7
Ночь выдалась долгой. Вера — или всё-таки Юля? — лежала в полутьме на своей кровати, уставившись в потолок. За окном шуршал ветер, будто напоминая: время не стоит, опасность ближе, чем кажется.
Всё, что произошло за последние сутки, прокручивалось в голове как плёнка — сцена, огонь, запах гари, тяжесть тела Влада на её плече... и его слова:
«Если бы не ты — мне конец».
Но больше всего в памяти застрял взгляд Данила. Стальной, сосредоточенный... но на миг — на долю секунды — в нём мелькнула эмоция. Страх? Волнение? Забота?
Юля тяжело выдохнула.
"Я стала ближе. Намного ближе. Может, даже слишком."
Она понимала: теперь её шаги слышны. Её ошибки могут стоить жизни. Здесь не прощают слабость. А если кто-то из его людей хотя бы почу́ет, что она не та, за кого себя выдаёт...
«Меня убьют к чёртовой матери. Без шанса, без прощания».
Она резко села на кровати. Сердце билось быстро. Но не от страха. От решения.
«Я должна его запутать. Его голову, его чувства. Я должна влюбить его в себя. Так сильно, чтобы он ослеп. Чтобы не мог думать. Чтобы, если даже увидит правду — не захотел в неё верить».
Она знала, на что идёт. И ненавидела себя за это.
Но другого пути не было.
"Хочешь выжить — играй. Хочешь победить — заставь его хотеть тебя."
И тут в голову вкралась мысль...
Улыбка. Эта его чертова улыбка. С этими ямочками, слегка искривлённой губой. Такая неуместная, не по-мужски мягкая... но почему-то цепляющая.
Юля машинально улыбнулась.
— Идиот, — пробормотала она себе под нос, — ещё ты мне тут, с улыбкой своей.
Она легла обратно, укрылась пледом, закрыла глаза.
"Завтра начну. Медленно. Мягко. Без очевидного флирта. Он сам должен захотеть. Сам — с ума сойти."
Снаружи мимо дома проехала машина, свет фар скользнул по потолку.
А где-то там, в клубе, возможно, кто-то уже подозревает.
Игра началась.
___
Вера вошла в кабинет Данила уверенно, но без лишнего вызова.
Он сидел, покачивая в бокале тёмный виски, и взгляд у него был тот, что знал всё. Или хотел, чтобы так думали.
— Ну что, спасительница, — начал он без улыбки, — теперь ты думаешь, что можешь заходить без стука?
— Я постучала, — спокойно ответила Вера и закрыла за собой дверь.
— Я не слышал.
— Значит, плохо слушаешь.
Она встала у стола, не садясь, и скрестила руки.
Он слегка прищурился, глядя на неё.
— Влад сказал, ты вытащила его. Без тебя бы сгорел к чертям.
— Я просто сделала, что должна была.
— Забавно. Обычно те, кто "должен", получают за это зарплату. А ты, вроде, не числишься в спасателях.
Вера подошла к столу ближе, склонив голову.
— Не обольщайся. Я не за тебя работаю. И не за него. У меня своя мотивация.
— Уже догадался, — медленно сказал он. — Ты не такая простая, как кажешься.
— А ты не такой холодный, как делаешь вид.
Пауза. Он откинулся в кресле, не отводя взгляда.
— Ты просишь что-то за "героизм"?
— Нет. Я просто хочу напомнить, что я не вазочка для украшения переговоров. Я танцовщица.
И я хочу делать то, ради чего пришла.
— А я думаю, ты пришла ради чего-то другого, — сказал он с прищуром.
Она слегка улыбнулась, очень тонко.
— Может быть. Но сцена — мой способ говорить. И если ты хочешь, чтобы я действительно осталась здесь — мне нужно быть собой.
Он не ответил сразу. Медленно поднялся, подошёл к ней почти вплотную. Но не касался. Просто смотрел сверху вниз, напряжённо.
— Ты спасла Влада. За это — уважение.
Но не вздумай думать, что ты здесь главная.
— Не вздумай думать, что я хочу быть главной.
Я просто не стану быть ничем.
И она развернулась, чтобы уйти.
Он остановил её голосом:
— Сегодня вечером — твой выход. Но помни: если ты играешь — играй умно. У нас тут... ставки высокие.
Она кивнула:
— Я умею не проигрывать. Особенно когда знаю, чего хочу.
И вышла, не обернувшись.
__
Вера направлялась к бару, как обычно — уверенным шагом, с лёгкой улыбкой на губах.
Сегодня атмосфера в клубе была относительно спокойной: без громких клиентов, без деловых партнёров. Она планировала взять воду, поболтать с Костей... и дождаться своего выхода на сцену.
Но у бара её встретила тишина.
Кости не было.
На стойке, небрежно распахнутой, лежала чёрная папка. Рядом — пара бумаг и открытая тонкая папка с вложенными документами.
Она сразу заметила: логотип на углу, печати, цифры... Это были финансовые документы. И явно не просто зарплатные ведомости.
Контракты? Отчёты? Бизнес-каналы?
Оглянувшись — никого. Музыка гремела из зала, но в коридоре — тишина.
У неё было максимум двадцать секунд.
Вера спокойно присела у стойки, будто просто ждёт. Одной рукой достала телефон из сумки, переключилась в режим фото, второй — аккуратно перевернула верхний лист и сделала пару снимков.
Щелчок. Щелчок.
График поставок. Какие-то имена. Подписи. Суммы.
Чёрт, если это реально бизнес Данила — это зацепка.
Она быстро пролистала ещё одну страницу, запомнила фамилии.
И только собрала телефон — как услышала за спиной:
— Чё, без меня скучно? — голос Кости, весёлый, как всегда.
Вера обернулась с улыбкой.
— А ты где пропадаешь? Я уже подумала, кофе заварить самой.
— Да там... клиент один пришёл, с претензией. Я его послал и вернулся, — он встал за стойку и даже не заметил, что что-то двигали.
— Будешь что-то?
— Воды. Холодной. — Она склонила голову. — И, может, мятного сиропа. Сегодня настроение... свежее.
Костя подмигнул, поставил стакан.
А Вера пила воду и чувствовала, как сердце стучит в висках.
На экране телефона — фотографии, которые могут продвинуть её дело на несколько шагов вперёд.
Теперь ей нужно было найти момент и отправить их в участок. Осторожно. Через защищённый канал.
Но пока — играть дальше свою роль.
Вера. Танцовщица. Соблазнительная. Опасная.
И теперь — ещё опаснее, чем вчера.
Клуб к вечеру раскалялся. Сцена, музыка, свет — всё словно затаилось перед бурей.
Вера переоделась в короткое, чёрное платье с открытой спиной и высоким вырезом. Волосы — идеально прямые, глаза обведены стрелками, губы — тёплый карамель. Образ не просто эффектный — огненный.
Когда она зашла в VIP-зону, то сразу заметила Данила.
Он сидел, как всегда, непринуждённо и властно, с бокалом в руке.
Рядом — та же блондинка. Сегодня — ещё откровеннее: топ почти отсутствует, юбка едва прикрывает бедра. Она почти в нём — гладит, целует в шею, шепчет, смеётся.
А он смотрит куда?
На Веру.
Она сделала вид, что не заметила.
— Привет, красавица, — раздалось сбоку.
Парень. Молодой, дерзкий, в дорогом костюме, с выразительными глазами. Один из гостей, сидящих за тем же столом, что и Данил. Он протянул ей руку и легонько коснулся её талии.
— Не хочешь присесть?
Вера, даже не глядя на Данила, улыбнулась и села рядом.
Блондинка удивлённо хихикнула. Данил — застыл, держа бокал.
— Я Дима. А ты?
— Вера, — тихо и горячо. — И ты очень быстро нарушаешь границы, Дима.
— А ты очень красиво даёшь это понять, — усмехнулся он, приближаясь ближе. — А ты всегда такая... опасная?
— Только если рядом кто-то, кто заслуживает риска.
Она медленно провела пальцем по краю бокала.
Флирт был намеренным. Открытым. Жарким.
Дима наклонился ближе, почти касаясь губами её щеки:
— Я бы рискнул.
— Плохая идея, — тихо прошептала Вера, ощущая тяжёлый взгляд справа.
Данил. Он не прерывал объятий блондинки, но рука его напряглась, стекло бокала звякнуло о стол. Глаза — холодные, кипящие.
— Может, потанцуем? — предложил Дима.
— Прямо тут? — Вера встала. — А почему бы и нет?
Она подошла ближе, и, когда заиграла медленная, тягучая мелодия, они начали танцевать — рядом со столом, прямо перед Данилом.
Её спина прижата к груди Димы, его руки — на её талии.
Движения медленные, напряжённые, интимные.
Вера улыбалась. Наслаждалась.
И чувствовала, как кипит Данил.
Когда Дима слегка наклонился к её шее и прошептал что-то про «поздний вечер», взрыв случился.
Стул Данила резко задвинулся, бокал разбился, блондинка пискнула от неожиданности.
Он подошёл к ним молча.
В глазах — сталь и огонь.
— Вера, — сказал он хрипло, сквозь зубы. — Хватит.
— Я просто танцую, — ответила она, повернувшись к нему, будто ничего не случилось. — Ты же не возражаешь?
— Я. Сказал. Хватит.
Дима сделал шаг назад, инстинктивно. Он чувствовал, что этот мужчина может убить.
— Я иду. Только не с тобой, Данил. Я иду... потому что уже насытилась.
— Вера...
— Что, ревнуешь? — прошептала она, проходя мимо него. — Но ты же занят.
Она ушла первой.
А он — стоял. С разорванной злостью в груди и жгущим желанием в глазах.
____