Глава 17. Виктор.
Близился новый год. Макс старательно изучал тайком одолженную в библиотеке книгу о новогодних традициях и планировал все мелочи, чтобы праздник прошёл на ура. Вместе с Ветом они готовили сюрприз для Лефы и собирались включить в "клуб заговорщиков" остальных членов семьи, начиная с Марьяны и главной экономки.
- Хорошо, значит, основные пункты плана - это праздничный стол с традиционными блюдами, символ праздника - украшенное дерево... Я, правда, понятия не имею, где мы достанем горовицу в нашем-то климате, - бурчал Макс, зачитывая Вету книгу, пока тот записывал. - Тут сказано, что именно из неё первые поселенцы начали строить свои дома. Может, заменить её другим хвойным деревом? Елью, например, - Макс показал Вету изображение хвойной горовицы, и друг, мысленно сравнив её с елью, кивнул.
- Так, отлично! Ещё традиционно делают венки, ставят в них свечку и ночью после наступления Нового года пускают по воде в море, что, собственно, тоже связано с тем, что оттуда прибыли переселенцы, не буду всё зачитывать, - Макс, не отрываясь от книги, покрутил рукой.
- А как мы их по воде пустим? У нас тут, максимум, речка и та замёрзла. - На это Макс пожал плечами, мол, придумаем что-нибудь.
- А, погоди, тут дальше современные традиции описаны... В общем, они уже появились после прекращения Великой войны и освобождения. Во-первых, главное блюдо - это рыба дунго, что с менского переводится как «мир», она готовится по особому рецепту. Во-вторых, обмен подарками. В-третьих, звёздный дух, дух первой звезды, появившейся после заката в день окончания войны, которая и знаменовала начало мира. Считается, что в Новый год этот дух спускается в наш мир, на что люди реагировали по-разному. Кто-то начинал охоту на духа, кто-то пытался его задобрить, надеясь, что тот сам заглянет на огонёк, кто-то шёл в церковь и молился ему. Но цель у всех была одна - приманить удачу в новом году.
- А что было принято делать там, где росла Лефа?
- Без понятия.
- Новолунье...
- Та не парься, всё учтём. Традиции, венки, охоту, атмосферу и, может, даже молитву. Уф, у нас много работы. Короче, садись выписывай рецепты, их потом надо будет передать Мани, а я пойду, пожалуй, - Макс, закрыв книгу, встал с кровати.
- Куда? - спросил Вет, ухмыляясь.
- Куда надо, – выйдя из комнаты, Макс закрыл за собой дверь, услышав доносящееся вслед «Передай ей привет от меня!», - закатив глаза и стукнув кулаком по двери, юноша направился в единственное место, куда ему сейчас был смысл идти.
Спрятав книгу обратно в часы, он пересёк поместье и скоро добрался до нужной двери. Макс стал навещать Лефу без Вета, после того как друг несколько раз не смог прийти на совместное занятие из-за того, что был занят выполнением домашнего задания. Прокрастинатор, решил Макс, уже давно расправившийся с заданными на каникулы уроками. Постучав, он не получил ответа и через какое-то время постучал ещё раз, а затем тихонько приоткрыл дверь. Лефа медитировала. Улыбнувшись, Макс прошёл в комнату и сел в кресле напротив девочки, наблюдая за ней и ожидая, пока она очнётся. Лефа же в это время видела размытые образы, светлые и тёмные, яркие и мрачные. Мелодичный голос камня начал менять тон, приобретая более сложное и интересное звучание. Вдруг картинка резко помрачнела. Мелодия стала жуткой, девочка продолжала смотреть воспоминание камня, пусть и не могла толком ничего разобрать. Вспышка, и девочка очнулась. Сердце билось быстрее обычного, Лефа, держась за грудь, смотрела вниз. Она почувствовала, как кто-то взял её за плечо и уложил на спину. Сфокусировав взгляд, Лефа увидела перед собой Макса.
- Который час?
- Забудь. Отдохни сначала. - Через несколько минут она отдышалась, ритм сердца восстановился, и она села на кровати.
- Уф, это было малоприятно... Но я привыкла с учётом того, как часто мне снились такие кошмары, - Лефа улыбнулась и поймала на себе обеспокоенный взгляд юноши. - Не волнуйся, всё хорошо.
- Ладно, - сказал Макс и постарался расслабиться. Лефа глянула на стену и увидела, что стрелка часов не сдвинулась ни на сантиметр с момента, как она в прошлый раз проверяла время.
- У меня часы сломались... чёрт! А я-то думала, что до двенадцати ещё ого-го сколько времени, потому и... Эх, прости.
- Не забивай голову, - Макс улыбнулся. - Тебе, кстати, привет от Вета. Ну что, во что сегодня играть будем? Как обычно?
- На самом деле... Давай лучше просто позадаём друг другу вопросы. Хочу узнать о тебе больше, ты не против? - Лефа, поджав плечи, принялась постукивать одним указательным пальцем по другому, как она обычно делала, когда нервничала. Она придумала этот трюк с анкетой, так как Макс в отличие от Вета почти никогда не рассказывал о себе, вечно уходил от ответа и менял тему разговора.
- Да нет, с удовольствием.
- Уф, отлично, - выдохнув, Лефа подбежала к шкафу, где лежали листы бумаги и письменные принадлежности, и достала заготовленный список. - Правда тут будут встречаться личные вопросы, но вот такая у меня привычка - в начале знакомства говорить о самых серьёзных и личных вещах, а уже потом обсуждать что-то более поверхностное, например,-, какая твоя любимая еда. - Все еще чувствуя неловкость, Лефа говорила быстро и много, пытаясь сгладить углы, и порой переходила на саркастичный тон. Макс всё это время удерживал на лице беспристрастное выражение, но при этом всячески старался скрыть улыбку.
- Хорошо, давай начнём, - Лефа на это улыбнулась. Сев перед юношей, она спросила в лоб.
- Как у тебя дела с приручением огня?
- Вот «приручением» это ты точно назвала... без понятия. Я решил оставить попытки, пока не появится чувство, что что-то изменилось, - Макс помрачнел немного, сморщив брови, как обычно. Лефа положила ему руку на плечо, стараясь отвлечь юношу от грустных мыслей. Он, моментально отреагировав на прикосновение, поднял голову.
- Всё у тебя получится. Знаешь, это как толкать какой-нибудь тяжелый валун. У тебя ничего не получается, ты уже весь вспотел, а потом в одну секунду - бац, и камень резко поддался и покатился с неистовой скоростью. У тебя тоже так будет.
- Думаешь?
- Знаю! Напомни-ка мне, кто из нас троих дольше всех владеет ключом? Кто дольше всех тренируется, у кого наиболее чёткие воспоминания всплывают во время медитации? Ты ключник со стажем, не стоит переживать из-за того, что тебе что-то трудно даётся, когда у тебя столько других успехов. Всех еще нагонишь и обгонишь. - Потрепав юношу по плечу, Лефа искренне говорила то, что думала. Макс в первый раз мягко улыбнулся. Взяв Лефу за руку, он вздохнул и протер лицо другой рукой.
- Спасибо тебе.
- Слушай, - улыбнувшись, вдруг вспомнила Лефа. - А что ты тогда хотел мне рассказать? По поводу того, как ты стал ключником, - юноша вздохнул и облокотился на спинку кресла. Полную тишину нарушало только тиканье часов на его руке. Лефа смотрела на молчащего Макса и ощущала кожей исходящее от него волнение.
- Знаешь... Не надо говорить, если не хочешь.
- Как-нибудь в другой раз.
- Я подожду, - сказала Лефа, улыбнувшись с закрытыми глазами и почувствовав, как спало напряжение, витавшее в воздухе.
После неловкой заминки разговор продолжился и, когда с откровениями на сегодняшний день было покончено, они решили остаток дня провести на улице. Макс написал на скорую руку сообщение Вету, чтобы тот продолжил приготовления к празднику, и после прогулки с Лефой отправился переманивать на свою сторону остальных обитателей особняка.
Вет, в свою очередь, уже по уши закопался в листочки с рецептами и пытался выбрать самые вкусные для праздника.
***
Когда на часах пробил полдень, Виктор сидел в своём кабинете и перебирал документы, часть складывая в дорожную папку. Не успев отдохнуть дома, он вновь собирался отбыть в город по делам, на этот раз на четыре дня. Снова вызвал адвокат, во время последнего телефонного звонка его голос звучал тревожнее, чем раньше.
В дверь постучали, и не дожидаясь ответа вошла Марьяна.
- Не помешаю?
- Только если мне не придётся отвлекаться от сборов.
- Тогда, значит, помешаю, - Виктор поднял взгляд на Марьяну, сняв очки для чтения.
- Во-первых, хотела поговорить с тобой на счёт того, что дети задумали отпраздновать Новый год, чтобы устроить сюрприз для Лефы, сказали, что она любит этот праздник.
- Хорошо, празднуйте, - ответил Виктор с мягкой улыбкой. Марьяна хорошо знала эту улыбку, которая появлялась на его лице каждый раз, когда он вспоминал Катерину. - Может, хоть теперь наш дом отпразднует этот праздник. - Марьяна вспомнила, что Катерина очень любила традиции южно-катанийцев, рассказывала о связи народов Фиры и Южной Катании и всегда грезила отпраздновать Новый год.
- Только делегировать всё детям не получится, это семейный праздник, и отмечать его должны все вместе.
- Само собой. Ох, новолуние! Я сегодня уезжаю в город и надолго... Постараюсь вернуться быстрее, - Виктор вновь улыбнулся, но на этот раз иначе. В его лице Марьяна разглядела сожаление, с которым он наблюдал за дочерью так часто, как ему позволяло время. Когда ключники практиковались в магии на улице, Марьяна часто видела Виктора застывшим в коридоре возле окна, из которого открывался вид на задний двор. После каждого такого занятия Лефа получала подарки. Стоило ей задать какие-то вопросы, и она получала книгу с ответами на них, заикнувшись однажды о своём желании расписать стену, она получила набор красок. В прошлый раз, когда Марьяна зашла к Виктору, чтобы уточнить кое-что по хозяйству, в кабинете она обнаружила валяющийся на полу список, где были записаны увлечения и интересы Лефы. - Не хочу её разочаровывать. Привезу ей из города подарок... и что-нибудь для праздника. А вы тут всё подготовьте. Если вдруг захотите отпраздновать по старинке, то в библиотеке есть книга про...
- Да, Макс с Ветом уже нашли её, - сообщила Марьяна.
- Ну и славно, - улыбка сошла с его лица и он вернулся к документам.
- Папа снова любит дочь?
- Папа всегда любил свою дочь.
- Почему же тогда папа не перевёз семью за границу, вместо того, чтобы разрушить её? - в кабинете воцарилась зловещая тишина, но Марьяна, уставившись в пол, решила пойти ва-банк. - После церемонии Эйфера я не смогла вернуться в зал на торжество. Я вспомнила, как ты счастливо носил Катерину на руках и хвастался за семейным столом, что у вас скоро родится дочка. Ты всегда говорил, что твоя семья - лучшее, что могло с тобой произойти. Если бы ты хотел уберечь Лефу, то отправил бы их с Катериной к ней на родину, где другой принцип обучения одарённых, а сам остался жить тут. У половины наших министров дети живут и учатся за границей. Так почему? - Марьяна вновь подняла взгляд.
Виктор выглядел совершенно невозмутимо, как будто сейчас выступал на важном политическом митинге и готовил аргументированный ответ оппоненту. Почему он такой? Не в силах смотреть на него, Марьяна закрыла лицо руками. Только после этого она поняла, какую силу имели её слова. Виктор всегда был таким, стоило задеть его за живое.
- Виктор, кто подсказал тебе это ужасное решение? - Марьяна через силу убрала руки от лица.
- Я не помню.
- Как ты пришёл к этому плану?
- Не помню.
- Что было в ту ночь?
- Не помню.
- Ты помнишь хоть что-то?
- Почти ничего.
Виктор спокойно отвечал на каждый вопрос, но его реакция больше не тревожила Марьяну. По её лицу пробежала слезинка и она вздохнула с облегчением, сложив руки на груди. Возможно, её зять не такой монстр, каким кажется.
Виктор молча подошёл, по-родственному приобнял своячницу за плечи и усадил на софу, а затем достал из карман платок и предложил ей.
- Я пытался узнать, что произошло, через театр памяти. Все мои воспоминания с марта по август того года либо повреждены, либо вовсе отсутствуют, кроме рабочих моментов. Лучше всего я помню ту ночь, когда произошла трагедия, но и это воспоминание сильно повреждено. За тринадцать лет оно потихоньку восстановилось, видимо, из-за того, что я часто пересматривал его в театре памяти, ты знаешь, что воспоминания могут регенерировать, но осталось много пробелов. Помню, как придумал план "несчастного случая", помню, как в тот день тайно отлучился в горы, нашёл пещеру черногласов и подкинул им отравленное мясо, благодаря чему вынудил их спуститься с горы, помню, как вернулся домой и оставил заднюю дверь открытой... и как, проснувшись на утро, я не сразу понял, где я и что произошло, - Виктор на удивление разоткровенничался. Но Марьяна, хотя некоторые подробности приводили ее в ужас, чувствовала себя спокойнее с каждым его словом. - После того, как меня доставили в больницу, врачи заключили, что кто-то систематически вредил моему мозгу на протяжении полугода до трагедии, но ума не приложу, кого можно в этом заподозрить. Я уже долго сижу на различных препаратах, пытаясь восстановить гиппокамп. - Пару лет назад Марьяна проходила медицинский курс для психологов в рамках повышения квалификации. Она вспомнила, что гиппокамп - это часть мозга, ответственная за перенос воспоминаний из краткосрочной, в долгосрочную память. Когда Виктор закончил рассказ, они сидели в тишине какое-то время. Повинуясь порыву, Марьяна положила руку на плечо зятя.
- Прости. Я долгое время так злилась, что считала тебя просто монстром...
- Тебе не за что извиняться. Что бы там ни произошло на самом деле, я загубил семью своими руками, - Виктор уставился в пустоту. Марьяна положила голову ему на плечо и с грустью улыбнулась.
- Знаешь... тебе стоит сказать "спасибо" дочке. Это из-за неё я вспомнила, как ты дорожил Катериной, - Виктор вопросительно глянул на Марьяну, и та продолжила. - Когда ты подошёл к Лефе во время церемонии, она испугалась, что твое внимание - лишь игра на публику. А я вспомнила, что ты в такие моменты, наоборот, очень искренен. Знаешь... ей нужен отец, которого у неё никогда не было. Она боится тебя, но мечтает о сближении. Я вижу это, она ждёт, когда ты сделаешь первый шаг, - Марьяна умиротворенно зевнула и с улыбкой прикрыла глаза. Виктор крепко приобнял её за плечи, тихо прошептал "спасибо" и коснулся губами её макушки, как делал когда-то давно, до того, как горе разделило их. Марьяна улыбнулась:
- Порой удивляюсь тому, насколько ты можешь быть искренним. - Виктор рассмеялся.
- В моей профессии важно уметь разделять семью и работу.
- Ты ни капли не изменился за эти годы.
- Да куда мне меняться, - ответил Виктор, вновь тепло улыбнувшись.
***
Близился вечер. Несмотря на то, что сумерки только начинались, улицы Манграда вместо закатного солнца уже освещали уличные фонари. В центре города, в престижном районе "Янтарный" расположился двухэтажный фамильный дом. Хозяин дома когда-то давно смог отбить его через суд у кого-то из родственников, отстояв свое право на наследство. Дела-Лакеен считалась одной из самых известных фамилий в современном Манграде с тех пор, как архитектор Лорнер Дела-Лакеен заработал состояние, перестроив центр города в начале прошлого столетия. Став по праву отцом архитектурного стиля под названием "угольный классицизм", он спроектировал здание суда, принял участие в постройке нового корпуса Янтарного дома, озеленил улицы, улучшив качество жизни в Манграде. Он также построил фамильный дом и владел им до тех пор, пока не скончался в возрасте девяносто восьми лет, что произошло десять лет назад. Состояние после судебной тяжбы унаследовал его внук - Риджен Дела-Лакеен, адвокат, один из лучших в столице. Да что там говорить, если он водил дружбу с министром иностранных дел и в данную минуту ждал его прибытия.
Риджен, мужчина, чей возраст близился к сорока годам, нервно ходил по кабинету, с тщательно продуманным одним известным хавьерским мастером дизайном, перебирая документы в руках и мысли у себя в голове. В архивах больницы, в которую Виктора отправили на лечение сразу после той роковой ночи, нашлось заключение полного медицинского обследования, смутившее адвоката. Как только пропищал сигнал, сообщивший, что Виктор через пару минут будет на месте, Риджен отправился во внутренний двор, где находилась площадка для посадки летающего транспорта. Небо под вечер окрасилось в мрачный оттенок, холод пробирал с головы до пят, землю и асфальт покрыл снег. Через пару минут показался одноместный транспорт, которым часто пользовался Виктор, и быстро приземлился. Выйдя из кабины с дипломатом в руках, гость бодро подошёл к другу.
- Здравствуй. Ух, хороша погода, небо чистое, долетел в момент! - Риджен скептически хмыкнул, недовольно оглядев затянутую тучами меланхоличное небо Как можно увидеть в ней нечто прекрасное?
- Ты, я смотрю, в приподнятом настроении сегодня. Неужели дочка всё-таки сгинула совсем? - не сдержался Риджен, несколько секунд он нервно сверлил Виктора взглядом, но тот лишь рассмеялся.
- Нет, как раз наоборот. Возможно, теперь у нас с ней наконец-то всё пойдёт хорошо.
- Что, папочка, снова любишь дочку?
- Знаешь, у меня дежавю, я уже второй раз за сегодня это слышу.
- Неужели?
Дойдя до кабинета, Риджен уселся за стол, а гость расположился напротив. Достав из ящика стола медицинское заключение, адвокат с громким хлопком положил его на стол прямо перед Виктором.
- Разъясни мне, пожалуйста, кое-что. Так это ты спровоцировал нападение черногласов или нет?
- Зачем тебе понадобились результаты моего обследования? - равнодушно спросил Виктор, просматривая лежащие перед ним документы.
- Затем, что не все сходится. После нападения черногласов на ваш дом ты был весь изранен когтями, а на левой руке у тебя остался глубокий шрам. В твоей крови нашли следы ДНК животных, что в лишний раз подтверждает наш рассказ. Во время нападения, когда ты понял, что больше не можешь обороняться, ты взял ребёнка и сбежал с ним. Но из-за потери крови упал в обморок и... что было дальше, ты не помнишь.
- Верно. Что не сходится?
- Если животных контролировал ты, то они бы на тебя не напали, а, значит, этим занялся кто-то другой.
- Или я пытался отвести от себя подозрения.
- Сомневаюсь, потому что ещё бы чуть-чуть, и ты бы умер от потери крови.
- Но я ведь помню...
- Это не важно! Воспоминание о том, как ты отравил черногласов и якобы натравил их на ваш дом, выглядит поддельным. Ну как ты мог так быстро мотнуться в горы и обратно?
- Риджен, - попытался прервать Виктор, но разгорячённый адвокат продолжил.
- А ещё, ты мне так и не ответил на один вопрос, сколько бы я его ни задавал. Это не ты стёр воспоминания, кто-то полгода контролировал твою память и не давал тебе запомнить больше, чем нужно. Когда это случилось и шло разбирательство, у тебя собирали воспоминания как показания?
- Да.
- И? Следователя не смутило, что у тебя в голове пусто?
- Полиция проверяла только информацию о том, что случилось в ту ночь. А эти воспоминания у меня присутствуют, они просто повреждены и до сих пор медленно восстанавливаются. Повреждения сочли побочным эффектом от шока, - во взгляде Риджена читалось откровенное недоверие.
- Надо будет снова к твоему следователю наведаться. В любом случае я не знаю кого защищаю, виноватого или нет. Виктор, ты в глубокой...
- Я знаю.
- Так почему бездействуешь?
Виктор промолчал. Достав из дипломата файл, он вынул из него свежую фотографию своего воспоминания, которую сделал в ночь, когда у Лефы была церемония Эйфера.
- Что-то новое восстановилось? - Риджен подошёл к Виктору и, взяв у него из рук фотографию, пригляделся, пытаясь рассмотреть на ней что-то новое. - А у тебя, случаем, нет старой фотографии этого воспоминания? Чтобы я мог сыграть в «найди десять отличий». Да ладно тебе, слишком напряжённая обстановка - отреагировал Риджен на беспристрастное лицо Виктора. - Когда ты начал так на шутки реагировать?
- Позже пошутишь про мою память, - Виктор выдохнул и смягчился, добавив. - Я хотел бы как можно быстрее закончить. У меня сейчас два ключника гостят, они решили устроить для Лефы празднование Нового года. Ну, для неё это важный семейный праздник, и я хочу успеть на него, - Риджен с улыбкой закатил глаза и сел рядом с Виктором за стол.
- Хорошо, продолжим.
- В ту ночь рядом с нашим домом кто-то был. Вполне возможно, что этот человек похитил Катерину. Только зачем? - Виктор указал на силуэт, мелькнувший в свете молнии во время грозы.
- У тебя нет друга-детектива? - спросил Риджен, кинув фотографию на стол, и в ответ получил скептический взгляд. - Ладно... Я понимаю, если официальное расследование зайдёт дальше, и следствие потребует воспоминания о том, что происходило днём, то дело мы проиграем. Тогда оставляем как есть. Хотя бы я буду знать, что всё не так однозначно. Но тебе советую вот что, - Риджен повернулся к Виктору. - Перестань играть в следователя, найди того, кого сможешь тайно нанять, и поручи ему заняться этим делом. Я могу подсобить, узнать у одного знакомого, уверен, что он сможет помочь. Ты и так этот вопрос откладывал тринадцать лет.
- Я нанимал детектива. Даже нескольких. Никто так и не смог ничего найти.
- Ну... попробуем ещё раз. У нас новая зацепка появилась, - Риджен кивнул на фотографию. - А пока... давай снова пройдёмся по твоему алиби и выберем, какую версию будем отстаивать в суде.
Приятели начали разбирать бумаги и обсуждать ситуации, которые, как считал Риджен, будут рассматриваться в день слушания.
Тем временем в коридорах поместья царила полная тишина. Хрустальные бра с нефритовыми корпусами освещали старинные картины, зелёный ковёр, чёрные мраморные стены и пол. Высокая девушка с длинными волосами, облачённая в уютный, но изысканный домашний брючный костюм, стояла возле кабинета Риджена, прижавшись спиной к стене и уставившись куда-то вверх.
- У отца опять гости...
- Ида? Что ты тут делаешь? - из-за угла показался белокурый мальчик лет девяти, одетый в пижаму.
- Хотела к отцу заглянуть, да, видимо, он сейчас занят.
- Ты тут долго стоишь, я видел... - мальчик нахмурился и недоверчиво глянул на сестру.
- Задумалась о своём. Идан, хочешь выйти в сад? На улице вот-вот пойдет снег.
- Правда?! - Идан мигом забыл обо всём и ринулся бежать по коридору к дверям, ведущим во внутренний двор. Провожая его взглядом, Аделаида обернулась на дверь отца, провела по ней рукой напоследок и ушла вслед за братом.
На улице действительно пошёл снег. Идан, накинув поверх пижамы куртку, ловил снежинки, Аделаида в стороне наблюдала за ним.
- Обожаю, когда ты предсказываешь погоду! - крикнул ей брат и принялся бегать по снегу, благо это позволяли его тёплые ботинки. Убедившись, что брат не смотрит на неё, Аделаида лёгким жестом руки поправила прядь волос, прикоснувшись к уху. В тот же момент на ушной раковине появилась маленькая капелька, позволяющая услышать то, что происходит там, где был оставлен прослушивающий след. Дежавю, подумала Аделаида, вспомнив, как впервые она попыталась воспользоваться этим вейном несколько дней назад в особняке Аникиных.
Тогда они прибыли в гости заранее, до начала церемонии, ибо отец хотел что-то обсудить с Виктором Аникиным с глазу на глаз. Аделаида незаметно проскочила вслед за отцом в перекрытую звёздным барьером часть поместья, но отстала и заблудилась. Расхаживая по коридорам, она приметила одну картину и на секунду остановилась возле неё. Разглядывая зимний пейзаж, Аделаида дотронулась до холста и через несколько секунд двинулась дальше. Когда она уже собралась повернуть за угол, за спиной послышался глухой звук удара. Развернувшись, она увидела лежащую на полу картину. Из отворившейся напротив двери в коридор вышла девочка, которая, повесив картину на место, застыла, уставившись на Аделаиду.
Через мгновение девочка в испуге скрылась за дверью, из которой вышла, а Аделаида продолжила искать отца, но её старания не увенчались успехом. Раздосадованная, она покинула особняк с заднего выхода, очутившись на площадке, куда начали прибывать гости.
Но сейчас всё получилось. Наблюдая за братом, Аделаида слышала каждое слово, которое произносил в эту секунду её отец и его гость, находившиеся в кабинете.
- Не очень прилично подслушивать, дорогая, - вдруг послышался в ухе голос отца.
- Извини, папа, - ответила Аделаида, невинно улыбнувшись.
- Ты, может быть, способнее меня, но не опытнее, пожалуйста, помни об этом. Если хочешь практиковаться, то занимайся этим в интернате, - после этих слов связь оборвалась.
Вытащив прослушивающую каплю из уха, Аделаида как ни в чём не бывало продолжила наблюдать за играющим братом, думая о чём-то своём.