, в память о моем мечтательном друге, я назову тебя Рамон. Теперь, наверно, отдать я тебя никому не смогу, ты же этого добивался? — она почесала у кота за ушком, затем поднялась и начала планировать весь предстоящий день, стараясь унять бесконечный поток неразборчивых мыслей.

Собрав волю в кулак, Лея не стала проверять почту вплоть до прихода домой. Она вернулась в квартиру к половине четвертого. В одной руке Лея держала большой пакет со всем необходимым для питомца, в другой — переноску, в которой истошно мяукал недовольный и озябший котенок.

Сначала Лея провела все необходимые профилактические водные процедуры с маленьким Рамоном, затем покормила его и распаковала новые игрушки. Разговор с хозяином квартиры Лея оставила напоследок, потому что чувствовала, что он будет долгим и изнурительным.

И действительно, ей пришлось улаживать этот вопрос около получаса, но переговоры о согласии, как считала Лея, были куда лучше отказа, поэтому ей не было неприятно, хотя, конечно, она заметно вымоталась. То ли виновником окончательного решения стало красноречие Леи, то ли ее чистоплотность и безукоризненная платежеспособность, но арендодатель все-таки поддался на уговоры и разрешил оставить кота, выставив, в свою очередь, ряд условий, на которые Лея с охотой согласилась.

Закончив дела с новоиспеченным соседом, Лея начала приводить в порядок и себя: она приготовила легкий салат со свежими овощами и сварила небольшую порцию куриного супа с лапшой. Лея хотела написать Ричарду, но посчитала, что пока не готова его тревожить, полагая, что его психологическое состояние никак не могло наладиться за несколько часов.

«Нужно дать времени время», — вспомнила Лея, убеждаясь, что ход ее мыслей правильный.

Перед ней встал выбор: пойти позаниматься спортом или связать что-нибудь простенькое на продажу. Лея остановилась на втором варианте, но пережитый стресс, погода и хлопоты с котом все-таки дали о себе знать. Лея сама не заметила, как провалилась в сон.

А тем временем, новое входящее письмо на ее почте ожидало ответа.

***

Виктор проснулся в 6:30 утра. По природе он не был жаворонком, но в силу обстоятельств ему пришлось научиться рано вставать, и это впоследствии стало его укоренившейся привычкой.

Мужчина жил за городом в просторном, но не в роскошном доме. В 9:00 приходила домработница и обычно проводила в доме 3-4 часа, а затем удалялась до следующего дня. Помимо прислуги на территории дома постоянно дежурил охранник, но ни с той, ни с другим Виктор либо не общался совсем, так как его подолгу не было дома, либо мог обмолвиться лишь парой стандартных вежливых фраз, которых вполне хватало для поддержания приятной атмосферы.

Один раз, а если повезет, то и два раза в неделю к Виктору заходила дочь Клариса, разговор с которой вечно начинался с обсуждения похоронного бюро и ритуальных услуг, а заканчивался сетованием старика на то, что Клариса продолжает откладывать свою жизнь на потом и ставит приоритеты фирмы выше собственных. Виктор также не стеснялся язвить на тему Евгения, причин ненависти к которому у него было настолько много, что Виктор предпочитал молчать о них, чем объяснять дочери, почему Евгений — самая неудачная пара, которую она только могла для себя найти. В такие моменты Клариса переставала быть строгой начальницей и становилась маленькой девочкой, у которой нет возможности противостоять своему грозному отцу.

Иногда Виктор принимал у себя старых друзей, но чаще предпочитал навещать кого-либо сам. Последними посетителями его дома была семья, живущая по соседству, а в частности, маленькая девочка, к которой старик привязался в силу тоски по своим неродившимся внукам. Глядя на нее, Виктор вспоминал о том, что за всю жизнь он совершил только две серьезных ошибки: не согласился завести второго ребенка и рассказал Кларисе, кем работает на самом деле.

С того момента, как Клариса заинтересовалась делами Виктора, у него становилось все больше свободного времени: сначала она взяла на себя всю ответственность за ритуальные услуги, затем занялась вопросами морга, а в дальнейшем взяла под контроль сотрудничество с медицинским центром. Единственное, что осталось у Виктора — ветеринарная клиника, в которой он был полноправным и единственным владельцем. Клариса и ее пыталась взгромоздить на свои плечи, объясняя свое желание наличием связи между клиникой и ритуальными услугами, но Виктор и так уже жалел о том, что втянул в ритуальные услуги свою дочь, а поэтому категорически отказался. Теперь, когда он давно вышел на пенсию, клиника стала в некоторой степени отдушиной для него. Виктор все чаще вкладывал средства в благотворительность и питомники, даже думал об открытии своего собственного. Он не пытался таким образом загладить вину за дела прошлого, наоборот, все свои жизненные поступки Виктор считал исключительно благородными и желал совершать их вплоть до последнего дня, который способен провести в сознании.

Новый день не предвещал никаких сюрпризов. Каждое утро Виктор начинал с плавания в бассейне. Он любил плавать, пока все спали, потому что никто не мог его отвлечь звонком или неожиданном визитом. Мысли о руководстве отчего-то все чаще вызывали у него тоску. При всей любви к ветеринарной клинике Виктор полагал, что его время проходит, и скоро ему придется отдать бразды правления, а самому уйти на покой.

Он был готов к переменам даже сейчас, если бы только знал, кому оставить нажитое за годы имущество. Клариса всегда стояла последней в его списке на наследство. Все лучшее детям, но даже у этой медали две стороны. В последнее время он ловил себя на мысли, что легче избавиться от ритуальных услуг совсем, чем найти нового человека и передать ему дело. Подходящие люди не берутся из ниоткуда. Их готовят годами, вводят в курс дела, помогают прощупать почву и влиться в атмосферу. Может, не только поэтому бизнес переходит из поколения в поколение? Но дело делу рознь, ритуальные услуги выбивались среди всех известных примеров.

Размышляя о «Мортеме», Виктор успел принять душ после бассейна, переодеться и впустить домработницу, которая пришла вовремя минуту в минуту и сразу начала готовить завтрак.

Виктор собирался посетить врача. Каждый раз он проходил осмотр по разным причинам: то возникали проблемы с сосудами и кровообращением, то мучили боль в суставах и ломота в теле, то приходили плохие анализы крови, которые Виктор сдавал с особой частотой.

На этот раз у него появилось покалывание в сердце. Больше всего Виктор опасался проблем с сердцем и мозгом, поэтому занимался их диагностикой каждый раз, когда какой-либо из этих органов начинал беспокоить.

Виктор ненавидел свой возраст. Иногда он порывался стать клиентом ритуальных услуг втайне от дочери, но его удерживала надежда на счастливое будущее для Кларисы и по-прежнему пустующее место владельца ритуальных услуг, которое нужно было кому-то передать.

Сообщение от неизвестного адресата пришло Виктору в 13:02. В тот момент он только возвращался домой от врача, поэтому не стал проверять почту в дороге.

Когда он вернулся, домработница выполнила все поручения на день и поспешила удалиться, оставив его в одиночестве. Виктор переоделся, воспользовался кофемашиной и решил прочесть последние новости. С чашкой в руке он прошел в кабинет и сел на деревянный стул, выглядевший старше самого Виктора.

Какое-то время он бесцельно блуждал в сети, но затем что-то напомнило ему о непрочитанном письме, и Виктор с полной уверенностью, что это снова какой-то спам, без особого энтузиазма открыл его. Содержание письма и прикрепленные к нему раздобытые файлы в доказательство и без того очевидной правды вызвали у Виктора неподдельный интерес. Его подкупила смелость девушки, которая не стала писать с чужой почты и четкость формулировок в тексте. И все же Виктору показалось, что она была неопытна и, вероятно, молода, но, конечно, он мог и ошибаться.

Его удивило то, как вовремя иногда что-то случается. Он без колебаний собирался принять предложение незнакомки, но все-таки решил дать ей шанс.

Ⅱ

Лея открыла глаза, не понимая, что происходит и где она. Такое бывает во время вечерней дремы, особенно когда выходит крепко и надолго заснуть. Лею разбудил жалобный писк. Она не учла, что маленький Рамон все еще не был приучен к туалету.

Ругая саму себя, она поднялась и начала убираться. От ее прежней решимости не оставалось ничего, в голове стоял туман, ранее произошедшее казалось сном.

На часах было около восьми вечера. Лея обнаружила, что все как будто одновременно захотели с ней связаться, но, к счастью, ограничились лишь сообщениями и не стали прибегать к звонкам.

Внезапно по телу Леи будто прошел электрический разряд. Безразличие сменилось любопытством, а оно, в свою очередь, страхом.

«Он мне ответил почти сразу. Я полдня его игнорирую», — с ужасом подумала Лея. Только сейчас она стала понимать, как безответственно отнеслась к своему решению. Дальнейшее молчание казалось Лее верхом неприличия, потому она, чтобы не терять больше ни минуты, поборола новый приступ трусости и начала читать ответ на ее послание.

Дорогая Лея, я с радостью приму вас у себя в доме и отвечу на все ваши вопросы! Надеюсь, вы понимаете всю серьезность и риски этой встречи. Если же нет, то я скажу вам вот что.

«Я даю вам возможность отступить от вашего желания встретиться. За вами не будет вестись наблюдение, вашей жизни ничто не станет угрожать. Просто оставьте это мое письмо без ответа, и я все пойму. Я не давлю на вас и ни в коем случае не пытаюсь напугать. Раз вы уже смогли добиться таких результатов, значит должны обладать необходимым мышлением и образованием, чтобы понимать: ваш положительный ответ — это точка невозврата, откуда есть только одна дорога.

Надеюсь, вы примете правильное решение.

С уважением,

Ценер Виктор Генрихович»

Лею обдало холодным потом. В животе закололо от волнения.

«Он прав! Он чертовски прав! Как я могу предлагать ему встречу и надеяться на то, что спокойно уйду оттуда?! Он мне расскажет все секреты «Мортема», он же меня в собственный дом приглашает... — первое, что подумала Лея. Затем в ее голове пронеслась другая, более спокойная мысль, — а зачем ему соглашаться мне все рассказывать, если он планирует избавиться от меня в конце разговора? Нет, это глупо. Если бы он просто хотел от меня избавиться, то не стал бы тратить время на ответ. А тут совсем другое. Может, я могу быть ему чем-то полезна? Пойти к Ценеру — значит принять его условия, какими бы они ни были, но разве этой цели я добивалась?»

Кто-то принял бы окончательное решение незамедлительно, но Лея колебалась. Она не хотела никак связывать жизнь с «Мортемом», но ритуальные услуги могли оказаться ее первой и последней серьезной тайной, разгадку которой Лея могла так легко не узнать вовсе. Сейчас она задавала себе вопрос: «Чего я хочу на самом деле? Стоит ли одна большая тайна множества крошечных? Зачем я вообще чему-то училась, если моя цель состояла совсем не в этом?» Лея не могла собраться с мыслями. Она решила, что еще не успела отдохнуть от проведенной в «Мортеме» ночи и что ей нужно с кем-нибудь обсудить все это.

***

Хандра Ричарда так и не прошла к концу дня, даже несмотря на время, которое он провел наедине с собой, поэтому он был очень рад предложению Леи увидеться. Его нисколько не смутила такое скорое желание встречи, почему-то он считал, что им сейчас как никогда раньше стоит держаться вместе.

Через полчаса, постояв в небольшой пробке, Ричард приехал на место. Он заскочил в ближайший продуктовый и, по просьбе Леи, взял ей, а заодно и себе, пару бутылок пива и сушеную рыбу с чипсами.

«Думал ли я, что мы станем так близки?» — без тени иронии подумал Ричард, стоя на кассе и глядя на покупки.

Когда он переступил порог квартиры Леи, та любезно взяла у него пакет из руки, пошла на кухню и занялась приготовлениями к предстоявшему вечеру.

— Мне кажется, или я вижу переноску для кота? — спросил Ричард, обратив внимание на небольшой ящик в коридоре.

— Если ты пройдешь на кухню, то увидишь и самого кота, — прокричала в ответ Лея.

— С каких пор у тебя есть кот? — Ричард прошел, куда сказала Лея, и увидел котенка, сидевшего на одном из стульев у стола.

— С сегодняшнего дня, — с улыбкой ответила она, развернувшись к Ричарду, — увязался за мной утром, когда шла домой. Его зовут Рамон.

Ричард с удивлением поднял брови.

— Интересный выбор имени.

— Да-а, — протянула Лея, — понимаешь, я в шутку сказала Рамону, что, если вдруг реинкарнация существует, то я надеюсь, что он станет котом в следующей жизни. До сих пор я не воспринимаю эти слова всерьез, но совесть не позволила бы мне назвать его как-то по-другому.

— Хм-м, — протянул Ричард, подойдя к крану, чтобы вымыть руки.

Он не хотел уверять в существовании реинкарнации скептически настроенную Лею, но про себя удивился этой истории. В ней явно было что-то непростое.

Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга каждый со своим напитком в руке.

— И что же ты натворила? — спросил Ричард, наблюдая за неестественным поведением Леи: она то и дело отводила глаза и грызла кожу вокруг ногтей. Лея еще никогда не выглядела перед ним такой нервной.

— Кое-что очень глупое, — ответила Лея, не отрываясь от своих пальцев.

— Насколько глупое? — настороженно уточнил Ричард.

Лея остановилась, выдохнула и сделала несколько больших глотков пива, прежде чем ответить.

— Я написала Виктору со своей почты с просьбой о встрече, — сказала она, закрыв лицо ладонью.

— Я же предупреждал тебя, — с осуждением сказал Ричард, явно недовольный этим поступком.

— Ты меня не предупреждал! Ты лишь спросил о том, что я буду делать дальше...

— И, как я вижу, долго ты над этим не думала, — перебил Ричард, но затем замолчал. Через несколько минут он добавил, — ну и что тебе ответил Виктор?

— Хах... Написал, что не против встретиться, но дал мне шанс отступить, потому что если я соглашусь, то типа не смогу вернуться к прежней жизни.

На лице Ричарда не дрогнул ни один мускул. Он считал ответ Виктора вполне предсказуемым и предусмотрительным.

— А чего ты еще от него ждала? Что он тебе расскажет о «Мортеме», а потом отпустит, как будто ничего не было? Для умного человека ты совершаешь иногда большие глупости. Я, конечно, знал, что ты будешь что-то такое предпринимать, но чтобы писать Виктору напрямую... Ты, видно, не понимаешь, что делаешь.

— Я не знаю... Я всегда хотела быть посвященной в какую-то тайну и... — Лея осеклась и замолчала.

— А я думал, ты всегда хотела быть следователем, ну или хотя бы частным детективом. Так чего же ты хочешь на самом деле? Думаю, ты и сама понимаешь, что у Виктора к тебе явно есть интерес.

Лея ответила Ричарду молчаливым кивком, затем сделала несколько глотков пива.

— В этом и проблема, — наконец сказала она, — я не знаю, чего хочу. Я думала, что знаю, но я не знаю, поэтому я и рассказываю все тебе.

— Это прекрасно, но я не ты, и я не могу тобой управлять. Единственное, что я хочу сделать, не то, чтобы дать совет... Скорее предостеречь тебя.

Лея повернулась к Ричарду, показывая готовность выслушать его.

— С каждым днем работы в «Мортеме» я все больше осознавал, насколько хорошо подходит название этому месту. Знаешь, что объединяет всех сотрудников ритуальных услуг? Мы все одиноки. Я, Рая, Марго, Клариса, — Ричард разгибал пальцы левой руки, перечисляя имена, — и, я уверен, сам Виктор. Лишь Агата с Георгом более-менее счастливы, да и то, это лишь случайное стечение обстоятельств. Я хотел узнать правду о Веронике, чтобы освободиться и жить дальше, я хотел открыться новым отношениям, но я понятия не имею, с чего начинать. Я не могу никому рассказать о том, чем занимаюсь в «Мортеме», потому что... Ритуальным услугам не нужна лишняя реклама. Они доступны только тем, кто реально нуждается в этой помощи. Люди, как-либо связанные с ритуальными услугами, самостоятельно защищают «Мортем» от утечки информации. Раньше я думал, что Виктору приходится давать взятки кому-то во власти, чтобы держать свою деятельность в тайне, но теперь я в этом не уверен, честное слово. «Мортем» затягивает в себя каждого, кто там появляется. Я полюбил свою работу с первого же дня и, при всех ее изъянах и недостатках, не хочу оттуда уходить. Я будто начал наблюдать за жизнью с другой стороны и, если ценой этому стало одиночество, то значит, я самостоятельно выбрал его, — Ричард рассказывал Лее то, в чем долго не признавался самому себе. Ему понадобились месяцы, чтобы принять всю эту ситуацию. Лея слушала Ричарда не перебивая, и ответила ему, как только убедилась, что тот закончил.

— Почему ты так категоричен? Если остальные несчастны — это не значит, что и ты будешь таким.

— Неважно, каким буду я. Речь сейчас о тебе. Неужели ты готова поставить на своей жизни крест? И ради чего? Ты даже не знаешь, что именно Виктор хочет от тебя.

— Я не могу объяснить почему, но чувствую непреодолимое желание связаться с ним. Чем больше я взвешиваю решение, тем больше склоняюсь к тому, что должна ответить Ценеру.

— Так вот какая у него фамилия? Ладно, это не важно, — по лицу Ричарда было заметно, что он устал. Он понимал, что не сможет донести ей мысль, если будет от нее скрывать главную причину, почему он не хочет больше видеть Лею в стенах «Мортема».

— Есть еще кое-какая причина, почему я не смогу уволиться, даже если захочу. Около полугода назад ко мне приходила мысль поработать на себя. Я думал об офисе, где буду сидеть один и ни от кого не буду зависеть. Поделился этой мыслью с Раей, и та начала меня отговаривать увольняться из «Мортема», причем была такой взволнованной, хотя я не видел повода для этого, я же не решил тогда всерьез уходить. Я никогда ее раньше такой не видел. А ты, думаю, догадываешься, что ее тяжело выбить из равновесия. Наконец, она рассказала мне о том, что в ритуальных услугах происходит какая-то «чертовщина». Поверь, слышать такое от Раи не то чтобы странно, скорее это пугает. Она начала мне показывать прошлых работников ритуальных услуг и, угадай, что было общего между ними? — Ричард ответил сразу же, не дожидаясь предположений Леи, — Лея, они все умерли. Кто-то от болезней, кто-то от несчастного случая, но, так или иначе, все, кто работал в ритуальных услугах, умирали через месяц или два после увольнения.

— Звучит неправдоподобно, — настороженно ответила Лея. — Ты меня пытаешься запугать?

— Запугать? Если бы я хотел тебя запугать, то рассказал бы парочку историй с работы, а я просто ставлю тебя перед фактом.

— Все равно... Почему я должна верить в твою страшилку?

Ричард усмехнулся тому, как Лея обозвала его историю.

— Потому я полагаю, что ты отошла от цели, которую преследовала изначально. Ну и еще ты можешь проверить сама. Я покажу всех бывших работников, которых знаю, а ты проверь, живы ли они сейчас.

Лея глядела на Ричарда еще с большим скептицизмом. Она ответила лишь:

— Покажи.

Ричард взял в руки мобильный телефон. Он начал заходить на различные аккаунты неизвестных Лее людей. У некоторых были выложены фотографии с текстом о скорби, а кто-то просто не посещал страницу несколько лет. Принадлежность этих людей к ритуальным услугам Ричард демонстрировал с помощью старых фотографий Раисы с прежним коллективом или публикациями погибших, где они были запечатлены на совместных корпоративах в «Мортеме». Лея не могла уличить Ричарда во лжи. Тот явно не готовился к такому разговору, да и если бы готовился, результат сейчас был бы тем же.

Лея все еще не могла поверить в происходящее.

— Это можно списать на случайное стечение обстоятельств. Да, вероятность небольшая, но...

— Но я не хочу проверять на себе, — с нетерпением перебил Ричард, — я могу понять один случай или два, но чтобы все... Это выше моего понимания.

— В «Мортеме» кто-нибудь еще в курсе?

— Из обычных сотрудников только я и Рая. Про Кларису и Виктора, думаю, и так понятно. Очевидно, никто не станет рассказывать такие ужасы при найме, чтобы не отпугивать будущих работников. Из-за анонимности ритуальных услуг кандидаты не знают, почему появилась эта вакансия, а еще сбивают с толку разные причины смерти уволившихся: от случайных до вполне логичных. Плюс ко всему, умирают только те, кто знал о ритуальных услугах, то есть проблема не касается обычных работников похоронного бюро. Например, Максу ничего не грозит, потому что он не в курсе, чем мы там по-настоящему занимаемся на втором этаже, только официальную версию, а вот Софии можно только посочувствовать. Сама Рая осознала все это после очередной такой смерти. Она сразу пошла к Кларисе и прямо спросила, не замечала ли та подобных странностей. Клариса и Рая уже тогда дружили, поэтому она подтвердила опасения Раи. Клариса сказала, что все это началось после смерти Константина, но ни она, ни Виктор не придали им значения. Для Виктора ритуальные услуги — это высшее благо и, если ради дела требуются жертвы, то он к ним готов, а Клариса считает мнение отца авторитетным и полностью согласна с его позицией.

— Для постороннего человека ты очень хорошо осведомлен о внутренних делах «Мортема», — отметила Лея, переваривая в то же время рассказ Ричарда.

— Тут я могу только поблагодарить Раю, да и она узнала случайно, просто застала период, когда в ритуальных услугах практически полностью поменялся персонал.

Лея не знала, что сказать в ответ. Она молча встала и открыла полку, где лежали сигареты.

— Ненадолго меня хватило, да, — сказала Лея, заметив удивленное лицо Ричарда.

— Даже в твоем настойчивом желании посетить Виктора есть что-то странное, — продолжил Ричард, наблюдая, как Лея курит, выдыхая дым в приоткрытое окно, — ритуальные услуги затягивают. Хоть я и говорил Рае о возможном увольнении, работа в «Мортеме» меня более чем устраивает...

— А чего тогда оттуда все поувольнялись? — перебила Лея, повернув голову к Ричарду. Она сидела у окна немного сгорбившись и старалась выдувать дым так, чтобы в комнату он попадал как можно меньше.

— У кого-то начало сдавать здоровье, кто-то планировал переезд, а кому-то просто хотелось покоя. Умерло-то на самом деле не так много людей, просто большинство из них пришлось на одно и то же время. Например, тот, кто раньше занимал мой кабинет, проработал в «Мортеме» три года и ушел оттуда, потому что у него тяжело заболела мама. Он сказал, что уходит на время и надеется скоро вернуться, но мать умерла через месяц после его увольнения, а сам он погиб через две недели от той же самой болезни.

— О боже! — Лея закрыла рот рукой, — как после этого ты можешь любить свою работу?

— Я смирился. Сначала смирился с одиночеством, а потом и с тем, что я буду работать в ритуальных услугах до тех пор, пока могу.

— Твое спокойствие меня убивает! — Лея потушила сигарету, рывком поднялась со стула и с упреком продолжила говорить. — Знаешь, что я поняла? Ты сразу предположил, что я захочу большего и не остановил меня! Ты мог, но не остановил!

Ричард никак не отреагировал на эту бурю. Он посмотрел на Лею усталым взглядом и сначала уточнил у нее:

— Так теперь ты мне веришь?

— Не до конца. Сложно все. А может, они умерли не из-за того, что из «Мортема» уволились, а уволились из-за того, что должны были умереть?

— Это звучит еще хуже, хотя и об этом я думал.

— Не знаю... Просто какой-то абсурд, — Лея облокотилась руками о кухонный гарнитур, стоя к нему спиной.

Все это время за развернувшейся сценой наблюдал котенок, сидя на стуле между Леей и Ричардом. Он не издавал не звука, лишь вертел своей мордочкой из стороны в сторону и с интересом слушал обоих.

— Насчет того, что я тебя не остановил. В свою защиту могу сказать, что, во-первых, я тоже преследовал свои цели, а, во-вторых, я до конца надеялся на то, что ты остановишься.

Лея закрыла лицо руками. Письмо от Ценера теперь приобретало совсем другой смысл.

— Что же мне делать? — спросила она, не поднимая головы.

— Если не хочешь остаться в «Мортеме» навсегда, то советую тебе отступить. Ты добьешься прекрасных результатов в качестве частного детектива, у тебя есть все перспективы...

— Разве ты не понимаешь, что я уже стала частью ритуальных услуг? — спросила Лея, убрав руки от лица и взглянув на Ричарда. — Да, Виктор дал мне шанс, но я что-то не припомню, чтобы он хоть как-то влиял на ситуацию.

— Технически да, ты уже как бы часть ритуальных услуг, но тебя никто не нанимал на работу и никто не может уволить. Вообще... Я не знаю, жива ли мать Кларисы или Евгения. Если да, то тебе не о чем волноваться, потому что ты относишься именно к такой категории людей, как их матери. Тогда то, что Виктор дал тебе шанс — не так уж и глупо.

— Вот что странно, — сказала Лея, все это время глядя в стену, — еще полгода назад я бы ни за что не сравнила себя с вами, работниками ритуальных услуг, но сам посуди, я теперь так же одинока, как и вы. У меня из близких только сестра и... Да и все. Больше никого не осталось. Родители не в счет, у меня с ними ужасные отношения, а все друзья от меня постепенно отдалились. Есть лишь несколько знакомых, ты и еще Юра, с которым всегда была какая-то неразбериха, — Лея взглянула Ричарду в глаза, — я никогда в жизни не испытывала ни к кому сильных чувств и может вряд ли когда-нибудь испытаю, моя работа частным детективом так или иначе будет происходить в одиночестве, даже если я устроюсь в агентство и...

— Что же ты хочешь сказать? — уточнил Ричард, хотя прекрасно понимал, к чему клонит Лея.

— Углубляясь в историю ритуальных услуг, я все-таки стала их частью. Теперь я подхожу для «Мортема», Ри. Похоже, выбора у меня все-таки нет.

— Да... Я вижу, — Ричард проглотил слюну, а затем отпил пива, чтобы смочить пересохшее горло.

— Ты же себя не винишь? — спросила Лея с опаской.

— На самом деле нет, — Ричард покачал головой, — не я управляю твоими решениями, и не я на них влияю. Надеюсь только, что это не последний день, когда мы с тобой разговариваем.

— Почему-то я уверена, что мы с тобой еще встретимся, — сказала Лея, прищурив глаза.

Настроение Леи вдохновляло Ричарда, но он, в отличие от нее, не был так оптимистичен. Их встреча в один миг стала прощальной, даже освещение в комнате сейчас казалось совсем иным.

— Мы еще даже не начали пить, а ты уже мне врешь, — сказал Ричард с улыбкой.

Лея коротко посмеялась и села обратно за стол.

***

Ричард ушел в начале первого, прихватив с собой мусор, который накопился в течение вечера.

— Не пропадай, а если и пропадешь, дай знать, когда вернешься, –– сказал он на прощание, будто прочитал какое-то заклинение.

— Ладно, — только и смогла ответить Лея.

Он помахал ей и закрыл за собой дверь. Лея снова осталась одна. Еще какое-то время она колебалась. Она хотела отложить все до утра, ложилась спать, затем снова вставала и садилась напротив ноутбука. Так Лея сделала минимум трижды, прежде чем наконец подольше задержалась у экрана монитора. Ее обычно сухие руки были неприятно мокрыми. Ответное письмо было для Леи чем-то вроде контракта с дьяволом, и невидимая рука заставляла ее поставить свою подпись. Лея все еще не могла нажать кнопку «Отправить». Она взвешивала все за и против, останавливалась, затем снова поднимала руки, затем утыкалась в телефон, убирала его, смотрела в монитор и так по кругу.

«Хватит, — сказала себе Лея, — жми уже».

Палец сделал короткое движение. Лея замерла.

Ее не волновали ни поздний час, ни алкоголь в крови, ни любые другие причины, на которые можно было бы опереться, если бы Лея все-таки отступила. Сейчас уже остальное не было важно. Договор подписан. Лея чувствовала, что теперь будто не принадлежит самой себе.

Ⅲ

Виктор ответил только утром. Сообщение было коротким: он написал свой адрес и отметил, что о времени встречи ему было бы удобнее договориться через переписку.

Лея собиралась с силами несколько дней. Она дала себе еще немного свободы, пытаясь надышаться ею на всю жизнь вперед. Сначала она хотела оставить котенка у Ричарда, но передумала по двум причинам: во-первых, ей претила мысль о том, что она больше не переступит порог своей квартиры, во-вторых, она не хотела снова вмешивать Ричарда в свои дела. После недолгих раздумий Лея оставила маленького Рамона в одиночестве. В назначенный день она просто села в такси, все еще пытаясь смириться со своим решением.

Дом Виктора представлял собой аккуратное двухэтажное здание, напоминающее облицовкой фасад «Мортема». Умышлено это было сделано или нет — Лея не знала, да и не хотела знать. Она также не обратила никакого внимания на ландшафтный дизайн перед домом, хотя сейчас он выглядел как никогда чудесно: кустарники, как и газон, пестрели зеленью, цветы переливались оттенками, переходящими из красного в желтый, а на дорожке к дому не лежало ни одного листика или веточки, будто ее убирали каждый час.

При виде самого Виктора, ожидающего у входа, Лея поежилась. И хоть она уже видела его на фото, но все равно удивилась внешности мужчины. На его овальном лице красовалась добродушная улыбка, которая обнажала глубокие морщины на его лбу и складках вокруг губ и носа. Его седые волосы хоть и редели на макушке, но все-таки покрывали почти всю голову, отчего Виктор выглядел моложе своих лет. Только серые глаза выбивались из общей мягкости его облика, казались стеклянными, будто неживыми. Подойдя ближе, Лея заметила, что Виктор ниже ее больше чем на пятнадцать сантиметров. Если бы Лея не знала, кто он, то приняла бы его за обычного доброго старичка.

— День добрый, дорогая Лея. Рад вас видеть, — голос Виктора соответствовал тому, как он выглядел, — проходите.

Он открыл дверь и жестом пригласил Лею войти.

— Здравствуйте, я тоже рада встрече, — она кивнула и проследовала внутрь.

Обычно за прием гостей отвечала домработница, но сегодня Виктор освободил ее от обязанностей. Единственное, что сделала служанка — приготовила тапочки для гостьи, и сейчас они лежали перед Леей с явным намеком на то, что их стоит надеть. Далее Лея прошла направо, ее проводил сам Ценер.

— Хочу вымыть руки, где здесь ванная? — спросила Лея, оглядываясь по сторонам.

— Да вот же, прямо перед вами, — Ценер указал на дверь, слева от Леи.

— Спасибо, — отозвалась она.

«Он действительно здесь живет или просто пригласил меня в пустующий дом?» — спросила себя Лея, оценивая обстановку.

Все казалось новым и ни разу не тронутым. И прихожая, и ванная, и холл, куда вышли Лея и Виктор, были оформлены в скандинавском стиле, эти приглушенные тона и минимализм интерьера только усиливали впечатление «бездушности» жилища.

Практически напротив ванной, но чуть слева находилась другая дверь, на которую Виктор показал жестом руки. Лея прошла вперед, смущенная тем, что ей выпадает честь заходить первой, дернула за ручку и оказалась в небольшом кабинете с черными стенами. Тут пахло деревом. Этот запах напоминал Лее о мебельных магазинах с их нетронутыми экспонатами, ожидающими продажи.

— Такое чувство, что вы здесь совсем не бываете, — сказала Лея, оглядываясь по сторонам.

— Недавно сделал ремонт. Надоела старая обстановка, — объяснил Виктор.

Он прошел к белому стулу, обтянутому льняной тканью и затем пододвинулся к бежевому деревянному столу. Слева и справа от стола стояли стеллажи, занимавшие всю стену. Они были набиты книгами, сертификатами и фотографиями. Сзади Виктора располагалось большое панорамное окно, благодаря которому свет почти круглосуточно проникал в специально затемненное пространство.

— Обычно я сижу на вашем месте, — сказал Ценер, заметив, как Лея оценивает свой обычный деревянный стул, который не вписывался в окружающий интерьер, — люблю смотреть в окно.

— Вы собираетесь меня убить? — не дожидаясь удобного момента, спросила Лея. Ее лицо было спокойным, она старалась контролировать эмоции.

— Боже упаси! — засмеялся Ценер. — Давайте пока оставим цель нашей встречи. Напомните, что именно вы хотели бы у меня узнать?

— Все, — холодным тоном сказала Лея, — я хочу знать все.

— Надеюсь, вам не составит труда после моего откровенного рассказа открыть и свою тайну? Например, кто вы и как все узнали, — сказал Ценер, не меняя доброжелательного тона.

— Конечно, — ответила Лея чуть мягче, — будет что-то вроде услуги за услугу.

— Признаюсь, не ожидал, что вы все-таки примете мое предложение, — после некоторой паузы сказал Виктор.

— Рада, что смогла вас удивить, — ответила Лея, с легким поклоном.

Та Лея, которая несколько дней назад металась из стороны в сторону, жалея о своем решении и боясь открыть последнее письмо Виктора, очень бы сейчас удивилась, если бы смогла взглянуть на себя из будущего. Она всегда умела держаться на людях, но еще никогда не проявляла эту способность так виртуозно. За внешним спокойствием Леи скрывалось учащенное сердцебиение и страх. Бесконечный терзающий страх. Как бы Виктор ни старался показать себя гостеприимным и великодушным, что-то в нем отталкивало, заставляло чувствовать себя некомфортно, вызывало желание сжаться в клубок. Лея всегда знала, кого стоит опасаться, и не забывала об этом ощущении.

— Что ж, не желаю больше терять нашего с вами времени. С вашего позволения, я начну свой рассказ, — когда Лея кивнула, Виктор прокашлялся и заговорил более тихим, но четким голосом.

— Я пришел работать в «Мортем» в начале 95-го года в момент основания бюро. Тогда он еще и «Мортемом» не был, а представлял собой обычное похоронное агентство. На тот момент мне уже было 44 года, я занимался бухгалтерским учетом, Клариса еще училась в университете, мы с женой жили относительно спокойной для того времени жизнью, и я не собирался что-либо менять, пока со мной не связался Костя с предложением о сотрудничестве. Костю я знал практически с младенчества. Наши отцы были друзьями, вот и мы подружились. Дружили семьями и выручали друг друга в сложных ситуациях. Впрочем, оставим нашу биографию и вернемся к сути вопроса.

Сначала я не хотел ввязываться ни в какой бизнес. Вокруг царила неразбериха, беззаконие, произвол, но Костя меня долго уговаривал, заверял, что его дядя Алексей Владимирович, доблестный полицейский, сможет нас покрывать за долю, и нам не стоит упускать свой шанс. Если Костя чем-то загорался, то не мог остановиться, пока не достигнет желаемого, так что, с горем пополам, я согласился. Не из личной прихоти, только ради друга.

Мы снимали небольшое помещение на первом этаже бывшей территории консервного завода. Платили за аренду втридорога. Да, я забыл упомянуть, что по профессии Костя был учителем физики. Так вот, отложенные Костей деньги с продажи машины отца и репетиторства в большей степени уходили именно на аренду. На первом этапе агентство занималось лишь организацией похорон. Тогда ни шло и речи о продаже могильной атрибутики, гробы мы делали сами своим руками. На хорошие гробы у людей не было денег, так что они соглашались и на наши. Вообще Костя руководил рабочим процессом, а я занимался тем же бухгалтерским учетом, только уже в стенах агентства. На этом начальном этапе наши семьи приходилось обеспечивать нашим женам, благо, хоть дети выросли, а наесться я мог и хлебом, так что сильно мы не бедствовали. В агентстве мы были и хозяевами, и водителями, и землекопами. Костя где-то смог раздобыть автобус, который переделал под катафалк, его я и водил, а за перевозку пассажиров отвечал настоящий водитель автобуса, который согласился на дополнительный заработок в виде доставки людей на кладбище. Несмотря на все трудности, Костя продолжал верить в скорый успех и просил меня просто ждать и выполнять поставленные задачи, что я, в принципе, и делал.

Алексей Владимирович, дядя Кости, здорово нам помогал. Помимо крыши он обеспечивал нам и клиентуру, сообщая сведения о новых смертях каждый день. Мы своевременно получали эту информацию и потому часто успевали перехватить клиентов раньше всех, худо-бедно держась на плаву. К нам шли, в первую очередь, за экономией, а не за качеством, но эта же экономия помогала нам понемногу накапливать капитал. Со временем в ассортимент вошли венки, затем простенькие кресты, а уже потом появились самые дешевые гробы. Вижу, вам, Лея, не особо интересны подобные детали, поэтому, с вашего позволения, я сразу перескочу на десять лет вперед.

Вспоминая тот период, я иногда удивляюсь нашему бесконечному везению, благодаря которому мы не то что сохранили свое дело, а вообще остались живы. К 2005 году агентство, ставшее уже полноценным бюро, претерпело серьезные изменения и стало похоже на то, что мы видим сегодня: сотрудничество с кладбищами было налажено, жены освобождены от чрезмерной нагрузки на работе, а мы с Костей — от копания могил и вождения транспорта. В связи с пополнением ассортимента в бюро стало не хватать места. С поиском нового помещения мы не спешили, смогли только снять соседний с нашим кабинет и сделали там крошечный склад. В том же 2005 случилось горе — дядя Кости погиб. Мы остались вдвоем, но, к счастью, самое страшное осталось позади.

Делать было нечего — мы продолжали работать: наняли бухгалтера, наконец освободив меня от этих обязанностей, наладили контакт с крематорием. Проблем со спросом никогда не возникало, у людей, к тому же, начали водиться кое-какие деньги на руках, и наши доходы за период с 2003 по 2005 год стремительно возросли. Именно в момент затишья Костя предложил дать бюро имя — что-то емкое и простое, чтобы хорошо ложилось на слух. Я сказал ему: «Если хочешь красивое название, переведи его на латынь». Вот так, открыв словарь, мы нашли красивое слово mortem, которое дословно означает «смерть».

В небольшой каморке стало еще теснее. Сразу после смены названия мы впервые переехали. Да, дорогая Лея, свое местоположение «Мортем» менял не один раз, более того, разные здания находились чуть ли не в разных частях города.

В полиции продолжали помогать с клиентурой за небольшую мзду, но нам было этого мало. Косте хотелось контролировать какой-нибудь морг, за чем мы и пошли в учреждение на улице Седых. Выбор был обоснован очень просто: прошлое здание «Мортема» находилось совсем неподалеку от него. Как видите, мы не прогадали. Мы предложили директору морга спонсорство, платой за которое стало бы сотрудничество с «Мортемом» и даже реклама. Уговаривать долго никого не пришлось. Пассивный доход никогда не бывает лишним. Да... — Виктор тяжело выдохнул, — итак, мы подошли к самому главному. В 2007 году происходит роковое событие — после смерти дяди у Кости умирает любимая жена. И что важно, смерть наступила после затяжной болезни.

Около четырех месяцев он не выходил на связь. Я его не трогал, но, признаюсь, очень переживал. К тому моменту у нас начали работать Клариса и Женя. Вы, наверно, знаете, что за человек этот Женя? Смерть матери повлияла на него не в лучшую сторону, но это не помешало моей дочери в него... А хотя неважно.

Так вот, через четыре месяца Костя, наконец, объявился. Ворвался в кабинет с заявлением о том, что нам нужно расширяться еще больше и предложил открыть ветеринарную клинику. Я был в ужасе и опешил, когда услышал такую идею. Сами посудите, после такого долгого затишья... Бог знает, что творилось с Костей тогда.

Я боялся предавать сомнениям его психологическое состояние и просто спросил, на кой черт ему сдалась эта ветеринарка, да еще для коров и коней. Он начал свое объяснение с долгого монолога о том, как много людей уходят из жизни в страшных мучениях и скольких можно было бы избежать, если бы только был шанс уйти. Я все более убеждался, что Костя бредит, но взгляд... Его взгляд был ясен, как никогда раньше. Все эти четыре месяца Костя изучал вопрос об эвтаназии и буквально загорелся ей. Я тогда даже не имел понятия о том, что из себя представляет эта процедура и попросил Костю рассказать обо всем подробнее. Его рассказ меня поразил! Он четко расписал, почему стоит открыть именно ветеринарную клинику и именно с возможностью проводить эвтаназию для крупного скота, а также объяснил, для чего нам стоит взять в штат несколько психологов. Эта идея стала для нас визитной карточкой на многие годы. Представьте себе: первое в России похоронное бюро, в котором людям предоставлялась бесплатная психологическая помощь! Да, Лея, долгое время она была бесплатной. Знаете, чем он был похож на вас в тот момент? — обратился к Лее Ценер, заглянув ей в глаза. — Он горел не жаждой наживы, а своим делом. Смерть жены действительно его изменила. Несмотря на наше равноценное сотрудничество, я всегда считал Костю непосредственным лидером, я его очень уважал и увидел во вроде бы безумных словах перспективу: впервые что-то сделать ради других, а не ради себя. Он детально все продумал, и, я могу вас заверить, он опередил время. После недолгого колебания я согласился. Во-первых, потому что посчитал его рассказ призывом к действию, а не просто высказанной мыслью, и, во-вторых, потому что я боялся за него и понимал, что Костя все равно это сделает, со мной или без меня.

Мы взяли в аренду помещение, купили все необходимое для ветеринарной клиники и выездов за пределы города, наняли двух молодых и двух более опытных специалистов. Никто из ближнего окружения нас не понимал, каждый пытался нас остановить. Да, такие кардинальные изменения серьезно ударили по карману, но я еще тогда знал, что ветеринарная клиника оправдает себя даже без привязки к «Мортему».

Одновременно с созданием клиники мы выкупили участок земли, на котором с тех пор и стоит тот «Мортем», который вы знаете.

С наймом психологов пришлось подождать. Косте в первую очередь хотелось наладить саму процедуру, а уже потом заниматься внешними вопросами. Первый клиент конкретно ритуальных услуг появился только к концу 2008 года, когда у клиники уже появилась какая-никакая база и репутация, а переезд «Мортема» в другое место завершился окончательно. Этим клиентом оказался бездомный, который буквально пожертвовал собой ради того, чтобы мы протестировали препарат на человеке. Перед проведением процедуры мы спросили каждого из наших ветеринаров, как они относятся к эвтаназии в целом и что думают о конкретном усыплением человека. Все отреагировали положительно, но в дело мы посвятили наиболее опытного специалиста, который охотно согласился участвовать в процессе. В тот момент подобная кровожадность сыграла нам на руку.

Мы взяли минимальную предположительную дозировку в целях экономии, невзирая на предостережения врача. Это была ошибка. Бедняга впал в кому, но не скончался. Дело до конца мы довели, но с дозой больше не экспериментировали, сделав упор на качество, а не на количество. Нужно было как-то подкрепить результат, и тогда мы столкнулись с самой сложной частью становления ритуальных услуг — их распространением. Кстати говоря, деление на ритуальные услуги и похоронное бюро предложил я. Это произошло после того, как однажды мы запутались в темах разговора. Мне было приятно внести хоть какой-то вклад конкретно в ритуальные услуги, почему-то именно в тот момент я посчитал, что... Извините, я снова отвлекся.

Итак, нам нужны были клиенты, но сначала пришлось решать вопрос с персоналом. Первой в ряды ритуальных услуг вступила Клариса. Мы не могли не рассказать детям об идее Кости. Клариса взялась за дело без лишних вопросов, даже с пугающим рвением, а вот Женя тогда начал возмущаться, да, сказал, что и слышать не хочет о подобном беззаконии. Мы его оставили. Костя тогда отдал ему бразды правлениям «Мортемом», благо, с этим у его сына проблем не было, а мы, теперь уже с моей дочерью, продолжали ставить ритуальные услуги на ноги.

В то же время было принято решение вернуться к вопросу психологов. Клариса сказала, что больше нам подойдут психотерапевты, мол, медицинское образование подкупило бы возможных клиентов, и мы ее послушали. Выбор пал на молодых специалистов. Сама понимаешь, молодых легче захватить идеей, да и опыт работы им нужен, как никому другому, поэтому новыми работниками ритуальных услуг стали именно они, и пока они не знали о другой стороне «Мортема».

В морге на тот момент все еще работал наш старый знакомый директор. За небольшую прибавку к оговоренной сумме, он согласился время от времени принимать у нас тела, а за еще более крупные деньги в будущем он нанял на работу нашего человека, в обязанности которого входили только месячные отчеты, позволявшие нам контролировать обстановку.

О сотрудничестве с медицинским центром мы подумали в последнюю очередь, да и то лишь потому, что посчитали проведение процедуры в ветеринарной клинике неправильным. Хоть клиника и была отчасти замешана в ритуальных услугах, но в случае облавы мы не хотели бы, чтобы там нашли хоть что-то. Мы с Костей сделали клинику своим лицом, уже тогда решив отречься от «Мортема» и передать главенство на бумагах Жене и Кларисе.

С медицинским центром пришлось повозиться. Были мысли даже открыть его самим, но мы решили прибегнуть к той же схеме, которую ранее провернули с моргом — инвестировать в «Салус», взяв, таким образом, его владельца под свой контроль. Мы не просили о многом — нам лишь предоставили процедурный кабинет и кабинет для человека, который занимался, как и в морге, месячными отчетами. Также мы заключили контракт между «Салусом» и «Мортемом», чтобы давать своим клиентам направления на медкомиссию. Кстати, может вы не знали, но иногда мы предлагаем обычным клиентам «Мортема» пройти бесплатное обследование в «Салусе» — это такой подарок для людей, которые пережили горе.

Когда все прочие организационные вопросы остались позади, возникли две самые сложные задачи: первая — завербовать, если можно так выразиться, наших психотерапевтов, вторая — найти клиентов ритуальных услуг.

Да, это был самый сложный период для нас. Нам нельзя было потерять ни одного психотерапевта, чтобы избежать утечки информации. К беседам при найме пришлось подойти со всей серьезностью. С каждым из новых сотрудников мы с Костей разговаривали вместе, все-таки людям всегда нравилось чувство общности, но больше, очевидно, им нравились деньги. Ох, Лея, если бы вы знали, как округлялись глаза вчерашних студентов, когда мы называли им предположительные зарплаты в месяц... Костю расстраивало, что вопрос выгоды перевешивал всю гуманность затеи, но я его успокаивал тем, что и сам в первую очередь подумал о деньгах. Что поделать, такова наша суть, — Виктор развел руками, — вот так одна из трудностей осталась позади, а вот над второй нам пришлось крепко подумать.

Мы запрещали кому-либо из персонала ритуальных услуг болтать о том, чем они занимаются. Люди нас по-хорошему боялись и, поэтому не нарушали молчания, но, если они все молчат, то как же передавать информацию? Сарафанное радио нужно было как-то запустить. Тогда и была выдумана история про «чудака из телевизора»...

— Погодите, — перебила Лея, — но Ричард сказал, что ту историю с телевизором вы запустили, чтобы проверить...

— Людей на сообразительность, — закончил за нее Ценер, — очень циничная и надменная история. Она мне нравится, Лея, она звучит куда лучше, чем неуверенная и тяжелая правда. Да-да, это была обычная реклама. И, надо сказать, она удалась. Интерес к тайному месту с нелегальной эвтаназией был подогрет сильнее, чем мы ожидали. Практически каждый день в «Мортем» приходили люди и задавали нашим бедным сотрудникам иногда странные и завуалированные, а иногда прямые и открытые вопросы в стиле: «А не у вас тут проводится эвтаназия? А то я был бы не против». Как-то раз в «Мортем» даже нагрянула полиция, но взять с нас им было нечего, так что ушли они явно расстроенные. Ясное дело, я бы тоже расстроился на их месте! Все-таки «Мортем» — одно из крупнейших и старых похоронных агентств страны и кто, если не мы, будем заниматься подобными делами? Но так или иначе самое главное мы сделали — пустили людям пыль в глаза, у них появилась иллюзия нашего многолетнего опыта, а загадочное похоронное бюро стало неплохой байкой, разлетевшейся очень далеко.

И все-таки клиентов еще не было, а подходил уже 2010 год! Тогда мы сняли табу с сотрудников ритуальных услуг и сказали им, чтобы те предлагали нашу помощь людям, которые реально в этом нуждаются и которые, по мнению сотрудников, не станут отказываться или действовать против нас.

Сначала клиентами были исключительно онкобольные, причем в большом количестве. Такой наплыв нас даже напугал, первое время мы снимали «право на отказ» со всех больных, обеспечивая им наиболее быструю смерть, но затем пришли к выводу, что будем отказываться от положенного срока в крайних случаях, оставляя людям время на дополнительные раздумья.

Так все и началось. Больные раком сменились сердечниками, алкоголиками, наркоманами, далее к нам начали поступать и душевнобольные, а в самых редких случаях приходили и совершенно здоровые. К нам начали приезжать из разных городов и очень скоро препарата стало не хватать. Тогда я предложил вовсе отстранить клинику от ритуальных услуг и начать добывать препарат контрабандой. Этим ходом удалось убить двух зайцев сразу. Во-первых, поставки шли сначала из Мексики, а затем, вплоть до сегодняшнего дня, из Китая, и это позволило нам существенно снизить затраты. Во-вторых, мы, сменили и сам препарат на более привычный для человеческой эвтаназии барбитурат. С поиском поставщиков нам помог, как бы странно это ни звучало, один из ветеринаров, о котором я упоминал ранее. Уж не знаю, откуда ему была известна такая информация, но это и неважно. Важно то, что у нас появился доступ к неограниченному количеству барбитурата и с тех пор, а именно, с 2011 года, ритуальные услуги начали свое полноценное существование.

Последние два слова Виктор сказал слегка замедленно, тем самым обозначая конец своего монолога. Он скрестил пальцы, положил руки на стол, выпрямился, хотя его осанка и так была хорошая, а затем взглянул на Лею в ожидании какого-либо ответа.

— Вы поставили в истории точку, но неужели вы не упустили ни одной детали? — спросила Лея, стараясь поддеть Виктора.

— К чему вы клоните, дорогая Лея? — спросил он, перебирая в голове возможные варианты ее ответа.

— Например, объясните мне вот что: к вам съезжаются из разных городов, люди передают информацию о ритуальных услугах из уст в уста, зная, что им ничего не будет за огласку, и все эти четырнадцать лет ритуальным услугам удается оставаться в тени? Извините, но я в жизни не поверю, что вы не сотрудничаете с властями, — Лея скрестила руки на груди и с небольшим прищуром взглянула на Виктора. Она все меньше боялась находиться в его компании. Лея не знала, какое будущее ее ждет после разговора, а неизвестность для нее представлялась пустотой, которая раскрепощала и отодвигала все страхи на второй план.

Вопрос Леи не смутил Виктора. Он мог бы рассказать ей все прямо сейчас, но для начала хотел кое в чем разобраться.

— Много ли вы знаете о ритуальных услугах?

— Если вы так предлагаете перейти к моему рассказу, то я готова рассказывать.

— Пожалуй да. Мне интересно послушать вашу историю.

Ⅳ

Лея поведала Ценеру все, начиная со смерти Рамона и заканчивая принятым решением согласиться на встречу. Лея сказала, как пришла в «Мортем» в роли клиентки, как начала встречаться с Ричардом, узнала всю личную информацию от его друзей и коллег по совместительству, как осталась на всю ночь в здании и вскрыла кабинет Кларисы, добыв, тем самым, наиболее ценную информацию. Рассказала о том, как отыскала социальные сети Виктора и Константина и тем самым пришла к поставленной цели. Лея не стала умалчивать ни о чем, кроме одного — она ни разу не упомянула о сотрудничестве с Ричардом. Она выдала вымышленную любовную историю за реальную, чтобы Ричард не лишился своего места в «Мортеме» и не заработал себе дополнительные проблемы.

Лея говорила так, будто готовила текст заранее. Она не хотела выглядеть слишком экспрессивной, взволнованной, она хотела показать себя и только лучшие свои стороны. Рассказ Леи вышел вдвое короче, чем у Виктора, не стал менее значимым.

Пока Лея говорила, Ценер лишь кивал, облокотив подбородок на руку, согнутую в локте. Иногда он делал удивленные гримасы, но в целом был спокоен и внимательно вслушивался во слова.

— Что же, это поразительно! Вы проделали отличную работу, некоторые моменты даже смогли меня удивить, а это, признаюсь, не так уж и просто, но... Извините, я не совсем понял, почему же вы приняли решение согласиться на встречу со мной, если изначально преследовали другие цели?

Лея поняла, что именно хотел услышать Виктор, и почему он не ответил на ее вопрос прежде, чем она рассказала свою историю.

— Ричард рассказал мне о смертях коллег. Да, он знает об этом, он один из тех немногих, кто знает. Сначала я посчитала, что у него слишком бурное воображение и что ему, возможно, стоит сходить в отпуск, но он привел неопровержимые доказательства. Он сказал что-то вроде: «Не клиенты идут в ритуальные услуги, а ритуальные услуги притягивают клиентов», — и я, наконец, поняла, почему мне не хотелось отпускать это дело, и почему я вообще решила вам написать.

Ценер ответил Лее одобрительным кивком. Он действительно услышал то, что хотел, и теперь их разговор стал еще более свободным и доверительным.

— Так было всегда, — начал он, — первые пять лет после запуска ритуальных услуг мы с Костей ждали беды. Мы были готовы к любым суммам, лишь бы оставаться на свободе и продолжать свою деятельность. Сначала мы хотели ввести в условия договоров с клиентами и сотрудниками пункт о неразглашении, но какую именно информацию нельзя разглашать работникам похоронного бюро и, что важнее, как мы смогли бы проконтролировать всех? Игра в доверие все сильнее затягивалась. К нам приходили люди из органов, но, вы не поверите, в качестве клиентов! Будто ритуальные услуги были невидимыми для посторонних глаз. Больше всех Костя любил ту категорию людей, которая пользовалась правом на отказ. Он был счастлив осознавать, что с нашей помощью кто-то возвращался к обычной жизни, потому что, дорогая Лея, уйти из жизни может любой, а вот найти в себе силы остаться — далеко не каждый... Одно время мы поддерживали связь с теми, кто пользовался правом на отказ — они либо уезжали из страны, либо их жизнь кардинально менялась, и им становилось уже точно не до ритуальных услуг. Клариса рассказывала, что однажды встретила на улице человека, который когда-то воспользовался правом на отказ. Она его запомнила, потому что у него был уродливый шрам на шее — бедняга хотел перерезать себе горло, но жена чудом спасла его, уже после этой попытки он услышал о нас, но психотерапевт сумел вернуть ему смысл жить дальше. Так вот, когда Клариса встретила его, он... Не узнал ее, — Виктор развел руками, — он разговаривал с ней так, будто видит впервые. Клариса уверяла нас, что не могла обознаться, и мы посчитали, что у мужчины просто проблемы с памятью. Потом в нашей и без того переполненной смертями истории случилось еще два горя, самых сильных для меня: в 2021 году Костя ушел из жизни. В тайне от всех он воспользовался своими же услугами. Врач, проводивший процедуру, передал прощальную записку, адресованную лично мне, — Виктор выдержал паузу, мысленно возвращаясь в тот день, а затем снова заговорил. — Оказалось, он так и не смог смириться со смертью жены. Он любил ее больше жизни, и даже родной сын не смог повлиять на его решение. Он написал, что выполнил свой долг и теперь его ничего здесь не держит. Я не знал, как рассказать об этом Жене, но Костя позаботился об этом за меня. Он передал ему другую записку.

— Как жестоко... — вырвалось из уст Леи.

— Вы так думаете? Уж не знаю, что он там написал, но мальчишка воспринял информацию очень стойко, чем сильно меня удивил, и все же после этого Женя навсегда отрекся от ритуальных услуг, да и похоронное бюро, насколько я знаю, приносит ему мало удовольствия. Через два месяца после смерти Кости скончалась и Юля, моя жена. Эти события стали для меня настолько сильным ударом, что на какое-то время мне пришлось полностью уйти в тень, оставив и ритуальные услуги, и клинику. Тогда Клариса взяла оба дела в свои руки и только через полгода я смог восстановиться окончательно, — Виктор усмехнулся, — ходил к нашему психотерапевту, точнее, она приходила ко мне домой, — Лея сразу подумала о Раисе, но не стала озвучивать догадку вслух и продолжила слушать. — В течение следующих полутора лет в ритуальных услугах практически полностью сменился персонал, будто после смерти Кости и сами ритуальные услуги переродились. Череда изменений повлекли за собой и череду смертей, наверно, именно тогда я понял, что не могу оставить ритуальные услуги Кларисе. У моей дочери совсем другие цели на этот бизнес. Если Костя хотел помогать людям, то она видит во всем лишь свою выгоду, и я даже не могу ее винить, потому что сам же ее и воспитал! — последнее предложение Ценер сказал с горечью и обидой, скорее всего, на самого себя.

— Вы говорите о ритуальных услугах, как о живом организме, который питается от тех, кто им управляет, — заключила Лея, находя свои же слова жуткими, впрочем, как и весь рассказ Виктора, — обычно к такому есть определенные предпосылки, предыстория, но вы же просто утверждаете, что «магия» ритуальных услуг появилась сама собой, ничего к этому не вело.

— Я понимаю, о чем вы. Я сам неоднократно размышлял над феноменом ритуальных услуг и пришел к выводу, что не мы создатели, мы лишь исполнители, которые воплотили нечто невидимое в реальную жизнь. Если мы закроем ритуальные услуги — их откроет кто-то в будущем, а мы поплатимся за то, что вмешались в естественный ход вещей. Мне кажется, что в свое время Костя просто ухватился за что-то извне и как-то смог это реализовать.

Лея не знала, что ответить, она просто не была способна сейчас вдаваться в дальнейшие размышления о природе ритуальных услуг. За последние полчаса на нее обрушилось много информации, которую еще предстояло принять и осмыслить. Вместо того, чтобы продолжить тему, Лея спросила:

— Так что же вы собираетесь делать со мной?

Ценер посмотрел на нее с удивлением.

— А вы еще не поняли?

— Нет, не поняла, — честно ответила Лея.

— Ритуальным услугам нужен новый владелец. Я, если вы помните, дал вам шанс и, зайдя сюда, вы заведомо согласились на любое мое предложение.

Лея сглотнула образовавшийся ком в горле.

— Что же вас так удивило? — продолжил Виктор, — неужели вы не предполагали, что́ я вам предложу?

— Совсем не предполагала, — замотала головой Лея, — я думала, что вы либо убьете меня, либо возьмете работать куда-то на приемную стойку с контрактом на двадцать лет, чтобы я большую часть жизни провела в «Мортеме»...

— И вы на это согласились, — отметил Ценер, чуть подавшись вперед.

— Да, согласилась, ведь я и так уже стала частью ритуальных услуг, но ваше предложение... Ваша дочь...

— Понимаете, Лея, у меня есть одно предположение, которое я хочу проверить. Раз выбор вы уже сделали, то мне нужно лишь ввести вас в курс дела и выполнить задуманное.

— Мне нужно немного успокоиться. Вы можете дать мне хотя бы несколько минут?

— Сколько угодно, при условии, что я буду вас видеть или слышать.

— Я никуда не уйду. За это можете не переживать.

— Тогда дайте мне знак, когда будете готовы продолжить.

Лея кивнула. Следующие пятнадцать минут они просидели в тишине. Казалось, что Виктор готов ждать часами, но Лея не хотела настолько сильно задерживать старика. И пускай ее внутреннее волнение ничуть не утихло, а может даже увеличилось, Лея попыталась собраться и с усилием сказала:

— Я готова вас выслушать.

Ⅴ

Перед встречей с Виктором Лея пообещала Ричарду связаться с ним, как только представится возможность, но вот уже день подходил к концу, а от Леи так и не было вестей. Ричард беспокоился о Лее и даже не старался этого скрыть. Он боялся ей позвонить, но часто писал. Сообщения доставлялись, но оставались непрочитанными. Надежда вскоре сменилась смирением. Ричарда начали посещать мысли, что больше он не увидит Лею никогда.

Близился одиннадцатый час ночи. Ричард лежал на диване и смотрел в поток. Сжатый в руках мобильный телефон неожиданно завибрировал. Ричард сразу оживился, когда увидел, от кого пришло сообщение.

22:48 Лея
Привет, Ри. Со мной все в порядке. Я забрала Рамона и все необходимые вещи из квартиры. Свяжусь с тобой позже.

Ричард подскочил и, не став переодеваться, спустился в домашних штанах и футболке на улицу, в надежде доехать до дома Леи и застать ее в квартире или где-то поблизости. Она вполне могла что-то забыть или написать сообщение заранее. Ричард боялся не успеть и мчался настолько быстро, насколько мог.

«Что я творю? Зачем пытаюсь поймать человека, как какой-то маньяк?» — спрашивал сам себя Ричард, но все-таки не мог сбросить скорость. Он хотел увидеть Лею хотя бы на пару секунд, чтобы просто знать, что ей действительно ничего не угрожает.

Как и ожидалось, когда Ричард взбежал по лестнице и постучал в квартиру, никто не откликнулся. Ричард дернул за ручку и несколько раз позвонил в звонок, но чудо так и не происходило. Предполагала ли она, что Ричард приедет? Может, она все еще была внутри и ждала, когда он уедет? Ричард не знал ответа, но был уверен, что поступил импульсивно и глупо, так, как раньше никогда бы себе не позволил.

Ричард слабо верил в слова о возможной связи в будущем, но нисколько не злился на Лею. Он вообще ни на кого не злился.

«Я изначально был готов к этому. Был ли? Нет, если бы был, я бы не стал к ней привязываться» — думал Ричард с тоской.

Он еще некоторое время стоял у двери, а затем медленно побрел к машине. Он не хотел понимать причину своего поведения.

***

Проходили дни. Ожидания Ричарда подтвердились: Лея больше не выходила на связь. Она, как и после смерти Рамона, лишь создавала видимость жизни: активно вела соцсети, рассказывала аудитории о своих делах, пускала всем пыль в глаза, как умела, но, тем временем, отдалялась ото всех все больше.

Коллеги по ритуальным услугам интересовались у Ричарда, все ли у них с Леей в порядке, потому что та давно не появлялась в стенах здания. Ричард врал им, говорил, что его девушка перешла на домашние тренировки и теперь ей нет причин появляться в «Мортеме». Агата и София больше других напоминали Ричарду о том, как скучают по Лее, Агата даже предложила Ричарду собраться как-нибудь на выходных, устроить этакое двойное свидание. Он кормил Агату обещаниями, говорил о занятости Леи и, сам того не подозревая, был абсолютно прав.

***

Прошел месяц после того, как Ричард получил последнее сообщение от Леи. Никто из сотрудников ритуальных услуг больше не заговаривал о ней. Все чувствовали, что Ричард хочет что-то скрыть, но каждый подозревал разные причины: Агата считала, что Ричард просто не может открыто признаться о расставании, Марго с Софией думали, что Лея серьезно заболела и попросила Ричарда никому не говорить, Раиса с Георгом полагали, что так он просто хотел оградить личную жизнь от чужих глаз, что было вполне в духе Ричарда, но, так или иначе, его оставили в покое.

Что-то должно было произойти — Ричард понимал это. Наступившее затишье лишь больше укрепляло мысль, что скоро разразится буря. Несмотря на солнечный и жаркий июль, способный отогреть самое ледяное сердце, Ричард ощущал лишь тревогу. Такую же тревогу он чувствовал, когда только узнал о ритуальных услугах и понял, что Вероника вполне могла обратиться в «Мортем» — это была тревога неизвестности, которая, рано или поздно, должна была смениться на что-то иное, пока еще не видимое глазу.

Первые перемены произошли именно в тот день, когда Ричард меньше всего это ждал — перед его отпуском. Ожидание двухнедельной передышки притупило чувства бдительного Ричарда. Настроение его было более чем хорошим, когда перед обеденным перерывом в кабинет ворвалась София. Вид у нее был крайне воодушевленный.

— Рикки! — София потрясла руками в воздухе, не в силах скрыть эмоций. — Угадай, что произошло!

— Боюсь представить, — с улыбкой ответил Ричард. — Что-то очень хорошее?

— Для меня да, а вот насчет тебя не знаю, — София протянула последнее слово, заигрывая.

— О-о-о, опять твои загадки! Говори давай, что случилось, — Ричард поуютнее расположился за столом, облокотившись на ручки компьютерного кресла.

Перед ответом София буквально подбежала к Ричарду, нагнулась вперед и оперлась о стол, поддерживая голову руками и пододвигая свое лицо максимально близко к лицу Ричарда.

— Я уволилась, — прошептала она.

«Что они задумали?» — в ту же секунду подумал Ричард.

— Как? — спросил он, сдерживая нарастающий ужас внутри себя.

— Какое-то трепло разболтало, что я подумываю уйти. Меня позвала к себе Клариса и сказала прямо, что на мое место уже найден человек, и я могу либо написать заявление, либо перестать кричать о том, как хочу уволиться. Это, если что, дословная цитата.

— И что ты ответила?

— Рикки, да мне эта работа на фиг не сдалась! — София отодвинулась от Ричарда и встала напротив него, — я вообще сюда на пару месяцев устраивалась, а в итоге... Сколько я здесь работаю? Два года? Три? Зарплата неплохая, да и коллектив ничего, но мне нужен был пинок, который я, наконец, получила! — София одарила Ричарда обворожительной улыбкой. — Я написала заявление и ушла, так что после отпуска ты меня уже здесь не увидишь. Только прошу тебя, не плачь!

София засмеялась. Сейчас она выглядела по-настоящему счастливой, чего нельзя было сказать о Ричарде. Если не знать причин его состояния в этот момент, можно было списать эти эмоции на обычную растерянность.

— Ну... В таком случае я могу тебя поздравить, да? И что ты теперь собираешься делать? — этот вопрос Ричард задал как грубую издевку и даже оскорбление, но София ничего не заподозрила и никак не насторожилась, по ее мнению это была обычная дружеская заинтересованность.

— Да какая разница? Потом решу! — София оттолкнулась от стола и закружилась в своеобразном танце, а потом остановилась. — Ты же будешь по мне скучать, да?

— Ты даже не представляешь, как, — без тени иронии ответил Ричард. Он поднялся с места, приблизился к девушке и взял ее за плечи. — Главное не заигрывайся сильно.

— Ну что ты! Я постараюсь держать себя в руках, — с нежностью ответила София. Ее голос звучал тише и ниже обычного. Она была честна с Ричардом и правда по-человечески ценила его. — Мы с тобой еще успеем попрощаться, так что не горюй раньше времени, — добавила она, вернув себе прежнюю веселость.

— Да, действительно...

Ричард не запомнил, как она ушла. В ее глазах он видел столько радости и жизни, что посчитал случившееся настоящим варварством. Он не верил в подобные совпадения: разговор Леи с Виктором, затем ее пропажа, а после и увольнение Софии — здесь явно есть связь.

«Зачем увольнять человека, когда знаешь, что его ждет потом? Они выбрали самое слабое звено и решили провести на нем опыты? Но с чего они взяли, что именно сейчас что-то должно измениться?» — размышлял Ричард, когда София ушла.

Этот неостановимый поток мыслей лишил его всякого аппетита. Ричард заставил себя съесть немного овсяного печенья, которое лежало в вазочке на журнальном столике, но сразу пожалел об этом, потому что вместо насыщения почувствовал лишь неприятную тошноту. Ричард был не в силах ничего предпринять. Он надеялся после работы поговорить с Раисой об увольнении Софии, полагая, что та будет поражена не меньше его и с большой вероятностью пойдет к своей подруге Кларисе за объяснением.

Так и вышло. В конце рабочего дня Ричард зашел к Раисе в кабинет и сразу же целиком изложил ей разговор с Софией. Раиса крепко выругалась и некоторое время сидела молча, пытаясь вспомнить, слышала ли она об увольнении раньше.

— Нет! — заключила она. — И, я думаю, Клариса тоже ничего не знала. Я завтра обсужу это с ней. Мне совсем не нравится то, что тут творится.

— Как думаешь, в чем смысл? — спросил Ричард, искренне интересуясь мнением подруги.

— Не имею ни малейшего понятия! Похоже у старика начался маразм, иначе эту хрень никак не объяснить. И вот хоть бы раз Клариса ослушалась своего папашку! — Раиса с возмущением хлопнула по столу. — Ладно, не переживай, я все выясню.

Они еще какое-то время обсуждали эту новость, а затем Ричард ушел. Что-то ему подсказывало, что Клариса лишь посредник, но никак не соучастник. Он не ждал многого от ее слов, но все-таки считал более полезной хоть какую-то информацию, чем полную неизвестность.

Отпуск уже ничем не привлекал Ричарда, потому что внезапно стал обузой, мешавшей ему понять, что происходит. Хуже того, сейчас была пятница, и Ричард был уверен, что разговор Раисы и Кларисы произойдет не раньше понедельника.

Первую половину субботы Ричард провел в нетерпении и тревоге. Наконец, он собрался и ушел на незапланированную тренировку в тренажерный зал. Бессмысленная музыка по радио и упражнения с тяжелым железом ненадолго сняли нервное напряжение, но, как только Ричард вышел на улицу, новая волна тяжелых мыслей нахлынула еще сильнее.

Не теряя надежды хоть немного расслабиться, Ричард, приехав домой, сразу начал медитировать. Это был хороший способ отвлечься ровно до того момента, пока телефон не издал оглушительные сигналы вызова.

Ричард покрылся холодным потом, когда увидел номер Раисы на экране телефона.

Он в ту же секунду ответил, потому что знал, что Раиса никогда не звонила без веских причин.

— Привет, что случилось? — спросил Ричард, резко поднявшись на ноги.

— Ох, Ричи! — протянула она. — Поговорила я с Кларисой. Эта сучка совсем не умеет врать, но я правду из нее так и не выбила.

— Что конкретно она тебе сказала? — уточнил Ричард.

— Уверяла в том, что ничего не знает, а потом раскололась и начала распинаться про конфиденциальность информации. Я давно знакома с Кларисой, и вот что я тебе скажу: она бы в жизни ни о чем не стала молчать, если бы ее об этом не попросили.

— Выходит, Виктор знает, что вы подруги?

На секунду Раиса запнулась.

— Виктор... Конечно! А как же! И Виктор, и Женя в курсе.

— Что же теперь делать? — спросил растерянный Ричард.

— Ждать. Больше тут ничего не сделаешь.

Ричард попрощался с Раисой и некоторое время простоял в ступоре. Он отговаривал себя от идеи позвонить Лее, потому что знал наверняка: трубку никто не возьмет. Ричард послушался совета Раисы и просто начал ждать.

Он ждал неделю. Две. Три. Месяц.

Каждый день он проверял соцсети Софии и раз в неделю с ней списывался. Больше всего он боялся однажды не получить от нее ответа, но чем больше проходило времени, тем больше Ричард начинал сомневаться.

София чувствовала себя прекрасно, жила будто всем назло, говорила Ричарду о том, какую легкость ощущает и как хорошо, что Клариса оказалась еще противнее, чем она думала.

«Они тоже наблюдают, — пронеслось в голове Ричарда однажды через полтора месяца после увольнения Софии, — как же они поняли, что настал подходящий момент?»

Ричард ненавидел чувствовать себя глупо. Все вокруг как будто что-то знали и перешептывались друг с другом, в то время как он оставался в дураках и был беспомощен, как слепой новорожденный котенок. Но едва ли его можно было назвать глупцом, ему просто не доставало внимательности, чтобы разглядеть все нюансы и понять истинный замысел Леи и Виктора.

Второй неожиданностью для всех сотрудников «Мортема» стало объявление Кларисы о том, что она уходит. Был конец августа, солнце все еще ярко окрашивало улицы теплом, но на ветвях и кустах уже начинали появляться первые желтые листочки, которые вызывали такое же удивление, как и слова Кларисы.

В конце рабочего дня женщина собрала всех в холле и то ли с приятной ностальгией, то ли с печалью, то ли с легкостью на душе, начала вспоминать свои первые дни в «Мортеме», подкрепляя рассказ короткими смешками и мечтательными взглядами к потолку. Такой Кларису не видел никто и никогда. Все сотрудники нервно переглядывались друг с другом и до последнего не понимали, к чему клонит их начальница, явно сошедшая с ума.

— ... и, как бы тяжело мне сейчас ни было, я приняла решение уйти, — Клариса развела руки в стороны и затем скрестила их в замок, ожидая реакции «публики».

Наступила долгая тишина. Обычно так молчат после пронзительного выступления вокалиста или хорошего спектакля. Казалось, сейчас Кларисе зааплодируют, но ничего подобного не происходило. Сотрудники «Мортема» лишь бросали короткие взгляды друг на друга, порывались ответить, но никто так и не решился стать первым.

— Ты знаешь что-нибудь об этом? — спросил Ричард у Раисы, наклоняясь к ее уху.

— Да, кое-что знаю, — шепотом ответила Раиса, не отводя взгляды от Кларисы и почти не двигая губами.

— Как же так? — наконец, нарушив затяжное молчание, подала голос Агата. — Вы что, продали кому-то «Мортем»?

Клариса поправила свой белоснежный пиджак, завела выбившуюся прядь за ухо и, не теряя лица, сказала:

— Не совсем, да и вообще это не должно вас беспокоить, потому что иных изменений, кроме смены руководства, «Мортем» не потерпит.

— И кто же теперь будет вместо вас? — спросил один из администраторов.

— Вы все хорошо знакомы с этим человеком, — Клариса подала знак рукой, и вперед вышла Раиса, встав около подруги. — Раиса долгое время была частью «Мортема», поэтому она, как никто другой, знает, что нужно нашему бюро. Так что можете поприветствовать нового директора.

Так как Раиса была одной из самых авторитетных фигур «Мортема» с безупречной репутацией, новость получила всеобщее одобрение. Услышав имя Раисы, все присутствующие воодушевились и словно выдохнули, ожидая явно худшей кандидатуры. В холле не раздалось никаких оваций, криков или поздравлений. Раису слишком уважали в «Мортеме», чтобы кто-то мог так вольно отреагировать на ее повышение.

Один только Ричард сейчас выглядел более сломленным и подавленным, чем сильно выбивался из коллектива.

«Так значит, она о чем-то знала?» — крутилось у него в голове.

Теперь он чувствовал себя еще глупее, чем раньше. Он пытался рассуждать логически, говорил себе, что не является значимой фигурой в «Мортеме» и никто не обязан ему отчитываться о происходящем, но все равно ощущал какую-то ребяческую обиду, направленную и в сторону Раисы тоже. Как ему не быть частью ритуальных услуг, если он так сильно помог Лее? Как не иметь права быть посвященным, если Раиса всегда с ним делилась любой информацией?

Новость об уходе Кларисы вернула Ричарда в реальный мир из мира грез, в котором он так долго находился. Он больше не хотел знать ни о делах Леи, ни о замыслах Виктора, вообще ни о чем, что так связывало его с ритуальными услугами. Он решил для себя, что теперь будет обычным психотерапевтом, каким и был еще полгода назад. Он хотел вернуть в свою жизнь стабильность, которую не ценил до тех пор, пока не лишился.

Ричард поздравил Раису. Выслушал ее рассказ о том, как Клариса поделилась с ней новостью за несколько дней до увольнения, кивнул головой, вымученно улыбнулся и вернулся в кабинет.

Ему казалось, что все события остались в прошлом. Он распрощался с Леей окончательно и вычеркнул для себя последние восемь месяцев жизни. Одно Ричард знал точно — ритуальные услуги только набирали обороты. Все лучшее было впереди.