Глава 38
Я шел дальше, оставляя на дороге капли крови и все меньше обращая внимание на колючий плющ. Эпизод с сыном меня уничтожил, стало страшно от одной мысли, что же будет дальше. Дыхание остановилось, когда я увидел на своем пути мою маму. Поначалу я растерялся, а потом отпрянул, вспомнил, что она умерла, хотя на несколько секунд подумал, что это не так. Ее кожа была кипенно-белой, а карие глаза наполнены печалью. Я очень сильно скучал по ней, оттого контролировать себя стало сложнее.
— Это ты убил Сережу. Ты виноват, — первое, что она сказала мне. Ощущение, словно накинули удавку на шею. На ее лице я не увидел улыбки, как это было раньше, голос не казался мне нежным и успокаивающим, а волосы выглядели слишком светлыми в то время, когда всю свою жизнь я помнил их черными, как смоль.
Я взял попавшийся под руку камень и бросил в ее сторону. Камень пролетел сквозь нее, это вызвало во мне ярость. Кто-то играл на моих чувствах, очень низко и подло.
— Ты не моя мама.
— Миш, остановись...
— Хватит! Ты умерла! Тебя нет здесь!
Не нужно поддаваться на уловки этого места, не нужно разбрасываться своим доверием.
— Я выбрала смерть, чтобы спасти его. А ты все равно его убил...
— Я его не убивал.
— Напрямую нет, но косвенно ты послужил причиной произошедшего.
Здесь она была права. Я и сам не мог простить себя.
— Прекрати использовать ее образ и пытаться меня запутать.
Всю важность тех моментов, проведенных с ней, я осознал только тогда, когда она умерла. Она умела сделать обыкновенную сказку безумно интересной, читала с интонацией и даже иногда подыгрывала. Она всегда поддерживала меня, когда я попадал в трудную ситуацию, всегда была на моей стороне.
Я хотел вырваться из этого кошмара, закрыл глаза и попытался взять себя в руки. Ее голос был то громким, а то затихал. Я не реагировал, молчал и ждал, когда это прекратится.
Случилось. Наступила тишина, я медленно открыл глаза, и теперь ее не было рядом. С одной стороны, я понимал, это и не была она, но с другой, был так счастлив увидеть хотя бы такой ее образ, пусть и ненастоящий. Я ощутил ноющую боль в сердце, когда снова потерял маму.
Из носа вдруг пошла кровь. Я вытер ее изорванной футболкой и двинулся дальше. Это проклятое место продолжало дальше терзать меня, посылало шепот мертвецов, которые повторяли: «Ты виноват в их смерти». Сначала я держался духом, но когда голоса стали об этом кричать, не выдержал и побежал в надежде скорее выбраться отсюда. Я споткнулся и упал на землю. Мое тело было изранено, футболка промокла от крови, изнуряющая боль пульсировала в висках.
Я поднял голову и увидел его. Сережа стоял прямо передо мной, мое сердце сильнее сжалось от боли, как только я его увидел. Он выглядел так же, как и в тот день перед своей смертью. Я уже не знал, это проекция моего сознания или все мои близкие действительно ко мне приходили. Он сделал шаг, я больше не шевелился. Холод пробежал по спине, в горле пересохло. Мои руки онемели, я хотел что-то сказать, но он прислонил указательный палец к губам, чтобы я молчал.
— Ты выглядишь так, будто заболел. Почему ты перестал искать меня? — спросил он.
— О чем ты?
— Ну, мы же договорились, что будем играть в прятки. Ты снова перестал искать меня? Мне уже надоело прятаться.
Сережа смотрел на меня такими глазами, будто ничего не произошло. У меня затряслись руки.
— Так нечестно. Давай снова води, а я побегу прятаться. И не думай снова меня обмануть, — сказал он.
— Я не хочу играть в прятки.
— Миша, хватит! Почему ты так поступил? — воскликнул Сережа, смотря в мои глаза.
— Что ты имеешь в виду?
— Я живу с мамой и папой, а ты уехал жить отдельно, да еще и не навещаешь нас. Они соскучились по тебе. Пойдем со мной, они тебя ждут.
— Мама не будет мне рада.
— Она наругалась на тебя, потому что ты не приходишь к нам. Она расстроилась. Мы ждем тебя, пойдем с нами.
Мне показалось, что сердце остановилось. Я так давно не видел этого наивного взгляда, боль пронзила меня так, что я едва мог дышать. Меня пробрала дрожь, капли холодного пота стекали по лбу, воздух казался ледяным.
— Пойдем со мной, — сказал Сережа и подошел к арке, искрящейся от света. Казалось, этот путь вел в рай. Его лучи ослепляли, моя кровавая рука потянулась к свету.
Сотни мыслей вились в голове, но мне тяжело было выудить и слово. Меня выворачивало наизнанку, когда я смотрел Сереже в глаза. Чувства топтали рациональность, я стал поддаваться безумным мыслям. Разум покидал меня.
Я пополз к арке, у меня почти не оставалось сил, но я тащил свое тело по земле. Я был потухающей свечой, моего огня перестало хватать даже на то, чтобы разглядеть собственные пальцы. Я на дне с мертвецами, но почему-то еще живой.
Внезапно чья-то рука коснулась моего плеча, я узнал ее по морщинам. Он был за моей спиной, я не хотел поворачивать головы. Мой взгляд устремился на Сережу и искрящуюся от света арку.
— Один мальчик очень хотел стать великим. Он пытался многим доказать что-то, а те не желали его слушать. Но мальчик не сдавался, он упорно работал, его жажда оставить свой след в истории была неутолима. Однажды у него получилось создать монстра. Посыпались осуждения, упреки, необратимые последствия. Я должен считать тебя виноватым, но это не так. Ты просто мой сын, который ошибся, сын, которого я люблю.
Я повернул голову и увидел своего отца. Он выглядел словно живой. Отец обнял меня, в этот момент я будто провалился в свои мечты. Здесь было так тепло, мне показалось, что светит солнце. Нет, оно и правда светило. На какое-то мгновение все стало ярким, передо мной мелькали образы из прошлого: лето, дом, сад, смех, веселье. Когда отец отпустил меня и стал уходить, я, паникуя, спросил:
— Ты куда?
— Мне пора.
— Я хочу к вам. Я так устал от всего.
— Слишком рано, еще не время.
Отец обнял Сережу, и они стали исчезать. Я нашел в себе силы подняться, побежал к ним в надежде успеть, но они растворились прежде, чем я смог что-либо сделать. Это была последняя капля, я окончательно попал под влияние ненависти, горечи и отчаяния. Я издал истошный крик, пытаясь высвободить весь негатив и оставить только пустоту. Но это не помогло, мне по-прежнему было чертовски плохо. Я снова упал на землю, каждая частичка моего тела пульсировала болью, ноги перестали слушаться.
Послышался шорох. Я посмотрел на дорогу и заметил, как зашевелились плющи. Дорога расчистилась, стала свободнее. Появилась надежда на спасение, всего несколько метров разделяли меня от выхода из этого ада. Но позади послышались топот и голоса, это были зоркие. Выследили, твари. Их голоса становились громче, они кричали: «Он должен быть здесь, возьмите его!».
И в тот момент, когда я был в нескольких метрах от спасения, я лежал на земле и едва мог пошевелиться. Морально и физически я был окончательно истощен. И было бы сейчас хоть что-то, за что можно было зацепиться...
— Миш, что ты делаешь? — послышался женский голос. Я взглянул наверх и увидел расплывчатое лицо девушки-звезды.
— Вика? — я вправду был удивлен ее появлением. — Прости меня. Видимо, я все-таки не вернусь.
— Не нужно говорить так. Я ведь тебя жду, только тебя одного. Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется.
В тот момент, когда я уже сдался, она протянула мне руку. Ее энергия, тепло и забота развеяли мои страхи и поселили надежду на спасение. Вика словно подарила мне второе дыхание, все в точности как в тот день, когда она впервые зашла в мой дом. Я переборол свою усталость и стал ползти. Медленно, неумело, но не сдавался, потом даже встал на четвереньки и пополз быстрее. Осталось всего три метра, но зоркие были уже за моей спиной. Все происходило так быстро, я едва успевал осознавать. Два метра. Тело утопало в грязи, которая проникала в раны.
Один метр. Тень одного из зорких упала на меня. Полметра. Его рука потянулась к моей ноге, я сделал рывок и коснулся порога храма. Всего одним указательным пальцем мне удалось это сделать. Я обернулся и увидел стоящих по бокам от меня Спектра и Одуванчика. Спектр схватил зоркого за его черную руку. Тот когтями хотел впиться в Спектра, но он оказался сильнее. Зоркого отбросило волной света к остальным.
— Он теперь на нашей территории, вы не имеете права, — сказал Спектр. Зоркие посмотрели на меня так, как смотрит голодающая собака на кусок мяса, и ушли. Я лежал на пороге храма, Спектр и Одуванчик помогли мне подняться.
— Как это возможно? — удивился я. Они сняли плащи, и на спине показались светлые крылья.
— Мы не могли тебя бросить и готовы были временно лишиться памяти, чтобы тебе помочь, — сказал Спектр.
— Но почему? Я ведь не достоин этого, я бы и сам себя не простил.
— Любовь выше гордости. Любовь — это милосердие, — ответил Одуванчик. Меня поразило одно лишь существование мысли о том, что такой человек, как я, может быть прощен.
Послышался скрип. Двери открылись, передо мной появился темный длинный коридор, который был освещен свечами. Я глубоко вздохнул, поднялся, испытав невиданный прилив сил, и зашел внутрь.