Глава 27
Но страшный сон не заканчивается.
Все медленно, но верно движется к концу. Или же к новому началу.
В тот вечер я высказала Рику почти все, кроме самого главного. С его же стороны никаких объяснений я так и не дождалась. За эти недели я не смогла вернуть Эрика, он успел напиться несколько раз. Вспомнил о своей завалявшейся в тумбочке травке и использовал ее по назначению.
Разговоры и мольбы не действовали на него. После очередной ссоры, закончившейся очередным сексом, в моей голове поселилась мысль, что он просто использует меня, и делал это все время. Все эти поступки, приоткрывание дверей внутрь себя и его нежности, показались пустышками. Рик снова начал отталкивать меня, с еще большей силой, чем в начале нашего пути. Руки опускались, надежда уходила. Но чувства, растущие к нему изо дня в день, не давали отказаться от него до последнего. Я видела его худшие стороны, но мое сердце все равно считало его лучшим. Я не знала, как вернуть его. В какой-то момент, поняла, что устала. Устала действовать и тоже сдалась.
— Рик, я уезжаю завтра к маме на праздники.
— Ждешь, что расстелю красную дорожку, провожая тебя?
— Я уже ничего не жду и начинаю сомневаться в правильности всего, что происходит между нами. Я устала от тебя, Эрик, — говорю я, нервно теребя рукав своей толстовки.
— Я предупреждал, — спокойно отвечает Рик, доставая из-под кровати полупустую бутылку дешевого джина. — О, сегодня я подружусь с давно забытой прозрачной жидкостью, устал от бурбона! — хмыкает он и прикладывается губами к горлышку.
— Подумай, Эрик. Для тебя, наверное, не секрет, что я хочу быть с тобой. Но я не готова мириться с твоим поведением. Если я хоть что-то для тебя значу, прошу, расставь приоритеты в своей голове и дай мне знать.
Накинув капюшон, я нехотя выхожу из его комнаты. Сердце постоянно сопротивляется разуму. Мое тело будто немеет и перестает слушаться меня в те моменты, когда я пытаюсь уйти от него. Это уже сотая попытка бросить все и не возвращаться к нему за эти недели. Меня словно магнитом тянет обратно. После нескольких неловких касаний дверной ручки, я все-таки делаю усилие и разворачиваюсь в сторону лестницы. В этот момент что-то позади меня щелкает, и я слышу скрип открывающейся двери. Рик делает пару шагов ко мне навстречу. В его глазах сливаются два цвета, образуя красно-черное пламя, которое обжигает и манит одновременно.
— Постой, — говорит он шепотом и касается моей руки.
— Рик, не надо, прошу. Я больше так не могу. Перестань, — отворачиваю лицо, чтобы не поддаться его взгляду и вновь не нырнуть в порочный круг.
— Побудь со мной еще немного, — разворачивает меня к стене и вдавливает весом своего тела. — Позволь себе расслабиться перед отъездом, — с этими словами он начинает покрывать открытые участки моей шеи поцелуями, снимая капюшон и освобождая больше места для прикосновений.
Я держусь. И не трогаю его даже после того, как его руки жадно сжимают мои бедра.
— Ну же, Лиса, возвращайся ко мне...
Он смотрит мне в глаза, заводит руки над головой, придвигается еще ближе, и я чувствую его головокружительный аромат. Ноги подкашиваются, словно тело готовится упасть в обморок. Я делаю еще одну провальную попытку убежать. Но, как только его губы оказываются на моих, мозг тут же берет тайм-аут и не подает признаков жизни. Вырываю руки и силой притягиваю его еще ближе к своему трепещущему телу.
Этот пожар уже не потушить ни одному спасательному отряду.
Едкий запах можжевельника вперемежку с миндальным ароматом тела Рика сносят мне крышу. Голова пустеет, а внизу живота нарастает дикое желание быть отданной ему прямо на полу коридора. Словно в состоянии транса, мы входим в комнату, не прерывая поцелуев и взаимных ласк. Где-то глубоко внутри я ощущаю тревогу и беспокойство, зная, как наплевательски Рик относиться ко мне. Но как я могу сопротивляться чувствам, которые идут прямо из сердца? Чуть отстранившись от него, ловлю взгляд, и стараюсь поймать искры надежды, что все станет как раньше. Но кроме бешеного влечения и сексуального напряжения там нет ничего. Подавив чувство обиды, я поддаюсь ситуации и в сотый раз проявляю свою слабость, оставшись в его комнате, в его объятиях.
***
Бледно-голубые стены моей детской комнаты увешаны школьными фотографиями. Мама не трогала ничего, с тех пор как я уехала в Батон-Руж. На столе стоит черный светильник, и под ним до сих пор спрятано фото беременной мамы и счастливого отца. Мама не любила эту фотографию, потому что она считала себя толстой и неповоротливой. Купер родился довольно крупным мальчиком. Для меня же, это особенные воспоминания.
— Челси, перестань выдумывать! Беременность украшает женщин! А ты и без нее была воплощением красоты и женственности! А сейчас — стала еще прекраснее, — мужчина с легкой проседью в светлых волосах опускается на одно колено, аккуратно перебирая веревочки на обуви женщины, сидящей в легком розовом платье в горошек.
— Когда я была беременна Элис, я была в состоянии сама завязывать шнурки на кедах, Тайлер! А теперь посмотри — ты содержишь нервную, беспомощную женщину, — смеется та, крутя головой в разные стороны, создавая вихрь из светло каштановых волос.
— Мам, пап, я пошла в школу, — из дверей небольшого домика выбегает девчушка с глазами цвета топленого молочного шоколада. — Автобус уже приехал!
Девчонка бежит к дороге, разноцветное платье переливается в лучах солнца, блестя всеми красками радуги. Аккуратный розовый портфель, под цвет маминого платья, то и дело подпрыгивает на спине школьницы, когда та скачет по камням, будто боясь пойти по неверному пути.
— Подождите меня! — машет она маленькой ручкой водителю.
— Ах, малютка Элис, что снова проспала? — улыбается тот, открывая дверь желтого автобуса.
— Мама с папой едут в больницу, скоро у меня родится братик! Он будет настоящим мужчиной! — кричит девочка, запрыгивая на ступеньки и отбивает «пять» ладошкой, впереди сидящим одноклассникам.
Она садится прямо у окна и смотрит, как родители посылают ей воздушные поцелуи. Автобус не трогается с места, и девочка радостно рассекает воздух руками, маша ими из стороны в сторону. Неожиданно чья-то холодная ладонь накрывает ее маленькое, хрупкое плечико.
— Какая школа, Элис? Мы едем в Лафайетт! — она отводит взгляд от окна, и по левую сторону от себя видит отца, сидящего в черном костюме и лакированных туфлях.
— Папа? Но ты же там! С мамой! — девочка показывает пальцем туда, где возле дома уже стоит поникшая женщина в халате цвета мокрого асфальта, ее лицо скривилось от боли, а из глаз текут слезы, словно раскинувшиеся широкие реки.
— Нет, доченька, мы едем в университет! — говорит мужчина, и поворачивает ее лицо к себе.
Сильно зажмурив глаза, Элис вскакивает с места и пытается убежать. Но мужчина держит ее за руки и продолжает.
— Университет, помнишь? Не садись за руль! Не убивай меня, доченька! — из глаз Тайлера начинают течь тонкие, но густые вишневые струи. — Не убивай меня, дочка! Я так хочу обратно домой!
— Элис! Элис! Просыпайся! Челси приготовила ужин! А нам пора запаковать ее подарок! Элис! — в комнату влетает Купер и начинает топать у моей кровати, тормоша меня за бок одной рукой.
— Куп? Я... я долго спала? — сильно потерев глаза кончиками пальцем, я оглядываюсь и понимаю, что это был всего лишь сон.
Еще один ужасный, кошмарный, режущий душу сон.
— Челси! Элис, Челси приготовила ужин, она ждет нас! — не унимается младший брат.
— Почему ты называешь маму по имени? — смеюсь я и неохотно высвобождаюсь из-под мягкого, нагретого моим жаром, одеяла.
— Мне так нравится! У нее хорошее имя! И у тебя, Элисон! — Купер тянет за руки и несется впереди, таща мое, все еще полуспящее, тело за собой.
— Элис, дорогая, ну наконец-то! Я думала, ты проспишь до завтра! Ты что не выспалась в автобусе? — мама вытирает руки о черное кухонное полотенце и открывает духовку, доставая противень с непонятным для меня содержимым. — Долго будешь приходить в себя? Садись, пока не остыло, — смеется она.
— Мам, ты же только приготовила! — хихикаю я и обнимаю ее со спины, сомкнув руки на животе.
— Моя малышка, ты стала такая взрослая и красивая! Я так рада, что ты уделила время и смогла приехать к нам, — она разворачивается ко мне и нежно целует в макушку.
— Мы же подруги, мам, — целую ее в ответ и усаживаюсь за стол.
Аромат тыквенного пирога заполняет всю кухню. Мама ловко посыпает его сахарной пудрой и сделав надрезы в некоторых местах, заполняет их медом. Травяной чай с лимонной вербеной напоминает мне атмосферу детства. Мама всегда заваривала его перед сном, говоря, что он помогает уснуть, успокаивает и убирает лишние мысли из головы. Как жаль, что вербена давно перестала помогать мне справляться с дурным сознанием. На смену волшебному зелью пришел волшебный человек, который спасал меня. Но и он, кажется, скоро исчезнет из моей жизни.
— Челси! Но я хотел пирог без меда! — Купер демонстративно отодвигает тарелку и складывает руки на груди в знак протеста.
— Я твоя мама, Куп. А не соседская тетенька, будь добр не называть меня по имени!
— Но ты же называешь меня Купер!
— Не хочешь пирог, ешь салат, — смеётся мама, придвигая к нему тарелку с овощами.
— Кого ты пригласила на свой день рождения? — спрашиваю я.
— Только Айвери с Лиамом и Кару с Патриком.
— Элис, а Кристофер придет? — неожиданно для меня и мамы выкрикивает Купер.
— Эмм, Куп, мы с Крисом больше не дружим... К сожалению, — говорю я, смягчив тон.
— Ну и что, он же дружит со мной! Тем более это день рождения мамы, а не твой! — дуется брат.
— Так, сын! Бегом чистить зубы и в кровать!
Я останавливаю Купера и шепчу на ушко, что приду к нему в комнату чуть позже, чтобы подготовить сюрприз для мамы.
— Не усни, — говорю я, чтобы она не услышала.
Купер улыбается и, чмокнув меня в щеку, скрывается за дверьми ванной комнаты.
— Кристофер не приедет, он остался в Лафайетте. Учеба, работа, у него там все серьезно, — мама мечет на меня вопросительный взгляд. — Не скажешь, что между вами произошло?
— Разве Айвери и Лиам не рассказали тебе? — стараясь держать ровный тон, спрашиваю я.
— Рассказали. Но без подробностей. Айвери плакала с полчаса мне в трубку, говорила, не понимает, почему ты бросила его.
— Я бросила? Мама, он предложил мне сделать паузу в отношениях, я ее приняла! Но после этого уже не стоило ничего продолжать. И я, и Крис это понимали! — бурно восклицаю я. — Не хочу, чтобы его родители думали, какая я плохая, что бросила их замечательного сыночка и сверлили меня взглядом завтра!
Айвери всегда была чересчур эмоциональной дамой, хоть и всячески старалась скрыть это. Мы с Крисом никогда не ссорились, и она видела во мне его будущую жену и часть своей семьи. Но я знаю ее достаточно хорошо, чтобы предугадать поведение в связи с нашим расставанием.
— Успокойся. Они взрослые люди и все поняли. Немного позже, чем я, конечно, но они не будут вмешиваться в ваши разборки. Если ты счастлива с кем-то другим, Элис, то я тоже счастлива.
— А если этот «кто-то другой» не отвечает мне взаимностью, мама? — сама не ожидая того, я выпаливаю эту фразу, и глаза начинают наполняться соленой жидкостью. — Если этот «кто-то другой» ведет себя, как черствый сухарь, при этом держа меня возле себя? Если он не любит меня, мама? Что тогда? Что тогда мне делать? — не выдержав натиска пылающих внутри эмоций, которые все это время царапали черепную коробку, пытаясь вырваться наружу, я начинаю, и мама сразу бросается утешать меня.