Глава 35
включи Bluetooth, я передам тебе боль.
в твоей колоде остался пИковый туз, в моей — на ранах соль.
залей мне, мальчик, текилы побольше в горло, я может быть отвлекусь,
я сердце так сильно себе натерла, давай наливай — не захлебнусь.
ну как тебе там, хорошо болеть? что чувствуешь парень?
не тяжело одному сидеть? среди наших чувств — развалин.
какая на вкус одержимость тобой? она не приятна, правда?
давай, оставь себе эту боль, я вновь ее не приму — досадно.
а чувствуешь ты аромат разлуки? он пахнет тревогой и сильным ядом.
куда подевались все эти суки? ты для меня был раем, потом стал — адом.
а может ты слышишь, как стонет тело?
тяжело, надрывисто и так не умело.
а холодок по спине твоей уже проходил? ты знаешь, он мой частый спутник
ты погрей его, сколько б ни было сил, чтобы стало ещё — уютней.
но знаешь, что-то мне грустно стало,
и пусто и незачем слёзы лить, склонившись на плечи устало.
постой! мне ведь без боли этой теперь не жить,
я к ней привыкла, любимый,
а потому — отдавай безвозвратно.
по прежнему так же хочется выть,
и все-таки возвращайся — обратно.
***
Конец марта.
Прошло почти два месяца с тех пор, как я собрала небольшую спортивную сумку, взяв с собой только самое важное, и переехала в комнату Эрика. Пару раз в неделю я забегаю к Мелиссе, которая, к слову, тоже не скучает в одиночестве.
— Элис, клянусь тебе, я думала, это отношения на одну ночь! Я никогда не представляла себя с кем-то, вроде Джеффа! Какого хрена вообще? Я превратилась в инфантильную девчонку и каждый раз мило улыбаюсь, когда он зовет меня «своей кудряшкой»!
— Думаю, ты нашла, что искала, не проще ли забить на все и просто быть счастливой! Почему не переедешь к нему?
— Мы только два месяца вместе! Какая совместная жизнь? Пока ночуем друг у друга по очереди! — она довольно улыбается. — Я подготовила оставшиеся вещи, так что тебе осталось только загрузить их в чемодан! Как у вас дела, кстати? Ты немного грустная, или мне кажется?
— Тебе не кажется, — я слегка туплю взгляд, и подвинув вещи, усаживаюсь на кровать, поглаживая руками мягкий плед. — Рик последнюю неделю сам не свой. Завтра мы едем на день рождения Зои, и он переживает по поводу приезда в Хаммонд. Плюс, мне не удается избавить его от привычки ревновать меня к каждому прохожему. Он делает это с усмешкой, но я-то знаю, что он говорит всерьез.
— Милая, — она подсаживается, кладёт мою голову себе на плечи, слегка поглаживая волосы, и продолжает, — думай о хорошем. Рик просто боится тебя потерять, он не привык находиться с девушкой на одной территории столько времени. Помни об этом. Измены и вечное давление в его прошлых отношениях оставили на нем отпечаток, как бы вы оба не старались забыть об этом. Просто будь рядом с ним.
— Ты права Мел. Наверное, я просто накручиваю себя.
Я не говорю Мел всю правду. Не упоминаю самого главного — все идет по кругу. Неделя затишья, затем срыв. Пару дней слез и боли, за которыми следует примирение, слова о любви и его обещания исправиться. Неделя любви и взаимопонимания и снова — осечка. Провал, истощение, крах. Мандраж, встряска, сбой. Все продолжается снова и снова. Его настроение меняется по несколько раз за сутки. За эти два месяца я испытала внушительный спектр эмоций — начиная от огромного счастья и заканчивая глубокой болью. Пролила литры слез и выдохнула тысячи стонов, сотрясаясь от удовольствия. Кусала губы от любви и била кулаками в стену от дикой обиды. Но самое главное, я до сих пор ощущаю всепоглощающую любовь, которая готова смести все на своем пути, поэтому я вновь и вновь верю его словам и тотчас возвращаюсь к Рику.
— Рик, почему ты молчишь? Что-то случилось?
— Не трогай меня, я не в настроении.
— Поговори со мной, прошу, — я медленно подошла к кровати и положила руку ему на плечо.
Он дернулся, как будто от удара током, и поднял на меня испуганные красные глаза.
— Ты пил?
— Я не обязан отчитываться! — рявкнул он и от былого испуга не осталось следа.
— Да какая муха тебя укусила?! — крикнула я, но тут же сбавила громкость и постаралась сесть рядом.
Отчетливо уловив запах алкоголя, третий раз за последнюю неделю, в меня словно вселился бес, и я за секунду вспыхнула от раздражения.
— Какого черта, Эрик? Все повторяется? Ты можешь пить сколько угодно, где угодно и с кем угодно! Только отпусти меня! Перестань снова срываться на мне! Перестань вновь и вновь просить прощения и обещать исправиться! Мы проходили это уже тысячу раз! Ты дал слово, что больше не притронешься к наркотикам и алкоголю!
— И что, бросишь меня после одной ошибки?
— Это не первая твоя ошибка! И если я молчу и принимаю тебя, ты продолжаешь делать это снова и снова! Мне надоело! — я уверенным шагом направилась к выходу, ощущая бурлящую злость, раскатами грома стучащую в голове.
Когда-нибудь эта дверь может закрыться за мной навсегда.
— Надоело? Двери открыты! Оставь меня в покое! — он запустил стеклянный стакан, который пролетела мимо меня буквально в пяти сантиметрах, и со звоном рассыпался на осколки.
— Какого хрена ты творишь?! Ты чуть не попал мне в голову! Успокойся, черт возьми! — я нашла в себе силы развернуться к нему, но их не осталось для того, чтобы смягчить тон и броситься его утешать со слезами на глазах, как я обычно это делала.
Сильная, мощная, пронизывающая все тело, любовь, будто начала переходить границы, начала выливаться через края и превращаться в яростный гнев. Я словно была бомбой замедленного действия все это время. И теперь, зная, что он меня любит, я точно ощутила свою победу в полной мере, и уже не боялась сказать ему слово против. С этого момента я тоже была способна кричать и ругаться. Была способна хлопнуть дверью и больше не показывать свою слабость. Но я не была готова уйти от него. Не была готова сжечь все мосты и отказаться от него. Не была готова жить без Эрика. Теперь настала и моя очередь справляться со своими демонами.
— А я не могу! Не могу, понимаешь? Не могу успокоиться! Не могу не пить! Не могу не курить! Не могу больше держать себя в руках!
— Ты снова ставишь меня перед выбором? Снова хочешь, чтобы я решала оставаться с тобой или нет? Только теперь я знаю, что ты меня любишь! Теперь я знаю, что ты делаешь это не из-за отсутствия чувств ко мне! И от этого еще больнее!
Рик встал и вцепился руками в мои плечи, больно прижав спиной к стене. Громко дыша и нависая надо мной, он начал трясти меня, еще сильнее вжимая пальцы в кожу, отчего мне казалось, еще пара минут и они разорвут мою плоть, добравшись до костей.
— Мне больно, Рик! Отпусти! — взвыла я.
Он выпустил меня из рук, сильно оттолкнув к двери, и я больно ударилась головой, сползая вниз. Мои руки начали беспощадно дергать волосы на голове, словно я старалась выбросить из нее все. Снова обнажая свою слабость, я изо всех сил старалась удержать себя в руках, но в конце концов сдалась и прильнув всем телом к полу, громко заплакала, не зная какая боль приносить мне большие страдания – душевная или физическая.
— Лиса... Лиса, прости меня... Я не хотел сделать тебе больно... Прости меня, прости! — медленно шагая в мою сторону, словно пробираясь в кромешной тьме, Рик упал рядом со мной на колени. — Я не знаю, что на меня нашло, Лиса... я снова не в себе прости... Я так люблю тебя...
Поднимая с пола, он прижал мое обмякшее тело и от горечи и обиды, я принялась стучать кулаками по его спине, выкрикивая слова ненависти и любви, смешавшиеся в бессвязный поток боли.
— Прости меня, мы справимся с этим... Прости...
Забрав остаток вещей и пообещав Мелиссе не падать духом, я медленно иду к нему в корпус. Вчерашняя ситуация выбила меня из колеи. Он никогда не распускал рук и не трогал меня. Все, на что он был способен раньше, это причинить боль словами или поступками. Но теперь в его арсенал прибавилось оружия. И боюсь, это может повториться, если он не завяжет со своими пагубными привычками, с которыми я уже устала бороться в одиночестве.
Не все ошибки могут быть прощены. Не все люди способны исправиться. Одни меняются благодаря силе любви, вторым нужно большое потрясение, а третьи так и остаются наедине со своими демонами и просто сходят с ума остаток жизни. Рик оказался не из первой категории. И я бы так не хотела, чтобы он стал примером третьей.
По пути в Хаммонд, мы заскакиваем в несколько торговых центров, чтобы выбрать подарок Зои. Эрик ведёт себя сдержанно, не проявляя никаких эмоций. Но я уже успела выучить его почти наизусть, и понимаю, что твориться в его голове. Он долго не заводит разговор о том, что случилось, но своим видом отчетливо показывает, что его тревожит эта ситуация.
— День рождения только завтра, зачем мы едем сегодня? — вдруг спрашивает он, натягивая не совсем искреннюю улыбку.
— Нужно помочь Линде с подготовкой сегодня, а завтра к вечеру мы едем на озеро. Ты же помнишь? — сканируя глазами витрины магазинов, в поисках подходящего сюрприза, спокойно отвечаю я.
— Лиса... — резко останавливается, взяв меня за руку. — Прости меня. Я говорю это на трезвую голову, здесь и сейчас! Прости меня, я не хочу, чтобы эти два дня ты ходила без настроения. Я — придурок, и признаю это.
В свете магазинных прожекторов его глаза приобретают иссиня-черный оттенок, бледное лицо накрывает маской глубокой печали, пухлые губы слегка приоткрываются, готовясь что-то сказать. Но я его опережаю.
— Я прощаю тебя всегда, и буду прощать столько раз, насколько у меня хватит сил. Но при одном условии — ты больше не поднимешь на меня руку и еще раз пообещаешь подумать над походом к специалисту.
Выражение лица тут же меняется, он вздергивает бровь и отводит взгляд.
— Еще рано, — ровным тоном произносит он.
— Не нужно ждать, пока станет слишком поздно. Когда тебе уже никто не сумеет помочь...
— Лиса, — притягивает к себе, упирается в мой лоб и шепчет, — я клянусь не распускать руки и подумать над тем, чтобы подумать о посещении специалиста, — довольно улыбается и целует меня.
Мое тело вмиг реагирует на прикосновение его губ. Где-то внизу живота начинает разливаться тепло, кожа словно сверкает от мурашек, одна за другой выходящих на ее поверхность, а голова... голова снова проделывает свой любимый трюк, враз оказываясь пустой.
— Я так люблю тебя.
— Я знаю. И я люблю тебя не меньше, — шепотом говорит он.
День рождения Зои. 30 марта.
— Эрик, Элисон! Как я рада вас снова видеть, — Линда выбегает из калитки и обхватывает нас руками, целуя по очереди.
Рик напрягается, но молчит. По дороге до дома, он пообещал вести себя настолько прилично, насколько это возможно. По его словам, он почти проработал прошлые проблемы, и в этот раз не даст им завладеть своим рассудком.
— Проходите скорей, осталось украсить только веранду, в доме я уже навела порядок. Зои с Эштоном приедут завтра к полудню.
Дом Холлтеров сверкает чистотой. Линда натерла до блеска все поверхности. В углу гостиной лежит огромная коробка с шарами, пара бумажных гирлянд с символикой праздника и упакованные подарки от мамы и дальних родственников.
— Ей двадцать пять! Хочу, чтобы этот день рождения стал особенным и остался в памяти, как один из самых добрых. Мы ведь будем в кругу семьи, спустя долгое время, пусть и не в полном ее составе.
Рик ухмыляется и порывается сказать что-то не очень приятное, как мне кажется, поэтому я смеряю его недовольным взглядом, и он изображает жест закрывания рта на замок, отчего я тут же мягко улыбаюсь.
— Элисон, могу я попросить тебя после того, как передохнешь с дороги, помочь мне закончить дела на кухне с угощениями? Эрик, сынок, а ты... если не сложно, — Линда замолкает на несколько секунд, не зная как найти к нему подход, и мягким голосом продолжает, — если не сложно, наведи порядок во дворе, там стоят тяжелые канистры с водой и всякая мелочь, закинь это в сарай.
Быстро закончив все порученные нам задания, мы отправляемся по комнатам. Мисисс Холлтер предупредила, что завтра не будет будить нас слишком рано, так как дел осталось совсем немного.
— Украсим торт ягодами и запакуем ваш подарок, а там и дочка с Эштоном приедут, — она легонько целует Эрика в макушку, желая нам спокойной ночи, и тот, на удивление нам обоим, крепко обнимает маму, скрестив руки за ее спиной.
Линда не ожидала такого порыва любви, отчего ее прозрачно серые глаза покрываются легким свечением, как будто воды океана готовятся выйти из своих берегов. Она еле заметно улыбается мне, выглядывая из-за спины Рика, и опускает веки, наслаждаясь моментом.
Сегодняшняя ночь в этом доме проходит намного лучше, чем первая. Рику было сложно, это нельзя отрицать. Но он очень смело держался и не поддавался своей агрессии, хотя его взгляд иногда выдавал открытую злобу смотря на какие-то памятные вещи.
— Как ты? Все в порядке? — провожу рукой по его волосам и склоняю голову на плечо, устраиваясь поудобнее.
— Я держусь. И, кажется, довольно неплохо, чтобы быть вознагражденным за своё поведение жарким поцелуем, — нависает надо мной, слегка приподнимаясь на ладонях, и не дожидаясь ответа накрывает мои губы.
Спустя несколько минут поцелуев, которыми Рик усыпал мое тело, я совершенно забываю, что мы находимся в доме его родителей, где совсем рядом спит его мама. Боясь, что нас могут услышать, я начинаю шепотом просить Эрика остановиться, но желание разгорается еще больше. Тело протестует и с каждой секундой отзывается на его новое прикосновение сладкой дрожью.
Стрелки замедляют свой ход, все вокруг пропитывается его ароматом. С каждым новым движением я ощущаю прилив эйфории и наслаждения. Я чувствую себя абсолютно счастливой и любимой, забывая обо всем и засыпая в его объятиях после того, как наше прерывистое дыхание, наконец, приходит в норму.