Глава 44.2
Выдыхай мое имя
осколками речи прерывистой,
грудами боли и слёз,
сутками на пролёт —
Выдыхай мое имя
по начертанным линиям,
вдоль царапин и впадин,
и в осенней прохладе —
Выдыхай мое имя
буйным ветром гонимый,
и под россыпью звёзд,
через нежность и злость —
Выдыхай мое имя
сквозь завесу из дыма,
по дорожкам из вен,
да под тяжестью стен —
Выдыхай мое имя
и навеки меня заклеймя,
бросив точным ударом копьё —
выдыхай мое имя,
пока я выдыхаю твоё.
***
Не могу сказать, что я несчастна, потому что светлые дни в моей жизни все же есть. Их дарят друзья, моя стажировка и мама с рассказами о том, как Купер быстро взрослеет. Но я и не счастлива в полной мере. Где-то на грани. Хожу по тонкой проволочке, которая с каждым днём становится толще и не даёт мне упасть обратно вниз.
Я не думаю о Рике каждую прожитую секунду, но и не растворила его образ полностью. Стадия боли и отрицания прошла, теперь я на уровне обиды и даже небольшой злости на него. Проживу эти чувства и настанет самая долгожданная стадия — принятие.
Надеваю уже полюбившийся халат с эмблемой клиники и закрываю свой шкафчик, оставив телефон и сумку в нем.
— О, Элис, ты уже здесь! — несётся Патриция, держа лоток с двумя стаканчиками кофе. — Это тебе! — протягивает напиток и смеётся, — я вчера так долго тусовалась, что сегодня еле встала! Прикроешь перед нашим Мефистофелем, если я усну на диване?
Морщась от неприятного вкуса кофе, отвечаю Патриции, что буду стоять на страже ее дневного несанкционированного сна.
На автомате выполняю круг утренних обязанностей — принимаю пациентов, отвечаю на звонки, иногда захожу к Хьюзу и Оливии, отдать документы и делаю вид, что Патриция сильно занята. Ближе к вечеру она приходит в себя и неторопливо подходит к стойке.
— Ты не думай, что я часто так бездельничаю, просто день сегодня тяжелый, — зазывает в зону ожидания и мы садимся на диван. — Я тебе тут насобирала информации по основным форс-мажорным случаям, и что делать в непредвиденных ситуациях, почитай дома, изучи. Если что-то не понятно, после выходных сядем вместе и разберём все твои вопросы, — отдаёт мне папку с распечатанными выдержками из историй болезней.
— Спасибо, — протягиваю я и с интересом разглядываю страницы.
— Кстати сегодня ты не на сутках. Хьюз взял какого-то новичка и не посоветовался со мной по графику, прежде чем пихнуть его в смену, поэтому, — отвлекается на настенные часы, задумчиво смотрит и продолжает, — можешь быть свободна через десять минут, на ночь останется новенький.
— Но мне не сложно, я хо...
— Не спорь со своим наставником! Отдохнёшь, с парнем побудешь, а то ты целыми днями тут торчишь!
— Ладно, — сдаюсь я, понимая, что спорить с ней бесполезно, — можно хотя бы уйду чуть позже? Мне нужно закончить с бумагами на прибывших после шести вечера, я хотела оставить их на ночь и подготовить к утру.
— Я все сделаю, давай иди, — мило улыбается и склоняет голову на бок.
— Я доделаю, Патриция. Мне не сложно, это ведь моя работа.
— Хорошо, как знаешь. Пойду встречать очередного бедолагу, — хлопает ладонями по коленям и, напевая под нос какую-то песенку, уходит в коридор.
Закончив все свои дела, решаю не звонить Крису, а прогуляться до дома пешком. Переодеваюсь и выхожу на улицу. Время близится к ночи, а Батон Руж все ни по чем. Народ гуляет и веселится, несмотря на будний день. Сворачиваю за клинику и иду по тротуару вдоль дороги, где все ещё ходят полуночные автобусы.
Вдыхаю городской воздух и про себя рассуждаю о том, что творится в моей жизни. Я окружена прекрасными, чудесными людьми, у меня есть любящая семья, друзья, парень... Но все равно идеальная картинка не складывается. Не достаёт маленького кусочка, чтобы вновь чувствовать внутри тепло. Мама обещает, что все уляжется, и мне так хочется верить ей...
Чьи-то глухие шаги слышатся за спиной, и я продолжаю путь чуть быстрее. Оборачиваюсь и вижу, как чей-то силуэт ускоряется одновременно со мной. Почти перехожу на бег, и мой преследователь тоже не отстает. Сердце начинает бешено стучать, ладони потеют. Сейчас моя жизнь уже не кажется такой грустной и никчёмной, чтобы вот так расстаться с ней, попав в руки какого-то маньяка.
— Элисон! Элис, подожди!
Болезненно знакомый голос рассекает воздух и врывается в уши оглушительным треском. Одно мгновенье, и асфальт под ногами начинает плавиться, затягивая мои ступни и блокируя движения.
Он зовёт снова и снова. Поняв, что это не маньяк, липкий страх отступает, но на смену ему приходит еще больший – страх вновь увидеть его. Оглядываюсь через плечо и, бросив резкое «отвали», кидаюсь на противоположную сторону дороги.
— Да постой же ты, Элис, черт возьми! — вновь раздаётся крик за спиной, но я упрямо шагаю вперёд. — Я всего лишь хочу попрощаться! — говорит в пол голоса и, заметив, что я замедляю шаг от услышанных слов, шаркая кроссовками по земле, плетётся за мной.
Медленно поворачиваюсь, подглядывая на него исподлобья, и Рик выставляет вперёд дрожащие ладони.
— Я не трону тебя, клянусь! Я чист! Я не пьян и не под кайфом, Лиса. Мне просто нужно увидеть тебя наедине хотя бы ещё раз.
Эти чертовы глаза сводят меня с ума. Его родной голос заставляет погрузиться в какой-то транс, где есть только он и я. Не замечая ничего вокруг, я лишь чувствую его аромат, застрявший в носу ещё со времён нашей первой встречи. Он снова рядом.
— Что значит попрощаться? — шепчу я, а в мыслях бросаюсь к нему на шею.
— Я уезжаю. В Орлеан, Лис. Надолго, может насовсем. Кам... — делает паузу и нервно запускает обе руки в волосы. — Мне помогли с психологом и договорились насчёт работы там. Я так хотел увидеть тебя перед отъездом...
— Когда? Когда ты уезжаешь? — сердце опускается и благополучно зарывается ему под ноги, больше не подавая признаков жизни.
Все внутри ходит ходуном. Остатки злости и обиды смешиваются с грустью и застывают невидимой дымкой в воздухе.
— Завтра, чемодан уже собран. Мы выезжаем утром.
— Мы? — мы... повторяю внутри себя и совершенно не понимаю, как следует на это реагировать. Кто эти мы?
— Мне помогает волонтёр с программы по реабилитации. В Орлеане хорошие врачи. Так будет лучше для всех, и для тебя в первую очередь.
Дымка растворяется, забирая с собой грусть, и злость обрушивается мне на голову, заставляя вспылить за долю секунды.
— С каких пор ты начал заботиться обо мне? — омерзительный ком подступает к горлу, и я быстро подбегаю к Рику, гневно тыча пальцем в плечо. — С каких это пор ты волнуешься о моем состоянии, а? С каких пор, чертов Холлтер, тебе стало не все равно на ме...
— Мне никогда не было все равно, Лиса! — вдруг орет он и крепко сжимает мои запястья, застрявшие в воздухе. — Чего ты хочешь? Моей исповеди? Хочешь, чтобы я рассказал, как жалею обо всем? Хочешь, чтобы я вымаливал прощение за все свои поступки? Ты ведь и сама знаешь, мне никогда его не получить! Так зачем весь этот цирк? — замолкает на несколько секунд и чуть расслабившись шепчет, — я просто хочу попрощаться Элис, не более.
Бегает глазами по лицу, все ещё держа меня за запястья. На улице темно, но определённо светлее, чем у меня внутри. Лёгкий ветер колышет его волосы, мелкие капли дождя оседают на наши головы, как будто кто-то сверху начинает плакать моими слезами, вместо меня самой. Мне никогда не нужно было от него чего-то больше, чем он сам. Ни цветов, ни подарков. Только любовь, простая, человеческая любовь. И вот он стоит здесь — другой, странный, в меру раздражённый, но все же более спокойный чем раньше. И до сих пор такой родной. Такой мой. Стоит и говорит, что хочет попрощаться и уехать, снова оставить меня. Снова прийти, напомнить о себе, выпотрошить, опустошить и оставить.
— Ты ведь знаешь, Лиса, все понимаешь... Мы не сможем вместе. Не потому, что не любим друг друга, а потому что наша же любовь нас и погубит. Ты никогда не примешь меня обратно, каким бы хорошим я не пытался стать. А я никогда не заслужу твоего доверия, зная, что до сих пор могу сорваться. Я просто не позволю себе обидеть тебя снова, — говорит дрожащим полушепотом и продолжает держать меня за руки, которые так давно не чувствовали его прикосновений, что пропускают токовые импульсы один за другим.
Невозможно проснуться завтра и понять — больше не люблю. Возможно проснуться однажды и понять другое — хватит долбиться в одну и ту же дверь. Хватит искать его среди прохожих. Хватит считать дни с последней встречи, вспоминать прикосновения, тешить себя несбыточными мечтами. Больше не надо смотреть другому в глаза и видеть в них твои. Пора прекращать двигаться в обратном направлении. Нужно выбрать новое, оставив в ноющей груди только тепло, которое он дарил.
Мое осознанное утро наступает прямо сейчас. Стоя в нескольких сантиметров от его губ, ощущая тепло его кожи на своих руках, чувствуя его аромат — я просыпаюсь.
Мы так молоды. Кто знает, если я его подарок судьбы, может она снова сведёт нас когда-нибудь. При других обстоятельствах, в другом городе, штате или даже вселенной. Не будет же она отбирать этот подарок навсегда?
Глаза наполняются слезами и, опустив веки, крупные капли тянутся четкими дорожками к подбородку. Я не хочу, чтобы мы остались травмами друг для друга. Я хочу знать, что боль пройдет вместе с плохими воспоминаниями. Хочу помнить только хорошее о нем. Я хочу всегда помнить, как сильно я его любила, и как бешено люблю в данный момент.
— Прощай, Рик... — шепчу я, и он наконец отпускает мои руки.
— До свидания, Лиса, — тихо говорит он в ответ и не сводит с меня взгляд.
Все давно решили за нас. Где-то наверху. Кто-то там знает, чем это все закончится. Знает и видит, как мы оба мучаемся. Любовь не всегда «навсегда». Она приходит, давит, заставляет болеть и страдать, учит чему-то важному и потом уходит, оставляя горстки пепла из былых чувств. А нам уже решать — возродится из этого пепла или разлететься по ветру, потеряв себя.
Поднимаюсь на носочки и слегка касаюсь губами его шершавой щеки. Еле сдерживаю себя, чтобы не набросится на него и не превратить наше прощание в сцену сопливого рыдания из мыльных опер. Вдыхаю опьяняющий аромат и опускаю веки, чтобы запомнить момент. Рик запускает руки в мои волосы и прижимается ко лбу.
— Я всегда буду любить тебя, Лиса. Ты всегда будешь во мне. Если...
— И я буду, Рик... Прощай, — хватаю его руки, жадно сжимая пальцами.
Медленно отхожу назад и расстояние разрывает наши сплетенные ладони. Последняя секунда, и подушечки пальцев в последний раз касаются его грубой кожи на руках. Последняя секунда, и аромат миндаля в последний раз проникает вглубь, оставаясь там навеки. Последняя секунда, и мой взгляд, задерживаясь на его лице, больше не устремлен на него. Последняя секунда, и я ухожу. Последняя секунда, и он остается провожать меня взглядом, пока я не скрываюсь за поворотом.
Уходи, моя любовь.
***
Осторожно открываю дверь своим ключом, который называется моим только на словах. Я никогда не чувствовала себя здесь дома. Рядом с Кристофером. Не мое место, не мой человек. На цыпочках захожу в комнату, стараясь не разбудить Криса, уснувшего под какой-то фильм на ноутбуке, лежащем перед ним на кровати. Открываю шкаф, сгребаю в охапку вещи и тащу их в коридор. Я ухожу не к другому, я ухожу к себе. Раскрываю чемодан, который за последний год где-только не был, и закидываю все сверху.
— Я знал, что когда-нибудь ты сбежишь от меня снова, — сонный хриплый голос раздается откуда-то из дверного проема. Он подходит ближе и его голубые глаза темнеют, приобретая ранее не виданный мне цвет. — Как бы я ни старался тебя удержать, как бы не старался любить по-другому. Ты никогда и не была моей. Ты всегда будешь только с ним. Я вижу все в твоих глазах, видел всегда. Ты никогда не смотрела на меня так, как на этого придурка, который сломал тебя и продолжает ломать до сих пор.
— Я ухожу не к нему, Крис. Я ухожу к себе, — говорю шепотом и в первый раз осознаю, насколько сильно была неправа, стараясь заменить Рика. — Мне невыносимо тошно от своего поведения, прости. Но я должна уйти.
— Я не стану тебя останавливать, Элис. И не буду вновь говорить, что буду ждать тебя. Мне нужно отпустить свою больную любовь так же, как и тебе, — он отворачивается и, застыв на мгновенье, слегка качает поникшей головой из стороны в сторону, затем делает шаг и громко закрыв за собой дверь, уходит в комнату.
— Я несчастна с тобой Кристофер, и никогда не была счастливой. Прости меня за все, — шепчу в пустоту и покидаю его квартиру.
Раненую душу не вылечишь хорошим человеком. Каким бы чудесным, прекрасным и добрым он ни был. Когда расстаешься с тем, кого так сильно любишь, первая мысль – заменить его. Кем-то, кто способен любить за двоих, вопреки всем твоим отрицательным качествам. Кем-то, кто способен поддерживать в тебе жизнь своим присутствием и вниманием. Но поняв, что с таким человеком тебе не найти счастья, все становится только хуже. С каждым днем ты отбираешь у него время, которое он может потратить на поиски своего человека, отбираешь его чувства, не отдавая взамен ни единой капли. И когда ты вдруг отчетливо осознаешь это, тебе не остается ничего кроме, как уйти из его жизни, сделав тем самым лучше не только себе, но и ему в первую очередь.
Если дороги назад к Рику у меня нет, значит нужно найти дорогу к себе. Рано или поздно каждый из нас придет к тому, к чему должен прийти. В Новом Орлеане, в Батон Руж или в Хаммонде — мы должны быть счастливы, невзирая на местность вокруг. Мы должны найти гармонию и поддержку в себе, окрепнуть, прежде чем снова бросаться в новые отношения. Мы должны научиться любить и принимать себя со всеми внутренними страхами, которые все равно когда-нибудь исчезнут, если не подкармливать их, а постепенно избавляться.
Мы должны пройти этот путь отдельно друг от друга и научиться уживаться с единственным человеком — самим собой.