6
Часы показывали 02:47.
Ночной город был тише обычного. Вера шагала по тёмной улице, капюшон пальто надвинут на глаза, руки в карманах. На ней снова были джинсы, кеды, бесформенная куртка — всё, чтобы слиться с фоном. Никакой блестящей сцены, никакого мятного топа. Сейчас она снова — Юля, офицер под прикрытием.
Участок встречал тусклым светом и запахом старого кофе.
Дежурный ей кивнул — уже знал, кто она. Не задавал вопросов. Просто пропустил мимо. Она молча прошла вглубь, где был кабинет её куратора.
Капитан Анатолий Викторович сидел в кресле, уткнувшись в монитор. Усталый, небритый, с тёмными кругами под глазами. Когда услышал шаги, сразу поднял голову.
— Юля.
— Привет, — она закрыла за собой дверь. — Есть минут пятнадцать?
— Сколько нужно, столько и есть, — он кивнул на стул напротив. — Рассказывай.
Она села, провела ладонью по волосам, как будто этим жестом хотела стряхнуть весь вечер.
— Я вхожу всё глубже. Он уже запоминает меня. Сегодня... сегодня я вышла на сцену. Полноценно. Без отвлекающих манёвров.
— Как отреагировал?
— Наблюдал. Слишком внимательно.
После выступления позвал в кабинет. Впервые говорил не как с игрушкой. Словно... начал что-то подозревать. Или наоборот — интересоваться.
Анатолий нахмурился.
— Подозрения — это плохо. Заигрывания — хуже.
— Я держусь. Не перехожу грань, но и не проваливаю прикрытие.
— Ты понимаешь, что если он хоть что-то заподозрит... — он не договорил, просто посмотрел на неё тяжёлым, взрослым взглядом. — ...он не даст тебе шанса объясниться.
— Понимаю, — она выдохнула. — Но пока у меня преимущество.
Сегодня на переговорах он использовал меня как "приманку". Партнёры были в восторге. Один даже заявил, что подпишет контракт только ради "такой девушки".
— Это не то, чем стоит гордиться, Юля.
— Но это работает. И даёт мне доступ к нему ближе, чем у кого-либо.
Капитан помолчал. Склонил голову:
— Ты не перегибаешь?
— Нет. Я чётко держу дистанцию. Внутри всё горит, но лицо — спокойное. Он ничего не видит. Пока.
Она достала из внутреннего кармана небольшой диктофон:
— Вот. Сегодняшние переговоры. Может, услышите что-то важное.
Он забрал диктофон, кивнул.
— Молодец. Но помни, ты не одна. Если хоть малейший риск — сворачиваем.
— Если вы сейчас вытащите меня — всё пойдёт прахом. Я почти у цели.
Он посмотрел ей в глаза.
— Не забывай, Юля... ты полицейский. Не забудь, кто ты на самом деле.
Она встала, поправила пальто.
— Я помню. Просто иногда, когда смотришь в его глаза... начинаешь забывать, кто из нас на самом деле преступник.
И вышла в ночь.
На улице было пусто. Только редкие машины и её отражение в витрине: девушка, которая живёт на грани между ложью и правдой.
Клуб ещё не открылся. Вера зашла в знакомую раздевалку, держа в руках вешалку с новым сценическим костюмом — красное платье с открытой спиной и шлейфом. Внутри, как и ожидалось, уже кто-то был.
Четыре девушки. Танцовщицы. Кто-то делал макияж, кто-то рассматривал себя в зеркало. Они сразу обратили на неё внимание — слишком молчаливая, слишком эффектная, слишком быстро стала «близка к боссу».
Одна из них — блондинка с густым макияжем, закатила глаза.
— Ну, посмотрите, королева сцены пришла. Надеюсь, не упадёшь со своих каблуков от звёздной болезни.
Вера молча повесила костюм в шкафчик и усмехнулась краем губ.
— Лучше упасть с каблуков, чем с уровня интеллекта, как ты.
Вторая, шатенка с нарощенными ресницами, фыркнула:
— Ух ты, а она ещё и разговаривать умеет. Я думала, ты только глазами хлопать и задом вертеть научена.
Вера повернулась к ним, спокойно, с лёгкой ленцой.
— Приятно, что вы следите за мной. Хотите автограф?
— Слушай, не строй из себя что-то. Мы здесь уже годами, а ты пришла недавно и уже выёживаешься. Думаешь, если босс на тебя пялится, ты тут королева?
— Я никем не строю себя, — холодно сказала Вера. — Я просто пришла делать свою работу. А вы, видимо, давно забыли, как это — выступать, а не обсуждать.
Третья подскочила:
— Ты офигела?
И вот... одна из них — та же блондинка — резко перешла границу.
— Может, вообще кто то из офиса тебя трахает за место в графике?
...Тишина.
Вера замерла, как будто это ничего не задело. Она на секунду прикрыла глаза, глубоко вдохнула...
Потом резко обернулась. И в этот момент лёд сменился огнём.
— Ты чё, мразь, блять,сейчас вякнула?
Девушки замерли. Вера шагнула ближе — голос стал другим: низким, резким, срывающимся на ярость.
— Ты рот свой открой ещё раз, я тебе твой силикон в ухо запихаю. И поверь — ты у меня после этого только в подвале у официантов танцевать будешь, поняла?
— Я... — начала одна, испуганно.
— Да ты кто вообще? Говорить мне такое?! Я тебя тут тапком могу прихлопнуть, и никто даже искать не будет! Ещё раз хоть одна из вас откроет рот в мой адрес — я вас раздену до костей, и на сцене выставлю как приманку для пьяных идиотов. Понятно?
Они замерли. Кто-то сглотнул.
Глаза округлились — такая внешность, такая холодная красота, и вдруг... этот взрыв, эти слова. Мат, произнесённый без суеты, точно, как приговор.
— Так и стойте. С открытым ртом. Вам только мух не хватает — чтобы полную картину тупости завершить, — добавила она холодно, и, отвернувшись, спокойно открыла шкафчик.
Пауза.
Ни одна не сказала ни слова.
А Вера, поправляя волосы у зеркала, тихо усмехнулась самой себе:
"Вы хотите видеть меня красивой и удобной.
А я — просто красивая. И неудобная. Привыкайте."
После утренней сцены в раздевалке Вера вышла, как будто ничего не произошло. Ни следа ярости, ни намёка на напряжение — только холодное спокойствие в глазах и шаг уверенной женщины, привыкшей держать маску.
Костя уже ждал у сцены.
— Ты как? — спросил он с полуулыбкой, будто слышал всё.
— Отлично. Готова танцевать, как никогда, — коротко ответила Вера.
На сцену она вышла вечером — публика была горячей, клуб под завязку. Танец получился особенно сильным, почти гипнотическим. Даже Данил, сидевший в глубине зала, с трудом отводил взгляд.
Когда номер закончился, Вера вернулась за кулисы. И почти сразу услышала странный звук — приглушённый щелчок и хлопок. Затем резкий запах — дым.
— Это что?.. — прошептала она, и в тот же момент закричала одна из девушек из раздевалки:
— Пожар!
Клуб охватила паника. Кто-то бросился к выходу, кто-то крикнул в рацию — "Это не случайность!". Вера, сбросив каблуки, побежала в сторону черного выхода, но вдруг услышала:
— Помогите!
Она обернулась. На полу, в коридоре у технической двери, лежал мужчина. Крупный, с простреленным плечом — один из людей Данила, по имени Влад. Именно он отвечал за поставки и был его правой рукой в логистике.
— Чёрт... — выдохнула она, и в секунду оказалась рядом.
— Кто это сделал?!
— Засланные... через кухню... — пробормотал Влад, морщась от боли. — Уходи...
Но она уже перекидывала его руку себе на плечо.
— Заткнись. Ещё командовать будет. Пошли.
Огонь подбирался ближе. Клуб трещал — потолок дымился. Через боковой коридор, опираясь на Веру, Влад вышел в технический двор. Там их подхватили два охранника. Один из них сразу же начал звать остальных в рацию.
— Это Вера! Она вытащила Влада! — прокричал кто-то.
Позже — уже когда всё потушили и пострадавших отвезли в больницу — Вера стояла у выхода из клуба, вся в саже и с растрёпанными волосами. Костя подошёл к ней, ошарашенный:
— Ты... Ты реально его вынесла?! Это ж... Влад! Его даже охрана боится.
— Просто не люблю, когда кто-то сгорает заживо, — бросила она устало.
Спустя десять минут к ней подошёл Данил. Молча. Без охраны. Посмотрел долго, серьёзно, пристально.
— Влад сказал, ты вытащила его под огнём.
Вера только пожала плечами:
— Я танцовщица, а не спасатель. Просто вышло так.
Он кивнул.
— Отныне ты не просто девочка для сцены. Ты — часть нашей команды. И я тебя из поля зрения больше не выпущу.
Она замерла, ощутив это странное напряжение в его голосе — не угроза, не приказ... скорее, предупреждение. Или забота?
— Только не держи меня на поводке, — прошептала она, проходя мимо него.
Он усмехнулся:
— Не люблю поводки. Предпочитаю цепь — но шёлковую.
___