Играя с Огнём

Грейс

Через два дня после событий в столовой я вернулась на работу в фургон.

Не могла позволить себе роскоши в виде отгула, даже если очень в нем нуждалась. К счастью, Карли разрешила ситуацию с Уэстом и уволила его быстрее молнии.

В среду я устроила прощальную вечеринку для Марлы. Она заслужила ее как никто другой. В тот же день я попросила передать Уэсту оставить меня в покое и держаться как можно дальше. Понятия не имею, что за жестокие игры он устроил. Уэст не только вонзил клинок мне в сердце, разбил его на глазах у всех, но еще и каждый день катался по моему кварталу, будто специально напоминая, что я потеряла.

Он отстал после того, как Марла пригрозила ему дробовиком, но не прекратил поглядывать на меня, если мы пересекались в университете.

Я не знала, чего ему от меня нужно. Если Уэст не хочет быть моим врагом, то почему им меня и сделал?

– То, как он на тебя смотрит… – Карли расплылась в мстительной улыбочке, когда за день до боя мы уселись в столовой. Подруга разорвала пакетик с острым соусом и щедро налила его в корзинку с кукурузными чипсами. – Каково это – когда у твоих ног самый недосягаемый мужчина в университете Шеридан?

– Хреново, – призналась я.

Но не призналась в терзающем ощущении, будто Уэст не единственный, кто за мной наблюдает.

Я чувствовала что-то еще. Будто за мной следят. Я толком не могла понять, с чего вообще появилось такое чувство, но в воздухе висело томительное ощущение надвигающейся опасности. Ярое и раскаленное. Как будто кто-то желал нанести мне вред.

Конечно, говорить об этом Карли, не подкрепив свои подозрения доказательствами, – раздувать никому не нужную драму.

– Ну, зато в этом есть и положительная сторона. Если так подумать, то по тому, как он на тебя смотрит, вообще нет сомнений, кого на самом деле бросили.

Однако страдания Уэста меня ни на грамм не утешили. Я только сильнее начинала его ненавидеть за то, как он поступил с нами безо всякой на то причины.

Что было максимально странно и вызывало тревогу, так это то, что Тесс начала общаться со мной и Карли. Я не высказывалась против – слишком сильно выдохлась эмоционально, чтобы ее прогонять. Да и Тесс казалась искренней. Словно она стала той приятной девушкой, какой была до того, как Уэст положил на меня глаз.

Может, она стала умнее.

Может, мы все стали умнее.

Я-то уж точно изменилась, учитывая, какое приняла решение.

– Ну все, бабуль, шоу начинается. Готова?

В субботу утром я открыла дверь «Шевроле». Мне пришлось отменить пятничную репетицию, чтобы за вечер собрать все бабушкины вещи вместе с Карли и Марлой.

Все случилось в последний момент, но когда нам позвонили насчет свободного места, мы просто не стали терять время даром.

Дом престарелых «Хартленд Гарденс» находился в окрестностях Остина. Вообще-то, я нашла буклет о нем в одной из толстых стопок, которые Уэст оставлял у меня на столе. В брошюре было полно глянцевых снимков ботанических садов, открытых пространств и развлекательных мероприятий. Предлагались уроки танцев и вечера бинго. Здесь располагалась даже небольшая церквушка. Этот дом считался одним из лучших мест в нашем штате для людей, страдающих проблемами со здоровьем, деменцией и другими когнитивными нарушениями.

На самом деле, это место оказывало специализированную помощь людям с болезнью Альцгеймера. И самое смешное, что я ни разу не удосужилась просмотреть эту стопку, а Уэст не только нашел для меня дома престарелых, но еще и обзвонил каждый и кратко изложил ситуацию. К буклету была приклеена записка.

Т,

Я кое-что нашел. Позвонил туда, достал из сумочки миссис Шоу вашу страховку и проверил. Ваша страховка покрывает большую часть расходов. Если миссис Шоу пройдет обследование, и результаты подтвердят, что ей нужен дом престарелых, то вы в шоколаде.

Уэст.

К сожалению, я понимала, что обследования подтвердят ее диагноз. Поэтому я позвонила в «Хартленд Гарденс». Мне ответила директор, и мы провели виртуальную экскурсию, после чего я съездила и посмотрела учреждение лично. На этой неделе бабушка была не в себе, но как только к ней вернулась память, она спросила про Уэста.

Мне не хватило духу сказать ей, что они больше не увидятся.

– Ну, как тебе? – теперь, стоя с бабушкой перед ее новым домом, я пыталась говорить радостным, задорным тоном. До сих пор не верилось, что мне так повезло и нашлось свободное место.

Бабушка вышла из машины, пока я доставала из багажника ее чемоданы и сумки, и внимательно осмотрела величавое здание из алебастра.

Оно напоминало небольшой дворец. Пышные подстриженные лужайки, теннисная площадка, бассейн и ухоженные цветы.

Вокруг главного здания располагались индивидуальные роскошные домики, но поскольку бабушке требовалось проживание с уходом, то ее определили в главное здание, в комнату, которая напоминала номер в пятизвездочном отеле.

– Думаю… – бабушка огляделась с открытым от удивления ртом. Господи, молю тебя, пусть она будет в ясном уме и поймет, что происходит. Пусть не возненавидит меня за то, что я приняла такое ответственное решение. – Думаю, мы точно не можем такое себе позволить, Грейси-Мэй.

Я резко повернула к ней голову.

Грейси-Мэй?

Каким-то чудом мне удалось обрести дар речи.

– Можем. Нам нужно лишь пройти несколько обследований. И если окажется, что ты… – я замолчала, сделала глубокий вдох, – что ты подходишь, то ты получишь особый грант от этого благотворительного фонда. И я, и директор этого заведения думаем, что ты подойдешь. Я уже с ними все обсудила. Не волнуйся за мелочи, бабуль.
Наверное, платить мне придется вдвое меньше того, что я давала Марле, которая постоянно работала сверхурочно, именно поэтому нам удалось скопить денег.
Бабушка с детским восторгом взирала на это место, прижав к груди морщинистую руку. Я хотела, чтобы она что-нибудь сказала – хоть что-нибудь. Хоть отдаленно посвятила меня в то, что происходит у нее в голове. Я понимала, что больше не смогу присматривать за ней дома. Это ни мне, ни ей не идет на пользу.
Бабушке нужна помощь специалистов.
И ей нужна компания.
Ей нужно общаться со своими ровесниками и уехать подальше от Шеридана, города, полного воспоминаний, разбивших ей сердце и душу.

Воспоминаний о моей матери.

О моем умершем дедушке.

О пожаре.

И, возможно, даже обо мне.
– О, Грейси-Мэй… – она вцепилась в воротник своего платья и склонила голову. К моему удивлению, у нее в глазах застыли слезы. – Здесь так красиво. Не знаю, достойна ли я тут жить. Это слишком роскошное место. Они, наверное, решат, что я деревенщина.
– Бабушка! – упрекнула я.
У меня возникло ощущение, словно мы снова стали прежними, но впервые я поняла, что это не так и мы никогда ими не будем. И это тоже нормально.
– Что?
– Они будут рады жить с тобой.
– Не уверена, что они переживут твою бабушку, солнышко, но это не моя проблема.
Автоматические двери открылись, и к нам поспешила приятная медсестра средних лет в голубой форме и взяла наши чемоданы.
– Здравствуйте! Миссис Шоу? – Она радостно улыбнулась бабушке. Каштановый конский хвостик этой женщины покачивался, идеально гармонируя с ее лучезарным появлением. – Я медсестра Эйми, буду рада помочь вам устроиться на новом месте. Мы очень рады наконец-то с вами познакомиться. Ваша соседка Этель вас ждет. Она немного роковая женщина, но ваша внучка сказала, что и вы тоже не промах. Мне кажется, что вы отлично поладите.
Бабушка изменилась в лице.
Я увидела смесь радости и смущения, которого раньше не замечала.
Я повела ее внутрь, держа за руку. Бабушка робко осматривалась, словно чувствовала себя непрошеным гостем. Я поняла, что в нашем городе она таковой и была. Что она привыкла к такому отношению. Привыкла к порицанию за то, что являлась матерью Кортни Шоу и бабушкой уродины, подпалившей ее дом.
Это был ее шанс на перерождение. Шанс стать фениксом. Возможность начать заново, расправить крылья и взлететь.
Почему я ждала так долго? Чего боялась? Почему не могла сделать ей такой подарок, чтобы она чувствовала достойное к себе отношение?
Потому что я мучилась от чувства вины. А вина вынуждала меня творить безумства, как показал мне Уэст.
Медсестра Эйми привела нас в приемную, где отвлекала бабушку, пока я еще разок просматривала все документы в кабинете директора.
И каждый раз глядя на бабушку и Эйми через стеклянную дверь кабинета, я чувствовала, как готово разорваться у меня сердце.
Именно так я и поняла, что поступила правильно.

Я провела шесть часов в «Хартленд Гарденс», помогала бабушке обжиться в ее новой комнате. Ее соседка Этель и вправду провела с нами целых десять минут, с воодушевлением поздоровалась, спросила, нужна ли какая-то помощь, а когда бабушка ответила, что ее красивая внучка все уже уладила, Этель извинилась и ушла, потому что не хотела пропустить занятие по горячей йоге.

– Мне не стыдно признаться, что я по уши влюблена в одного джентльмена. – Она подмигнула бабушке.

Бабушкины брови взлетели к серебристым кудряшкам.

– Я не знала, что люди здесь встречаются.

– О да, иногда. Но я про тридцатилетнего инструктора по фитнесу! Это по нему мы тут все сохнем.

Медсестра Эйми, бабушка и Этель покатились со смеху. Я тихо улыбнулась, складывая одежду в шкаф и расставляя туалетные принадлежности на тумбочке в привычном для бабушки порядке.

Прощаться было труднее всего. Я понимала, что пора уезжать, но не хотела уходить, не зная, как она отреагирует, когда станет другой бабушкой. Той, которая еще принимала меня за Кортни и считала дьявольским отродьем.

– Просто езжай. Легче не будет, если ты задержишься и увидишь нервный срыв. А он обязательно наступит. Так всегда бывает. К тому же как только мы получим результаты обследования, то скорректируем лекарственное лечение, и перепады настроения станут не такими частыми, – заверила меня Эйми.

Я хотела сказать, что бабушка вообще не принимала лекарства, но в итоге просто кивнула. Она права. Я не могу до конца жизни прятать бабушку от мира.

И все же, сев в пикап, первые десять минут я просто пялилась на здание и мучилась от чувства вины. Бабушка Савви меня вырастила. Она – единственная мать, которая у меня была. А теперь я буду видеться с ней только по выходным, во время коротких визитов. Я больше не буду с ней жить. Это конец целой эпохи.

Потянувшись к бардачку, я вытащила кое-что от Карли. Она написала мне письмо и попросила открыть, только когда я сегодня закончу. Думаю, подруга хотела убедиться, что я доведу дело до финальной точки.

Я вытащила письмо из конверта.

Шоу,

Ты поступила правильно. Я тобой горжусь. Теперь снимай это сломанное кольцо с пламенем. Перестань хвататься за пепел своей матери.

#ФениксыВсегдаПобеждают

Карли

Глаза наполнились слезами. Я сделала, как она просила. Сняла кольцо и положила его в конверт, заклеила. Бумага в руках стала мокрой от моих слез. Я отложила письмо на соседнее кресло и впервые за несколько часов потянулась за телефоном.

Я провела пальцем по экрану, и у меня перехватило дыхание.

Двадцать пять пропущенных звонков.

Истон Браун.

Возможно, Тесс Дэвис.

Карли Контрерас.

Заблокированный номер.

А еще была целая куча сообщений.

Истон Браун: Это Истон. Пытался до тебя дозвониться.

Истон Браун: Перезвони, пожалуйста.

Истон Браун: Это срочно. Пожалуйста.

Тесс Дэвис: Ты слышала про Уэста???

Тесс Дэвис: Ты будешь с этим что-то делать?

Карли: Когда увидишь мое сообщение, обязательно перезвони!

Истон Браун: ГРЕЙС, ВОЗЬМИ ЧЕРТОВУ ТРУБКУ!

Тесс Дэвис: Набери, если понадоблюсь <3

Карли: Тут мир рушится, а ты там, наверное, играешь в бинго с Агнес и Элмером, Шоу.

Я нарочно не брала сегодня телефон с собой, потому что не хотела, чтобы что-то отвлекало. И уж тем более не хотела узнавать результат боя Уэста с Эпплтоном.

Наконец я оправилась от шока и решила набрать Истона. Я знала, что он, скорее всего, с Уэстом, поэтому логичнее позвонить ему первому.

Еще гудки не успели пойти, как он взял трубку. Так быстро, что я решила, мы звоним друг другу одновременно.

– Алло, Истон? Это Грейс.

– Грейс! – запыхавшись, взревел он. Я слышала, как он идет по скрипучему линолеуму. – Господи боже, мы тебя тут все обыскались.

– Он в порядке? – несмотря на усилия, голос у меня задрожал.

Я не хотела волноваться.

А потом Истон задал вопрос, который не захотел бы услышать ни один звонивший.

– Ты стоишь? Тогда лучше сядь.

Уэст

Предыдущий вечер

– Приятель, да твою же мать! Ты опоздал на сорок минут! – встретил меня Макс с распростертыми объятиями, будто мы парочка.

Я оттолкнул его, он пошатнулся и упал на задницу. Я зашагал зигзагами к «Шеридан Плаза», услышав, как мой байк с глухим звуком свалился на землю.

Я забыл нормально припарковаться. Мой косяк.

Плакала моя драгоценная роспись на байке. Извини, Кристина.

Я пошел вперед и споткнулся о свои же ноги. Чем быстрее покончу с этим, тем лучше. Макс встал и, прорычав просьбу о помощи, успел меня подхватить – да уж конечно! Рядом тут же возникли Ист, Рейн и Тесс.

– Ничего себе! Наконец-то нашел человека, более долбанутого, чем Канье, – невозмутимо сказал Рейн.

Тесс прижала ко рту ладошки и покачала головой, яростно меня осуждая.

– Боже мой, Уэсти.

– Мужик, да он в стельку. – Ист закинул себе на плечо мою руку, Рейн с другой стороны сделал то же самое.

Тесс, любопытный мышонок, которого я хотел бросить на съедение львам, побежала за нами.

– Тебе нужно отменить бой, – потребовал Ист. – Он не должен состояться. Уэст даже стоять прямо не сможет.

– Вбщетмогу, – заплетающимся языком сказал я и отпихнул их, чтобы отстоять свою точку зрения.

Ист и Рейн отошли, и мне, разумеется, удалось сохранить равновесие.

Видите? И нет проблем. Я вполне способен…

Шлеп!

Только через несколько долгих секунд я понял, что щека горит не от стыда, а от удара об асфальт.

– Я на лицо шлепнулся, да? – невнятно произнес я, потому что к языку прилип гравий.

С каких это пор бетон такой мягкий и уютный? И прямо возмутительно дремотный.

– Есть вообще такое слово – дремотный? – поинтересовался я.

И услышал стон Иста.

Макс вздохнул.

– Я поговорю с Шоном. Может, удастся отложить бой на несколько часов. Но отменять нельзя. Они четко обозначили условия, а я не хочу лишиться яиц.

– Бой будет, – услышал я свой голос, медленно поднялся на ноги и отряхнулся. Меня укачало. Резонная побочка после того, как я вылакал целую бутылку самого дешевого виски, какой только нашел в магазине. – Я выйду на тот ринг и прикончу эту шваль.

– Ты больной? – загрохотала за спиной Тесс.

Я повернулся к ней. К мисс Дэвис у меня отдельный разговор. Она не только появилась передо мной, а я увидел несколько ее изображений. Они сливались друг с другом, как гармошка из вырезанных Тесс.

– За какие такие гнусные прегрешения я заслужил шесть Тесс? – задумался вслух я. Мне вдруг резко захотелось блевать. – Подумать только, всего одной чертовой Тесс хватило, чтобы испортить отношения между мной и моей девушкой. – Я наклонился и постучал ее по носу. Правда, промахнулся на пару сантиметров и ткнул ее в глаз. Мой косяк, уже второй.

Рейн встал между нами, отпихнул мою руку и нахмурился.

– Уже бывшая девушка, и не вали все на Тесс. Она не виновата, что ты не сказал Грейс про бой. Неужели ты считал, что ей никто не передаст?

– Я собирался признаться ближе к бою. Ты сказал Тесс, что я скрываю это от Грейс, а Тесс передала ей, потому что ужасно соскучилась по моему члену.

Я прорычал и рыгнул одновременно. Просто замечательно.

– Извини, ладно? – Тесс поморщилась. – Мне правда жаль. Я не думала, что все будет так плохо. Я не хотела портить ваши отношения. Просто хотела немного их… усложнить.

У меня в кармане зазвонил телефон. Проигнорировав извинения Тесс, я неуклюже вытащил мобильник. Макс вышагивал по парковке и говорил по телефону – наверное, объяснял ситуацию Эпплтону и его шайке.

Я глянул на экран.

Мама.

Это как же я нажрался, раз решил, что может звонить Грейс?

У меня был шанс. Если честно, то даже несколько. И я все спустил в унитаз. Радует еще, что я наконец-то пришел в себя. Я знал, что нужно сделать, чтобы Грейс ничего не угрожало.

– Он как будто-то что-то задумал, а это нехорошо, учитывая его текущее состояние, – пробился голос Иста сквозь одновременный подхалимаж Тесс и Рейна.

Они обсуждали, что надо принести воды и еды. Через несколько минут мне удалось собраться с мыслями, как вдруг кто-то припер меня к стенке, как предмет мебели. Я услышал, как наверху ревет и рукоплещет толпа.

Зал битком. Билеты раскуплены. Все по полной программе.

А я неприлично опаздывал.

Через несколько минут Макс договорил по телефону. К нам трусцой подбежал старшекурсник-задрот с завернутым в бумагу сэндвичем и бутылкой воды.

– Вот. – Он протянул их Истону, и тот пихнул еду и воду мне в рожу. – Пей. До дна.

– Хочешь, чтобы я обоссался ко второму раунду? – проглотив черствый кусок, пробурчал я.

Кто делал этот бутер? Хуже просто не бывает. Хлеб прокис, сыр слишком мягкий, а ветчина, наверное, моя ровесница.

Черт, как же мне не хватает еды из «Фургона с тако».

– Я не против, чтобы ты под себя сходил, если это остановит бой, – заскрежетал зубами Ист.

– Ничто не остановит этот бой, – безразлично произнес я. – И даже, вашу мать, не пытайся.

– Почему для тебя это так важно? – Рейн присел передо мной на корточки. – Не хочу расстраивать, но в таком жалком состоянии тебе не выиграть. Блин, да ты проиграешь даже против чирлидерши.

– Мертвой чирлидерши, – услужливо добавил Макс.

– Я не поднимаю руку на женщин, – прошептал я.

В отличие от этого придурка Эпплтона.

– Да до этого бы даже не дошло. Ты перепутал бы ее с картонной коробкой еще до того, как она нанесла бы первый удар. – Рейн ободряюще похлопал меня по плечу.

Чуть позже – через час, неделю или чертову минуту, хрен знает, – Макс хлопнул в ладоши и заявил:

– Итак, момент правды настал. Я больше не могу тянуть время. Я организатор мероприятий, а не волшебник.

– Ты засранец мирового уровня и заплатишь за то, что надул его и заманил на бой, от которого он не может отказаться, – вскинулся Истон и протянул мне руку.

Макс заметно вздрогнул. Я с неохотой позволил Истону поставить меня на ноги и посмотрел на лестницу, ведущую на ринг, услышав, как по бетону застучали шаги.

– Эй. – Тесс положила руку мне на грудь.

Я смахнул ее. Нет у меня настроения болтать с человеком, из-за которого этот снежный ком превратился в чертов шторм.

– Лапы убери, Тесс.

– Извини, ладно? Посмотри на меня. – Она обхватила мое лицо руками.

Даже в состоянии опьянения – чертовски сильном, кстати, – я увидел в ее глазах раскаяние.

– Я даже не задумывалась, что все так обернется. Я злилась и завидовала, и не могла понять, почему Грейс получает все, что я хотела. Я собиралась устроить небольшую драму, а не настоящую трагедию.

Я схватил ее за запястья и отпихнул от себя.

– Извини, моя трагедия не из-за твоей задницы.

Я повернулся, собираясь подняться наверх и покончить с этим боем, но вдруг в кого-то уперся.

Я посмотрел вниз.

Эпплтон.

Он был голым по пояс и потным, а лицо – таким сальным, что можно было намылить статую Свободы.

– Сент-Клер. Слышал, у тебя есть девушка, и она стала… греночкой.

Он захрюкал мерзким смешком и, толкнув меня, обнажил кривые зубы. Рядом с ним стояли Шон и еще один клоун из его команды и злобно закудахтали.

Я немногого ждал от трех людей с общим уровнем интеллекта как у двенадцатилеток, но обнаружил, что неспособен сопротивляться желанию ударить кулаком по его носу. Эпплтон шлепнулся на задницу, а из ноздрей у него хлынула кровь.

– Чиорт! – захныкал он, сжимая переносицу. Он замахал рукой у меня перед лицом. – Опять он так делает! Опять бьет до сигнала!

– А ты, урод, ко мне на работу головорезов отправил.

– Не докажешь.

– Докажу, что могу тебя прибить, – оскалился я.

– И все это из-за телки, – цокнул он, кровь капала с его подбородка. – Поговорим-ка о подкаблучниках.

Я хотел поправить его и сказать, что Грейс не моя девушка – уже нет, – но сдержался. Отчасти поэтому Грейс всегда сомневалась. Я ни разу не признавал публично наши отношения. Никогда не держал ее за руку на людях. Не целовал, пока все смотрят. Не показывал миру, что чувствую к этой девушке.

А еще знал, что Кейд Эпплтон не оставит Грейс в покое. Рано или поздно он до нее доберется, потому что она связана со мной, а я для него – болезненная тема.

Если только…

Если только не проиграю. По полной. Если он не надерет мне задницу на ринге. Если только я не брошу бой. Теперь все стало кристально ясно.

У каждого свой способ стать фениксом.

Это мой.

Проскочив мимо Эпплтона, я стал подниматься по лестнице.

– Пошли. Покончим с этим дурдомом.

Он догнал меня, оставив за собой дорожку из алых капель. Я ворвался на импровизированный ринг, растолкав тесно стоящую друг к другу обезумевшую толпу. Эпплтон шел следом. Шон, Макс, Ист, Рейн и Ист пытались от нас не отставать.

Я повернулся к нему.

– Нападай!

Я понимал, что мне не выиграть.

Что я не позволю себе выиграть бой.

Я никогда не сливал бой, но ради Грейс Шоу готов встать под пулю.

Макс неуверенно смотрел на нас. Я еще не протрезвел, но все равно был опасен.
– Готов? – спросил Макс.

– Черт возьми, еще как.

Я уставился на Эпплтона, притворившись, что мне насрать на дальнейшие события.

Да начнется представление!

Я помню лишь отдельные фрагменты боя.

Эпплтон наносит внезапный удар мне в челюсть, и я лечу, упав на груду деревянных ящиков.

Делаю вид, что пытаюсь уклониться, когда он наносит удар с разворота прямо мне в живот.

Эпплтон бьет локтем в бок. Меня пронзает внезапная боль, и я понимаю, что он умудрился сломать мне одно-два ребра.

Я лежу ничком на полу и захлебываюсь кровью.

Продолжаю себя убеждать, что в случае проигрыша мне не придется каждый вечер ложиться спать, волнуясь, что Кейд Эпплтон и его засранцы сделают или не сделают с Грейс. Она – мое слабое место. Неважно, как я проверну это дело, но Кейду нужно восстановить достоинство, а мне? Мое эго и вполовину не так важно, как важна для меня Грейс.

Все происходило как в замедленной съемке. Возбужденные лозунги постепенно стихли, и я услышал панические крики, призывающие Макса остановить бой. Я взмолился Богу, в которого даже не верю, чтобы Кейд отправил меня в нокаут, прекратив эти мучения, но завершающий удар так и не наступил.

В какой-то момент мне даже подумалось притвориться, что я в отключке, но мои навыки выглядеть вырубившимся не так сильны. И все же я не дал отпор. Даже не предпринял таких попыток. Это не бой. Я просто позволяю Эпплтону делать все, что он хочет. Таково мое наказание за то, что нанес ему поражение.

Кейд пихает меня на мат и прижимает к земле, пробуя какой-то маневр из японской борьбы, отчего кажется, что он хочет сожрать мне задницу. А потом, когда мы оказываемся прижаты друг к другу, мне наконец удается процедить сквозь зубы и полный крови рот.

– Просто заканчивай уже. Ты еще когда зашел на ринг, знал, что я устрою эту хрень, так чего тянешь?

– О, я в курсе, Сент-Клер. – Эпплтон смотрит на меня с наполовину беззубой улыбкой. – Но видишь ли, победы мне мало. Для начала я хочу над тобой поглумиться.

На следующий день я очнулся в реанимации.

Огляделся, постепенно приходя в себя, и увидел, что к моей руке подсоединена капельница, пульс мониторят, а я весь обмотан бинтами, и рука загипсована…

Я скосил глаза вниз. На мне была больничная рубашка. Я бы такую ни в жизнь не надел. Скажу коротко: нежно-голубой ни черта не мой цвет.

– Доброе утро, солнышко! – Голос Истона прозвучал слишком громко и радостно для такого случая.

Дверь распахнулась, и друг неторопливо вошел в палату. Я закрыл глаза, отказываясь слушать его хрень без бокала крепкого вискаря.

– Приятно видеть, что ты очнулся. Здорово же ты напугал нас вчера вечером!

– Почему ты говоришь, как будто тебе восемьдесят? – прохрипел я, пытаясь проглотить немного слюны. Затея неудачная. Слюна-то не появилась. В глотке было суше, чем между ног у девчонок Макса. Я запыхтел.

Ист сел на соседний стул, и я услышал шарканье в палате. Он находился тут не один, но открывать глаза, чтобы посмотреть, кто вошел в комнату, в мои планы не входило.

– Вчера ты чуть не умер, – напомнил Ист.

– Спасибо, капитан Очевидность. Тебе больше некуда податься, что ли? Может, встанешь рядом с Гудзоном и предупредишь туристов, что там сыро, или уедешь на Аляску и напомнишь про холодную погоду?

– Господи, он не только зуба лишился. У него и чувство юмора кончилось, – делано мелодраматично вздохнул Рейн с другого конца палаты.

Сердце остановилось от его голоса. А кого я еще ждал, черт возьми?

Грейс. Я ждал Грейс.

– Твои родители уже едут, и не хочу ничего слышать по этому поводу, – предупредил Ист. – Они чуть кирпичей не наложили, узнав, что с тобой случилось.

Первым порывом было откусить ему голову за то, что им рассказал. Но у него и выбора особо не осталось. Как еще Ист мог объяснить мою затянувшуюся экскурсию в больницу?

Поэтому я задал следующий вопрос.

– Что вы сказали больничному персоналу?

– Каскадерские трюки на байке. – Рейн плюхнулся на койку рядом со мной. – Вполне оправданно, учитывая, что Кейд и его лизоблюды после боя разобрали по косточкам бедняжку Кристину. – Он цокнул языком. – Надеюсь, ты не рассчитывал на поездочку с ветерком, потому что твой байк сейчас не настроен на веселье.

Я нахмурился, лежа с закрытыми глазами.

– Если верить Максу, Эпплтон сейчас светится счастьем, так что мы хотя бы знаем, что он не попытается еще что-то учудить, – предложил Ист трезво оценить ситуацию.

Все равно дерьмово.

– Все тип-топ.

– Ну и кому теперь восемьдесят? – Ист открыл банку колы и поднес ее к моим губам, даже не подумав вставить трубочку.

Вот сволочь. Я медленно глотнул, и жидкость обожгла мне глотку. Вроде приятно.

– Каков вердикт? – Я наконец открыл глаза и показал на свое лицо.

– Разбитый нос, три сломанных пальца до боя, два треснутых ребра и неопределенное количество синяков, – пересчитал на пальцах Ист.

– Разве согласно страховому праву не запрещено давать личную информацию не членам семьи? – хмуро спросил я.

– О, медперсонал и не разглашал эту информацию. Просто у меня два глаза и оба видят, – парировал Истон.

– Даже этого не хватило, чтобы дотащить твою задницу до неотложки, – признался сидевший с другой стороны Рейн. – Но потом ты решил прилечь на пол после боя и задремал, и мы не могли добудиться до тебя десять минут. Истон настоял, что у тебя сотрясение. В итоге Тесс, теперь моя девушка, с которой ты вел себя как урод, приняла ответственное решение вызвать «Скорую». И хорошо, потому что у тебя уже начали какие-то внутренние органы отказывать. Все еще ненавидишь мою девушку?

– Всегда, – удалось просипеть мне.

Рейн засмеялся и щелкнул меня по ребрам. Я грязно выругался.

– Имей совесть. Я только что дрался с настоящей сволочью.

– Это за то, что спал с моей девушкой.

– В таком случае… – Я повернулся к нему, схватил за запястье и вывернул, чуть не сломав. Рейн вскрикнул. – Это за то, что обзывал мою девушку.

Мы вели себя как двенадцатилетние подростки, но сейчас самое время, поскольку я мог списать все на обезболивающее.

– В последний раз повторяю, Сент-Клер, она больше не твоя девушка.

– Увидим.

Я перевел взгляд на Истона. Говорить вслух необязательно. Он прекрасно понимал, о чем я хочу спросить.

Где она?

Она приезжала ко мне?

Она знает, что я выкинул?

И почему так поступил?

Истон сглотнул, отвел глаза, встав, чтобы вытащить закуски из пакета, и поставил их на мою тумбу.

– Мы пытаемся до нее дозвониться. Уверен, она скоро ответит.

– Да, – бодро добавил Рейн. – Сейчас выходные. Люди не проводят выходные, уткнувшись в свои телефоны.

– Скоро она будет сидеть рядом, – похлопал меня по руке Истон.

– И на лицо тебе сядет. И не один раз. Вот увидишь. Девчонки любят, когда за них заступаются. А ты вообще чуть из-за нее не умер, – указал Рейн. – Ну, хотя бы парой минетов она тебя вознаградит, да?

Я закрыл глаза, засыпая и желая больше никогда не просыпаться.