Играя с Огнём

Уэст

Когда я снова проснулся, стоял поздний вечер.

В палате находились мои родители. Их силуэты в темноте прижимались друг к другу. Они стояли у окна и обнимались – как в то утро, когда я лежал на снегу после смерти Обри.

В горле прочно обосновался уже знакомый ком. На минуту у меня был соблазн притвориться, что я еще сплю. Но Грейс Шоу научила меня одной вещи: убегать от проблем – дурацкая затея, так как они все равно вернутся и надерут тебе задницу.

Я выпрямился на больничной койке и демонстративно громко откашлялся.

Они одновременно повернулись. Мама не ахнула и не заплакала. Она нежно обвела меня взглядом, словно погладила пальцами. Папа, который постарел на десяток лет с тех пор, как мы виделись последний раз около пяти лет назад, вздрогнул, словно это он принимал на себя удары Эпплтона.

– Сынок.

Одно слово, но оно прозвучало как из недр океана и отозвалось эхом где-то у меня в груди.

Родители казались измотанными и потеряли на двоих килограммов десять. Я едва узнавал маму и папу, а еще понимал, что приехали они сюда исключительно ради меня. Папа первым рванул ко мне. Он наклонился над койкой и привалился ко мне телом, обнимая осторожнее и нежнее, чем за всю мою жизнь. Мы не обнимались половину десятилетия.

– Па, да не скромничай. Это твой единственный шанс на объятие, ведь мне не сбежать, – пробурчал я.

Я почувствовал, как его теплое тело задрожало, и папа стиснул меня крепче. Он смеялся и плакал одновременно. Когда папа выпрямился и отошел, настал черед мамы.

Я обвел их взглядом и криво ухмыльнулся.

– Разволновались, когда я не прислал на этой неделе денег, да?

Дерьмовый ход и такой в моем стиле. Ни папа, ни мама не поморщились и не извинились. Мама упрямо смотрела на меня. Что-то изменилось с нашей последней встречи. В ее взгляде я увидел прежнюю маму, какой она была до смерти Обри. В ее глазах появилась уверенность вкупе с обещанием вздрючить меня, если я снова буду безобразничать.

– Мы приехали сообщить, что не позволим тебе покончить с собой из-за случившегося с Обри. Мы понимаем, что ты огорчен. Мы тоже огорчены. И всегда будем. Мы потеряли нашу дорогую девочку. Но, ей-богу, Уэст Кэмден Сент-Клер, мы не собираемся терять еще одного ребенка. Не из-за вины. Не из-за горя. Не из-за чего-то еще. Больше никогда. Ты переживешь нас и будешь получать от жизни удовольствие.

Она выпрямила спину и посмотрела в мои глаза с такой яростью, что у меня по спине холодок побежал.

– Я ненавижу себя, – хрипло признался я. – Чертовски сильно. И не понимаю, почему вы нет.

– Ты не виноват. – Папа взял меня за руку.

Я отвел глаза. Вероятность, что я заплачу, была слишком высока, чтобы рисковать зрительным контактом.

– Даже если и так, мы все равно тебя любим и всегда простим. Мог бы ты сделать все по-другому? Да. Но ты не сделал. Уэст, ты не совершал преступления. Просто так случилось, что последствия твоих неудачных решений оказались в большей степени трагичны.

– Я нарушил обещание Об.

– Мы все порой нарушаем обещания. – Мама взяла меня за другую руку, и теперь мне больше ничего не оставалось, потому что родители были здесь, рядом. Я больше не мог от них убегать. Игнорировать. Самоустраняться. Притворяться, что могу заткнуть их чеком.

– Деньги тут вообще ни при чем. – С папиного лица мне на руку упала теплая слеза. – Мы никогда не хотели, чтобы ты расплачивался за случившееся. Сначала мы думали, может, это у тебя такой способ справиться с горем, усмирить своих демонов. Когда мы все поняли, стало слишком поздно. Ты уехал, и мы не знали, как вернуть тебя домой.

– Мы были в полном раздрае, – вмешалась мама. Я повернулся к ней. Она тоже плакала. – Тот период после смерти Обри…

– Вы имели на то полное право, – перебил я охрипшим от эмоций голосом.

Не плачь. Не смей, мать твою, реветь!

Я так долго запрещал себе чувствовать, что сейчас даже сомневался, что смогу заплакать, даже если захочу.

– Нет. У нас не было такого права, Уэсти. Нам следовало подумать о тебе, позаботиться о своем сыне. Вместо того чтобы задуматься о последствиях, мы впали в депрессию.

– Вы не впадали в депрессию. Она схватила вас за ноги как Пеннивайз и утащила на глубину темной сточной трубы, полной дерьма. Депрессия – это не ваша вина. И не смейте за нее извиняться.

Сдерживаться больше не получалось. Глаза и нос защипало, и по щеке скатилась горячая слеза. Я быстро утер ее ладонью.

– Мы любим тебя, Уэсти. – Мама опустила голову, прижавшись к моему плечу. – Мы очень-очень сильно тебя любим. Мы и не хотели денег. Просто хотели с тобой поговорить. Мы хотим, чтобы наш сын вернулся, и с этих пор не возьмем у тебя ни цента. Когда Истон рассказал, чем ты занимаешься, чтобы помочь нам расплатиться с долгами, знаешь, как я поступила? – спросила мама.

В спешном порядке отреклась от своего непутевого сына?

– Я залепила Истону пощечину за то, что не говорил нам. Не предупредил. Ты каждую пятницу рисковал жизнью ради нас. Пожалуйста, прости меня, ведь я не знала, что ты переживаешь последние пять лет. – Мама обхватила мои щеки руками. Больно было адски, но сейчас не время капризничать. – Я понимаю, что многого прошу, но хотела бы показать тебе, как сильно я ценю твою заботу.

Еще одна предательская слеза прокатилась по моей щеке.

Я открыл рот и произнес два самых исцеляющих слова, которые только существовали в моем лексиконе.

– Я вас прощаю.

Грейс

Когда я припарковала пикап на стоянке перед больницей, солнце уже скрылось за высокими деревьями, и почти стемнело. Пробки были безумными: по пути попались две автомобильные аварии, и почти все дороги перекрыли из-за фестивалей. Каждая секунда вдали от Уэста погружала меня в пучину отчаяния, а еще так мутило от волнения, что вся тревога из-за первого дня бабушки Савви в «Хартленд Гарденс» растворилась словно по волшебству.

Когда я добралась до больницы, Уэст уже пришел в себя.

Тесс первой подошла поздороваться, обхватив меня руками за плечи.

– Грейс! Я так рада, что ты приехала. Он только что очнулся.

Я сконфуженно похлопала ее по спине, еще не полностью отойдя от потрясения. Это так странно – снова быть с ней в хороших отношениях после всего, что случилось. Но от знакомства с Уэстом я кое-что почерпнула: прощение – аутсайдер в борьбе чувств, но ему суждено всегда побеждать.

Истон и Рейн взгромоздились на узкую скамейку у палаты Уэста и дремали в неудобных позах. Тесс сделала шаг назад и осмотрела меня.

– Истон сказал, что он про тебя спрашивал.

Внутри забурлило радостное возбуждение, но я силком подавила его.

– Ему очень больно?

Тесс задумчиво кивнула.

– Я еще не заходила. Сомневаюсь, что он обрадуется, увидев меня после случившегося. Но Рейн и Истон говорят, что ему лучше. Он тебя ждет.

Я толкнула дверь, и в ту же секунду из палаты стали выходить его родители. Я узнала мать Уэста. Миниатюрную женщину с эффектными, яркими чертами. Она крепко обхватила меня руками.

– Грейс, спасибо, что пришла проведать Уэсти.

– Ну конечно. – Нервно улыбаясь, я погладила ее по руке. – Приехала, как только смогла.

– Я каждую ночь молилась, чтобы вы все уладили. И рада, что вам удалось, – сказала Кэролайн.

Я поморщилась, потому что мы с Уэстом далеки от примирения.

Уэст что-то тихо прорычал из палаты. Родители заслоняли его фигуру, поэтому мне его было не видно.

– Хватит, мам.

Кэролайн демонстративно закатила глаза, отчего сердце у меня наполнилось радостью, потому как если она в силах шутить, то, возможно, Уэст выглядит не так плохо, как звучит его голос.

– Береги моего сына.

Она поцеловала меня в щеку, и родители Уэста ушли.

Закрыв за собой дверь, я повернулась к нему лицом. По шее медленно расползался румянец.

Уэст ужасно выглядел.

Нос скошен, глаза заплыли от синяков. Его словно зашивали раз пять, собирали воедино Уэста, которого я едва узнавала. Он совершенно не походил на того безупречного Адониса.

Мне вдруг срочно захотелось отвести взгляд, чтобы сохранить свою душу, но я набралась смелости духом и уверенно посмотрела на Уэста.

Он любил тебя в самом безнадежном состоянии, зная, как ты выглядишь. Теперь твой черед доказать, что ты любишь его таким, какой он есть.

– Как я выгляжу? – Уэст показал на себя загипсованной рукой и с мрачной миной подмигнул.

– Живым. – Голос надломился на полуслове. – А я о таком даже не мечтала, учитывая обстоятельства. Ист рассказал по телефону, что ты пришел на бой пьяным и даже не пытался отразить удары. Чем ты, черт возьми, думал?

С каждым шагом, который я делала в эту палату, в мышцах появлялась легкость. Друзья уже принесли Уэсту колу, закуски, цветы и айпэд. У меня не оставалось времени что-то ему купить. Из дома престарелых я сразу же поехала в районную больницу, которая была еще дальше от Остина, чем от Шеридана. Черт, Уэст даже не знает, что бабушка Савви теперь в «Хартленд Гарденс». Столько всего случилось за то короткое время, что мы провели порознь.

– Я думал, что нужно защитить тебя любой ценой. – Он сжал челюсти. – Даже если цена тому – мое разбитое сердце.

Я села напротив, не сводя глаз с его лица.

– После того, как Кейд велел своим людям совершить налет на фургон, я понял: если он узнает, что у меня есть девушка, следующей можешь стать ты, – рассказал Уэст.

– Почему мне не сказал? – сдавленно спросила я, стараясь его не касаться. Если начну, не смогу остановиться. Буду обнимать его, целовать, тонуть в нем без передышки.

– Полицию тоже ни в коем случае нельзя было привлекать. Всплыла бы история про мои нелегальные бои, и все бы оказались под угрозой. За решетку посадили бы не только меня, но еще и Макса, Иста и Рейна. – Уэст посмотрел мне в лицо, пытаясь разобраться, о чем я думаю.

– Чтобы обеспечить тебе безопасность, я решил сделать все возможное. Сначала хотел отменить бой, как ты и просила. Сказал об этом Максу на вечеринке Рейна. Макс позвонил Шону, но ничего не вышло. Видишь ли, для Кейда это дело чести. Поэтому я решил участвовать в бое, подарить уроду минуту славы и покончить с этим кошмаром. Но я недооценил, какой Кейд Эпплтон псих. Перед боем он чуть меня не убил. Напал на фургон с тако и скинул меня с байка, когда я ехал от тебя домой. Дело уже касалось не только денег. Я хотел проиграть, чтобы он не навредил моим близким. Но не мог скинуть на тебя всю эту хрень. Ты заботилась о бабушке, искала сиделку, да еще и профессор Макгроу капала тебе на мозги. Я вообще не собирался тебе рассказывать, Техас. Хотел решить все сам.

Он взял меня за руку. Его кожа ощущалась иначе. Холодная и сухая как глина. Осознание, что я могла его безвозвратно потерять, ударило меня как шаровой таран.

Уэст мог умереть.

Он чуть не умер.

– Ну, достаточно сказать, что ситуация разрешилась не так, как ты хотел. – Я шмыгнула носом и погладила большим пальцем его руку. – Ты немыслимо меня унизил, Уэст. Дал обещание и стер его в пыль на глазах всех наших знакомых.

Уэст зажмурился и сделал глубокий вдох. Шрамы от событий того дня были свежее тех, что украшали мое лицо и руку. Потому что их нанес человек, которого я любила сильнее всех на свете.

– Ты сказала, что была моей девушкой, и ты правда была ею. Черт, я слишком жалок и еще надеюсь, что ты до сих пор моя девушка. Но перед глазами так и стояла картина, как крысы Кейда Эпплтона бегут к нему и докладывают о симпатичной блондинке, которая взяла меня за жабры. Я знал, что ты следующая цель. Мне следовало сбить его со следа. Убедиться, что он к тебе ни на шаг не приблизится. И единственный способ – это заставить тебя ненавидеть меня и убедиться, что ты и на пушечный выстрел не подойдешь.

– Миссия выполнена. Но ты все равно приезжал к моему дому. Шпионил за мной.

Уэст пожал плечами, и на его лице промелькнула тень печальной улыбки.

– А я никогда и не притворялся, что обладаю достойной выдержкой, когда дело касалось тебя, Техас Шоу. Вот почему мы оказались в такой заварушке. Если бы я только мог держаться от тебя подальше.

– Но ситуация ведь так и не разрешилась. Он хотел уничтожить тебя, потому что ты лучше. А ты ему позволил.

В палате повисло молчание. Через какое-то время Уэст повернулся ко мне лицом.

– Детка, – ликующе улыбнулся он, – ты не накрасилась.

У меня челюсть на пол упала. Я коснулась пострадавшей половины и прищурилась. Господи. На лице ни грамма косметики. Я провела целый день в доме престарелых без макияжа и не заметила, чтобы люди на это как-то реагировали. Ни косых взглядов. Ни нахмуренных лиц в отвращении. Детишки не показывали на меня пальцами и не смеялись. Я не слышала за спиной шепота и не видела осуждающих ухмылок.

Ха.

– Я горжусь тобой, Техас.

– Будешь гордиться еще сильнее, когда услышишь новость. Знаешь, куда я сегодня ездила?

Уэст закрыл глаза, сделав вид, что произносит коротенькую молитву.

– Остается только надеяться, что в этой истории нет других привлекательных мужчин.

Я хихикнула и закатила глаза.

– Я помогала бабушке распаковывать вещи. Она переехала в дом престарелых неподалеку от Остина. В тот, из буклета, который мне оставил, – «Хартленд Гарденс». Она хорошо адаптируется, а компанию ей составляет точно такая же, как она сама, экстравагантная соседка.

– Охренеть! – взревел Уэст. Так громко, что миссис Сент-Клер влетела в палату, чтобы удостовериться, что с сыном все хорошо.

– Уэсти, ты в порядке?

– Да, мам. Я ранен, и не малолетка какая-то. Закрой дверь.

Она засмеялась, увидев на его лице улыбку, покачала головой и закрыла дверь, оставив нас наедине.

– Я чертовски горжусь тобой, это нереально. Ты играешь в спектакле. Разрешила проблему бабушки. Ты мой герой, Техас. Можно автограф?

– Конечно, можно, – засмеялась я.

– На теле распишешься? – пошевелил он бровями.

Я взяла его загипсованную руку и поцеловала кончики пальцев.

Стоял поздний вечер, и мне нужно было уходить. Не потому что я хотела, а потому что должна. Меня подмывало остаться с Уэстом, но ради своего излечения я должна храбро встретить трудности. Нужно довести сегодняшний вечер до конца. Сегодня я впервые проведу ночь дома одна, без бабушки. Моя первая одинокая ночь. Приходится привыкать.

– Уэст, я рада, что с тобой все хорошо. Думаю, тебе нужно отдыхать, поэтому я лучше пойду. – Я встала и начала убирать руку.

Он крепко за нее ухватился. У Уэста кадык дернулся, когда он произнес:

– Нет.

Я молча на него смотрела.

– Не оставляй меня. Я научился распознавать прощания. Ты выйдешь за эту дверь и больше не вернешься, я знаю.

Уэст прав. Мне не хватало сил. Я не могла рисковать своим сердцем и надеяться, что он его сохранит. После того, как он так безответственно с ним обращался – нет.

– Ты без меня выживешь, – прошептала я, по щеке стекла слеза. Она упала мне в рот, и я почувствовала на языке ее соленый привкус.

– Такой вариант меня не устраивает. Я выживал пять лет до встречи с тобой. Этого мало.

Уэст сделал глубокий вдох и простонал. Ему даже дышать больно, а я – основная причина, что его так сильно избили.

– Я не могу ни чувствовать, ни смеяться, отменить все, что между нами было. – Он покачал головой. – Я не могу не любить тебя, Грейс Шоу. Ты вплетена в мою ДНК настолько, что я полностью потерял способность мыслить здраво. В одну секунду я терзал тебя как рысь, в другую – отталкивал, не желая, чтобы ты увязла в моем дерьме. Я прогонял тебя, тянул за собой, преследовал, обижал и боготворил, потому что не мог произнести эти гребаные слова, как только они пришли мне в голову. Я тебя люблю.

У меня перехватило дыхание.

– Ты меня любишь?

– Черт, Техас. Нет слова, которым можно описать, что я к тебе чувствую. Помнишь первую ночь, когда мы гуляли? Когда пропала бабушка? Тогда я впервые снова почувствовал себя прежним, как до смерти Обри. Было что-то веселое, легкое в том вечере… настоящее. – Он вздохнул. – Ты была взвинчена и взволнованна, и внезапно мне захотелось что-то предпринять. Тогда я впервые почувствовал себя немного прежним. Думаю, потому что ты так на меня взъелась. – Уэст рассмеялся и положил руку на глаза. – Тебе было абсолютно плевать, кто я. Каким авторитетом обладаю в нашем городе. Меня это привлекло. И с того самого вечера я не мог тобой насытиться. Помешался на тебе во всех возможных смыслах: как друг, любовник, сосед, коллега, сокурсник. Я нуждался в тебе. Постоянно. Пытался побороть свои чувства. Старался убедить себя, что это все несерьезно. Но стоило мне немного отступить, как ты, Истон или Рейн – да кто угодно в моей чертовой жизни – ставили меня на место и показывали, что я по уши влюбился в Грейс Шоу.

Я наклонила голову и прикусила губу, чтобы не заорать как младенец. Вот уже несколько недель я мечтала об этом моменте каждую ночь. Даже несколько месяцев. И все же теперь, когда Уэст наконец-то признался мне в любви, эти прекрасные слова показались стреляными гильзами.

Он меня обидел.

Не раз.

И не два.

Я не настолько глупа, чтобы ввязываться в эти отношения в четвертый раз, не получив некое обязательство. Знак, что Уэст хотя бы попытается защитить меня от себя, когда у нас снова не сложится.

– Я тоже люблю тебя, Уэст. И поэтому ты должен меня отпустить. Мне мало того, что ты предлагаешь. Я хочу всего. Сказку. Романтику. Я хочу мужчину, который будет гордо шествовать рядом, словно я самая красивая девушка на свете. Неважно, изменилась я или нет, но я никогда не увижу в себе симпатичную девушку. Мне нужен человек, который мне подходит. – Я убрала руку и увидела, как Уэст тяжело дышит, словно у него сердце разрывалось. – И я смертельно боюсь, что этот человек – не ты.

У Уэста задрожали веки, и он прикрыл глаза. Уэст сдавался. Я почти видела, как его покидает боевой дух.

Я хотела пасть на колени и умолять его бороться за меня.

Убедить его отдать все, что мне нужно, чтобы мы могли быть вместе.

Но это не моя дилемма.

Это решение должен принять Уэст.

Это его бой, из которого он должен выйти победителем.

Я развернулась и ушла.

И на сей раз не оглядывалась, оставляя любовь всей своей жизни и прежнюю закомплексованную Грейс.

Тем вечером подготовка ко сну казалась какой-то непривычной.

Мне резало ухо отсутствие звуков, которые обычно издавала бабушка. Перестановка предметов, храп, разговоры, дыхание – все это исчезло, и оглушительная тишина проникла в мое тело подобно яду.

Карли написала с вопросом, не хочу ли я закатить спонтанную пижамную вечеринку. Фильмы девяностых, дешевое вино и игры в «то или это». Предложение заманчивое, к тому же мне хотелось избавиться от царящего в голове сумбура, но я понимала, что моему новому «я» не стоит убегать от проблем таким образом.

Мне нужно пережить сегодняшнюю ночь и проснуться наутро лучшей версией себя.

Все еще сломленной.

И нетвердо стоящей на ногах.

Неидеальной.

Но вместе с тем цельной.

И независимой.

Стать сильнее.

Проверив, что двери заперты, телевизор включен, я ворочалась в постели. Странно было лежать без Уэста.

На лицо падал свет от экрана, чтобы я не ощущала себя такой одинокой. У меня появилось чувство, что я на правильном пути.

Дорога была ухабистой, но куда бы она ни привела, я ко всему готова.
***
Дорогие читатели , я решила поменять стиль написания текста, думаю в таком формате вам будет удобнее.
С любовью ваша Mia Alison❤