Прошлое
Всё, что я ни говорил ему, отец всегда превращал в насмешку или язвительное высказывание. Словно это доставляло ему удовольствие. Обида будила во мне несогласие, и я вступал с ним в конфронтацию, но, отрубая одну голову гидры, выращивал две. Я не должен был говорить ничего, что могло бы обидеть меня, но я всё говорил и говорил, а он только и рад был услышать что-то новое, за что мог бы зацепиться. Как младенец не может противостоять волку, который схватил его за голову, и, проломив мягкий череп, несёт в лес, так и я не мог противостоять отцу. Сопротивляясь, я только глубже проваливался в эти зыбучие пески. Если бы я только мог вернуться назад... в омут этих лет и не говорить ему ни слова, которое вело бы к моему сердцу, моя душа никогда бы не стала такой искалеченной.
С детства я был общительным. Потребность слушать и делиться чем-то всегда являлась для меня столь важной, что я мог бы поставить её на одну полку с потребностью в еде. Ведь если так посудить, какой смысл в жизни, если ты один? Зачем рисовать, если это никто не увидит? Зачем строить дома, если в них никто не будет жить? Зачем что-то изобретать, если ты просто умрёшь через пару десятков лет, и на этом всё закончится? Смысл появляется лишь тогда, когда есть ещё кто-то. Когда ты можешь заставить кого-то улыбнуться, когда ты можешь вдохновлять, когда можешь просто быть нужным кому-то. В этом вся суть. И именно в такой простой вещи, как разговор, крылась эта великая идея взаимодействия с миром. Желание говорить, как круговорот энергий, как взаимовыгодный обмен, являлось для меня глотком сладкого воздуха. Но вы, скорее всего, несколько не понимаете цену слова «сладкий» в этом выражении. Поэтому я приведу пример, который, возможно, покажется вам грубым, но лучшего в данном случае я просто привести не могу.
В одном кинофильме главный герой стал жертвой серийного убийцы, который повесил его на крест и прикрепил к лёгким аппарат, который при каждом вдохе сжимал тиски, тем самым ломая герою рёбра. Так вот, примерно то же самое происходило со мной. Теперь вы понимаете цену этого вдоха? А он, напомню, является необходимостью.
Тоже самое происходило в прошлом, когда я делился чем-то с отцом и то же самое происходило сейчас с Дэнисом. Я понимал, что нужно держать язык за зубами. Но слова иногда так и срывались с губ, как снег срывался с вершин гор где-то в далёких Гималаях. Я вдыхал, и тиски сжимались, причиняя мне невыносимую боль.
Жизнь учила меня защищаться от чужих. А мой отец дал знать, что защищаться нужно ещё и от своих.