Глава 12
Мэтт стоял над трупом Ковалёва. Несмотря на весь серьезный и строгий вид, он испытывал боль и тоску. Потеряв не только жену, но и тестя, Мэтт понял, что жизнь никогда ему не улыбнется. Неужели, война так и будет следовать за ним? Мэтт никогда не раскаивался после битв в Ираке или Сирии, думая, что его долг это не только служение стране, но и Господу. Наверное, Господь Бог, смотря на бывшего коренастого военного, лишь осуждающе качал головой и думал: «Сколько мне еще нужно забрать жизней, Мэтт Вульф, чтобы ты понял, что судьбы людей в моих руках, а не в твоих?» Человечество должно истреблять зло, держа в руках орудие Бога— веру, но никак не оружие дьявола— искушение. Мэтт присел на одно колено перед холодным телом ученого, смотря на оставленные раны от пистолета. Он был зол, он был в бешенстве, он был в смятении.
—Не могу поверить, что Елена его убила,- Мэтт посмотрел на Люси, которая при помощи оборудованием штопала рану на бедре. Черные глаза девушки сверкнули под ритм мигающей лампы. Мэтт поднялся, кивнул охранникам, и они стали убирать тело Ковалёва в черный мешок. Рана на ноге Люси затянулась. Она встала со стола, убрала прибор для создания искусственной кожи в карман и подошла к Мэтту. Ее рука легла на плечо мужчины. Этот жест сочувствия никак не повлиял на Мэтта. Его руки сжались в кулаки, а мышцы напряглись и ощущались как сталь.
—Мэтт, он никогда ей не был отцом. Ты сам знаешь, что с врагами она расправляется без жалости,- Люси убрала свою руку и посмотрела на высохшие капли крови, которые, казалось, впитались в кафель. Ложь стала ее спасением. Ложь стала ее оружием. Благодаря ей, она стала манипулировать Мэттом, разжигая в нем ненависть. Затуманенный разум мести будет яростным оружием в руках опытного кукловода. Люси понимала, что Мэтт, что Елена, будучи окрыленные горем, накинутся друг на друга, как шакалы в безжалостной пустыни. Пешки вышли на поле, а ферзь наблюдал за всем со стороны, ожидая своего часа.
—Но у нас есть проблема куда серьезнее, чем смерть Ковалёва и побег Елены,- сказала Люси, подходя к окну. Кит летал в противоположном направлении от кампании. После изменения маршрута, Зейн перепрограммировал систему, и теперь вернуть под контроль кита было практически невозможно. Люси, сложив руки на груди, стала размеренными шагами мерить комнату. Здравого на ум ничего не приходило, а жестокие мысли могли не понравиться Мэтту. Она осознавала, что нужно действовать более рационально, пока лапша на ушах окружающих была еще горячей.
—Что нам делать дальше?- Мэтт облокотился о дверной косяк, осматривая свою собеседницу. Он не был дураком и прекрасно понимал, что Люси нельзя верить. Она была слишком хитрой и умела мухлевать, но боролись они за одно солнце на небе. Не понимая, что игра ведет в могилу, Мэтт решил дальше работать с Люси. Но, несмотря на бдительность, Мэтт оказался слепым котенком перед свирепым хищником.
—Нужно убить Елену и достать чип, разморозим проект и сделаем то, что давно откладывали,- Люси усмехнулась, смотря на свое мутное отражение в стекле матовых окон. Мэтт кивнул, уходя из комнаты.
—Собрать цепных псов,- последнее, что услышала Люси. Мэтт ушел и оставил ее один на один со своими мыслями. Взгляд Люси изменился, он никогда не был таким печальным, как в эту минуту. Руки пробила мелкая дрожь. Люси испугалась этих перемен в своем теле, она стала более человечнее, чем ожидала. Собственными руками она убила того, кому была верна все эти годы. Пусть ее жизнь собачонки была тяжелой, но Люси радовалась, что могла провести это время с Ковалёвым. Лбом девушка коснулась стекла и коснулась ладонью ладони своего отражения. Казалось, что по ту сторону стоит уже не та Люси, которая следовала алгоритмам, а другая, которая шла наперекор программе. По пути, который ей прокладывали разбушевавшиеся чувства.
—Надеюсь, все жертвы окупятся, когда мы достигнем цели...-шепотом сказала Люси, прикрывая черные, как нефть глаза. Впервые тишина оказалась такой страшной. Она скрывала за собой призраков, которых так усердно пытались похоронить в прошлом. Только те жертвы, которые скрывала в своей тени тишина, проложили дорогу в настоящее. Каждый раз оставляя что-то в прошлом под предлогом «надо», мы тащим за собой груз ответственности за тех призраков, которых пытались отчаянно забыть.
Люси смотрела в слегка мутное отражение собственного «себя». Черные глаза и неидеальная кожа говорили о том, что можно лишь притворяться человеком, а на самом деле им никогда стать. На минуту Люси показалось, что в отражении она увидела Ковалёва, отчего шумно ахнула и обернулась. Никого. Вот и призрак, который будет напоминать ей о жертвах.
*******************************************
—Зейн! Какого черта ты творишь!?- порыв ветра заглушал мой голос. Мы летели вниз с самого высокого здания в Атлантиде. Ответ не последовал, и до меня дошло, что Зейн отключился. Глаза широко расширились от вселенского испуга. Если кровь вытечет, то его тело перестанет функционировать. Спасти его тогда будет невозможно, учитывая тот факт, что у нас нет доступа к оборудованию. Руками я обвила его плечи и прижала к себе, переворачивая нас в воздухе так, что он оказался сверху. Все произошло, как боевике— мы приземлились на машину, которая проломилась под нами.
—Ххх...ааа...-резко мое тело перестало ощущать сигналы системы, будто один этот удар парализовал меня. Лишь минуту погодя все структуры пришли в нормы. Зейн лежал на мне, и времени было куда меньше, чем мы предположили. Если не уйдем, выйдут охранники, и нам конец. Зейн боролся явно не за этот финал.
—Ч-ш-ш...-аккуратно уложив его спиной на мятую поверхность машины, я разорвала его футболку и затянула лоскутом его шею, чтобы сохранить объем искусственной крови. Времени становилось еще меньше. Закинув руку Зейна себе на плечо, я поспешила убраться с места происшествия. Как только нам удалось скрыться за переулком, из офиса выбежали охранники, взор которых упал на продавленную машину.
—Терпи, Зейн...скоро все будет хорошо...-тащить его оказалось слишком тяжело. Мои собственные раны наносили мне тяжелый урон, но это все было пустяком по сравнению с тем, отчего нам удалось сбежать.
Нас встретили неоновые вывески. Прохожие бросали странный взгляд на нас. Не светиться, ну как же. От жителей не скрыть двух раненных преступников, лица которых мелькают в каждой рекламе. Прошедшая мимо женщина окинула нас презрительным взглядом.
—Все хорошо, просто друг перебрал,- с нелепой улыбкой проговорила я, на что женщина фыркнула. Неоновые фонари придавали городу некую пикантность, нотки интима и интриги. Интересно, чем руководствовался Зейн, когда планировал Атлантиду? На огромных экранах была пестрая реклама, пока все не сменилось одной картинкой, которая заставила весь мой мир померкнуть.
«—Вечная жизнь теперь доступна каждому! Кампания «Канниган» предлагает вам возможность прожить не одну доступную вам жизнь, а сотню желаемых! Кампания «Канниган» ступень в великое будущее! Кампания «Канниган» набирает группу добровольцев для старта проекта «Игра Разума»! Ваша жизнь будет в ваших руках!»
На больших экранах данный слог срывался с губ с идеальной девушки брюнетки. Реклама должна включать в себя не только грамотный текст, но и представление товара, который на самом деле был дешевой смесью разных отходов. Девушка, которая была на экране, показывала идеальное тело без единой морщины, белоснежную улыбку— так она рекламировала жизнь, которую пыталась предложить кампания. Вся реклама была занята только этим, даже бегущая строка была посвящена странному, сомнительному проекту.
Зейн что-то жалобно промычал, заставив меня вернуться в жестокую реальность.
—Тише-тише...скоро все будет хорошо,- прошептав ему на ухо, я уткнулась своим лбом ему в висок. Тащить дальше, через толпу зевак, было крайне тяжело. Каждый хотел либо помочь, либо послать куда подальше. Еле удавалось выдавливать элементарные слова «Спасибо! У нас все хорошо». Только с этого лучше не становилось. Нам некуда было идти, даже скрыться нигде не получалось— везде были люди и роботы, которые так и пихали свой нос в чужие дела.
Рука нащупала в кармане брелок от ключей, и все плохие мысли ушли на задний план. Отец жил недалеко от работы. Он никогда не любил рано просыпаться и идти несколько километров, поэтому позаботился о жилье поближе.
Квартира нас встретила запахом мужского одеколона, который уже невозможно вывести его из стен помещения. Включив свет, я немедленно потащила Зейна к дивану, куда его уложила. Повязка пропиталась черной кровью, буду медлить, он умрет у меня на руках. Смертей мне хватило. Найдя в комоде у отца набор для шитья, я быстро приступила к наложению швов, права перед этим пришлось повозиться с пулей, которая застряла между шлангами питания. Когда черная жидкость перестала вытекать из силиконовых трубочек, я почувствовала облегчение. Зейн будет жить. Конечно, шов на шее получился кривым, за это опытные хирургии, наверное, испытают приступ недомогания. Но какая разница, как легла нить, если жизнь удалось спасти?
Пальцы коснулись щеки Зейна. Кожа была такой реалистичной, что мне на минуту показалось, что я ощущаю, как колется щетина. На лице появилась легкая улыбка. Он был таким красивым, что глаза, будто под гипнозом, не хотели отводить от него взгляд. Зейн чуть поморщился, когда пальцы мои поправляли его мягкие пряди волос.
—Все-все, не буду. Отдыхай,- моя улыбка с лица никуда не уходила. Найдя какой-то мягкий плед, я укрыла Зейна, а сама отправилась изучать квартиру отца. Он сам вручил мне ключ, доверяя тайну своего мира.
На тумбочках, полках был пушистой слой пыли. Когда ты был тут последней раз, отец? Лампочка на кухне давно перегорела, из мусорного ведра неприятно пахло. Пришлось открыть окно, чтобы хоть немного дать квартире подышать. Кружки на сушилках были в черно-коричневый пятнах— след от кофе отец даже не пытался стереть. А в железной баночке, расписанной картинками русских красот, лежали пакетики того самого чая, с которым отец пытался скрасить свою тоску по близким. Печаль больно стиснула мое тело. Впервые я ощутила тяжелый ком в горле. За что же ты боролся?
Железные пальцы руки нежно провели по фотографии семейства Ковалёвых: Вадим, его жена и Елена. Снова тоска заполонила мое тело. Отец нуждался во мне, а в нужную минуту меня не было рядом. Взяв фотографию в руки, я прижала ее к груди, на минуту прикрыв глаза. Наверное, мою скорбь мог ощутить весь мир, да только вот кому она нужна.
—Я все исправлю, отец...-шепотом сказала я, нежно целуя фотографию. Таким образом я простилась с семьей Ковалёвых.
Зейн все еще крепко спал. Он почти не шевелился. В такие моменты тело било дрожью, думая, что я сделала что-то не так, и Зейн покинул меня. Но он просто был таким спокойным.
Ноги привели меня в кабинет отца. За большим количеством коробок не было видно даже стен. Куда тебе столько хлама, отец? На лице от этого появилась ухмылка. В этих коробках лежали какие-то документы, счета за коммунальные платежи и чеки за покупки. У отца была странная привычка сохранять все, даже такие мелочи.
На столе лежал его домашний ноутбук. Пароль был весь ожидаем: день рождения его дочери. На ноутбуке ничего не было, только одна единственная папка с различными внутри документами и видеороликом. Привлек меня файл с названием «Либеро». Не думая больше ни секунды, я кликнула на документ и стала изучать его, но там почти ничего нужного мне не было. Описывался только процесс создания меня.
Следом за этим файлом пошел видеоролик.
—Кхм-кхм...меня видно? Надеюсь,- по видео пробежала белая полоска, но дальше качественно нормализовалось. Объектив камеры брал в фокус всю лабораторию, которая мне была незнакома.
—Сегодня я, будучи убитым горем, решил взяться за проект, который слишком долго откладывал. Проект «Либеро» включает в себя создание идеального существа, которое поведет за собой других. В основе внешнего вида лежит внешность моей покойной дочери Елены Ковалёвой. Тело получилось слишком идеальным, а регенерация стоит на высшем уровне. Рана во весь живот зажила за считанные секунды,- мои руки тут же коснулись мест, где были раны от пуль. Ничего не было. Как будто в меня никто не стрелял. Но как такое возможно? Каким же ты гением был, отец?
—В основе скелет лежит новая модель эндоскелета, который включает в себе смесь двух наук. Впервые биология объединилась с технологией в таком масштабе. Иными словами я создаю гибрида, включающего в себя таких видов как робота, так и человека. Проект пришлось финансировать самому, так как руководство волнуют совсем другие задачи, но моя любовь к дочери превышает их эгоизм,- отец стоял рядом с созданным телом, поглаживая его по голове. На видео было тяжело различить его чувства, но почему-то мне казалось, что отец испытывает любовь к новому существу, в которое вложил почти всего себя.
—В основе разума будут лежать мои воспоминания, надеюсь, что все пойдет по плану,- отец надел на себя шлем, а после такой же закрепил на голове робота. Эта процедура была стандартной. Когда создавался новый робот, один из работников кампании давал свои воспоминания, из которых извлекались эмоции для робота. Видимо, в основе моих лежала жизнь отца.
—Если вы меня считаете параноиком, то так тому и быть. Если у меня есть шанс воскресить дочь, я готов этим воспользоваться. Увидимся в будущем,- Ковалёв подошел к камере и отключил ее. Видео остановилось.
Тут до меня доходят странные вещи. Отец не пытался меня создать, он пытался воскресить Елену, которая смогла бы жить благодаря новому телу. Но что-то в данном опыте пошло не так, и родилась я. Не это ли включает в себя столь нашумевший проект «Игра Разума»? Ответ на этот вопрос знал только Зейн.
В этой папке было много документов, которые за одну ночь точно изучить не удастся. Мельком я изучила смету «Либеро», запчасти, которые использовались и сам процесс. Было весьма увлекательно и познавательно, но ничего дельного я толком и не узнала. Дело дошло до коробок и, по воле случая, мне попалось дело о лаборатории «Прометей». Зейн говорил, что я должна узнать об инциденте, который произошел пять лет назад.
—Рыться в чужих вещах довольно плохое занятие,- хриплый голос Зейна заставил меня поднять глаза. Тело затряслось и сдержать эмоции было невозможно. Резко подорвавшись с жесткого кресла, я крепко обняла Зейна. Он лишь посмеялся и обнял меня в ответ, прижимая к своему сильному телу. Лицом я уткнулась ему в шею, ощущая все его тепло на себе.
—Ты жив...-голос стал дрожать от накативших горьких чувств. Все же к их наличию я еще не привыкла. Ощущение было довольно странным и пугающим, но в то же время они дарили мне тепло.
—Благодаря тебе живой, Елена. Спасибо,- Зейн поднял мою голову за подбородок. Его глаза сияли летней небесной синевой. Это было прекрасно, особенно под тусклый свет неоновых фонарей. Он чуть отошел в сторону и подошел к столу, взяв в руки документы.
—Тебе удалось найти сведения, я рад. Ты заслужила знать это. Елена Ковалёва умерла от взрыва в лаборатории. Этот инцидент подстроил парень, Логан Эрнандес, вроде, кодовое имя «Гриф». Сейчас он отбывает срок в Бездне,- Зейн аккуратно перелистывал бумаги, а после положил их на стол. Конечно, сказанные предложения заставили меня в удивленном жесте выгнуть бровь.
—Проект «Игра Разума» был головной болью моего деда и отца. Он подразумевал пересадку разума в тело робота, даря людям тем самым бессмертие,- Зейн подошел к окну.—Первый добровольцем была Елена. Именно во время пересадки она погибла. Вторым добровольцем был я. Хотя выбора-то и не было. Я умирал,- Зейн убрал руки в карман. Он стоял без футболки, с перевязанной шеей. Точно Кен из фильма «Барби», даже лучше, как фарфоровая кукла, к которой страшно прикоснуться из-за риска разбить.
—Но что-то пошло не так?-я подошла ближе к нему. Он лишь кивнул, посмотрев на меня.
—Казалось, все закончилось успешно, и вот он я, в теле робота с человеческой душой, но даже так я оказался связанным со своим настоящим телом. Мы долго работали над этой ошибкой и нашли решение, но Ковалёв стал сходить с ума и хотел воскресить Елену. Я предвидел, что он захочет воспользоваться проектом, поэтому мне пришлось поместить в тебя чип с инструкцией,- мои глаза широко расширились. Зейн повернулся ко мне всем телом, сочувственно обняв.
—Прости...