Глава 37
Михаил/Ди
Как жаль, что вороны в этом мире не разговаривают. Икс подошел ко мне, и мы вместе взглянули на то, что творилось по другую сторону горы. Бесконечные джунгли. Что-то подсказывало мне, что там оседает то, за что я себя ненавижу. Куда мне двигаться теперь? Я достал компас из кармана, он указывал в сторону джунглей. Кто бы сомневался. Пойди я обратно к городу, меня ждали бы зоркие, готовые тут же прикончить. Просто перелететь джунгли не получится, зоркие тут же засекут и перехватят на высоте, они наверняка и так уже вычислили мое примерное местоположение. Если бы это были обыкновенные джунгли, но нет... Это место испытывало человека его самыми жуткими страхами и переживаниями. Не каждый, кто попадал в джунгли, выходил оттуда живым, многие просто сходили с ума.
Я взобрался на Икса, и мы взмыли в небо. Мои пальцы слегка дрожали. В детстве я боялся собственной тени, а взрослые говорили: «Миша, это всего лишь твоя тень, здесь нет ничего такого». Они считали мою боязнь глупой и необоснованной. Кирилл смеялся надо мной, а я сидел в тишине и обижался на всех. Сейчас я боюсь самого себя, и многие скажут, что это глупо. «Миша, ну как себя можно бояться?» А мне страшно, ведь я не понимаю, кто я такой.
Ворон приземлился прямо перед входом в джунгли. Здесь недавно прошел дождь, однако воздух был пронизан духотой. Икс со своими размерами не смог бы пройти через настолько узкие тернистые пути. Я посмотрел на него не как на птицу, а как на лучшего друга.
— Встретимся на той стороне, дружище. Найди меня там.
Я чуть не прослезился, когда прощался с ним. Я не знал, выйду ли из этих джунглей или они станут моей могилой. Передо мной была дорога, окруженная извилистыми деревьями и плющом. Дорога, погружавшая во мрак. Я, наверное, давно бы уже сдался зорким, если бы в моей жизни не было Вики. Мне хотелось увидеть ее снова.
Я вступил на дорогу, которая вела во тьму. Икс следил за тем, как мой силуэт исчезал во мраке. Теперь я остался совсем один, каждый шорох внушал страх. Здесь был кто-то еще, я не знал кто, где он находился и что он будет делать. Мне ничего не оставалось, кроме как идти. В некоторых местах дорога была просторной, в других одежда задевалась за колючки.
Зацепившись за колючий плющ, я упал и порвал футболку, на теле появились раны. Мне некогда было возиться с ними, поэтому я пошел дальше. Шорох мерещился уже повсюду. Каждый раз, когда я наступал на сухую ветку, мне казалось, что кто-то шел за мной. Нужно успокоиться. Мне просто нужно пройти через эти дебри, другого выхода у меня нет.
Здесь очень тихо. Если кто-то притаился, он сразу услышит мои шаги, а у меня даже нет оружия. Я старался создавать как можно меньше шума, но все равно то спотыкался о корни деревьев, то шуршал листвой.
Я остановился в тот момент, когда слева заметил чей-то силуэт. Страх пронесся через все тело. Я не представлял, кто только что посмотрел на меня, и, честно говоря, знать не хотел. Решил ускорить шаг. Впереди колючие плющи перекрыли всю дорогу, я расцарапал все руки, пока пытался пролезть.
Послышались чужие шаги, кто-то тихо ко мне подбирался. Я пролез через колючие заросли и выполз на дорогу. Побежал, когда услышал шорох возле себя. Дорога сужалась, я бежал вперед.
— Папа, это ты? — раздался чей-то голос.
Я обернулся. Позади меня стоял малыш лет трех-четырех. Это был тот мальчик из пустыни, но теперь, со всеми своими воспоминаниями, я понимал кто это, и от одной мысли сердце разрывалось.
— Ты пришел ко мне, папа? Ты теперь будешь рядом? — снова спросил он.
Меня трясло. Он ничего не помнил о прошлой нашей встрече. Нет, это только проекция разума, его здесь нет на самом деле.
— Почему ты не обнимаешь меня? Ты меня не любишь?
Мои ноги окаменели, я не мог пошевелиться. Мне нужно было уходить отсюда, но я не мог его оставить. Он смотрел на меня такими разочарованными глазами, в них было так много вопросов. Я попытался сделать шаг, но он вдруг подошел ко мне.
— Почему ты бросил меня? Мне так одиноко здесь одному.
— Я не бросал тебя.
Я нагнулся к нему и обнял трясущимися руками. Почувствовал его хрупкое тело, тихое дыхание. Его кожа была холодной. Своими малюсенькими ручонками он погладил меня по спине.
— Я построил здесь шалаш. Хочешь посмотреть?
Мне нужно было уходить, но я не смог, слепо отправился за ним. Он передвигал своими маленькими ножками по мертвой земле. Я смотрел на то, как он открывал шатающуюся дверь шалаша. Он взглянул на меня, и больше всего на свете мне хотелось пойти за ним. Чувства затуманили разум. У меня было дикое желание остаться здесь с ним, научить его тому, что я умел и знал. Я понимал, что это всего лишь мое сознание, моя душа, он ненастоящий, но все равно хотел здесь остаться.
Он ждал. Я сдерживал крик, который норовил вырваться наружу.
— Заходи первым, я сейчас приду, — сказал я.
Он зашел в шалаш. Я остановился перед входом, взглянул на своего сына последний раз и захлопнул дверь.
— Папа, что ты делаешь? Мне страшно, тут темно!
Он кричал. Я вцепился в свои волосы, его крик острым лезвием вонзался в меня. Я заорал, схватился со всей силой за колючую ветку, отчего полилась кровь. Меня разрывало изнутри, я сходил с ума. Крики стали сильнее, кровь облила всю ветку, в которую я вцепился. Я горел, сгорал, умирал, но нашел силы отойти от шалаша и побежать прочь.
Происходящее сводило с ума. Мой сын ненастоящий, это мое подсознание. Он хочет, чтобы я здесь остался. Возможно, мне стоит умереть рядом с ним? Может, пора закончить эту борьбу за жизнь? Если Бог думал, что я вынесу это, то он ошибался. Я так больше не могу.
Я остановился. Мой сын кричал в шалаше, я не мог его бросить, поэтому пошел обратно, зная, что больше не вернусь. Возможно, в этом шалаше сидел сам дьявол в образе моего покойного сына. Возможно, это моя самая большая ошибка в жизни, но сейчас я готов был сдаться.
Моя рука потянулась к двери шалаша. Мальчик перестал кричать, он читал детское стихотворение, я не сдержался, больше не мог таить в себе слезы. Моя рука схватилась за ручку двери.
Но в ту же секунду, когда я пошел на верную смерть, в моей голове всплыл образ Вики. Ведь она сейчас жива, ждет меня, надеется, что я буду бороться.
Есть ли хоть капля мужества в моих поступках?
Мои руки сжали ручку двери сильнее, я практически открыл ее. Но передумал, одернул руку. Мне дорога Вика, дорого мое настоящее, я не могу сейчас так легко проиграть.
Шалаш растворился в воздухе. Я остался один, из моих ран сочилась кровь, но это было не так важно, как состояние моей души. Мне нужно идти дальше, если не ради себя, то хотя бы ради той, что ждет меня по ту сторону реальности.