Глава 88
-Гарри? – она ступила на порог моей комнаты. - можно?
Её лицо омрачал сплин, будто всё то, что происходит, не было ей так же отрадно как и Энн. Она была чем-то опечалина, так же сильно, как бывают опечалены тяжело больные люди, но я лишь надеюсь на более мирную причину её грусти.
-Присядь ка ко мне. – я кинул мяч в стену и как только поймал, отбросил за спину, опустив ноги на пол.
Она тихо закрыла дверь и, погрузившись в комнату наполненной запахом мужского одеколона, видимо смутилась и, подкравшись ко мне села рядом, стараясь ничего не трогать, как будто она была чужая. Она мягко присела на мою кровать, сжав между колен свои руки. Я не знал с чего начать наш разговор. С одно стороны, я хотел поговорить о ней. С другой же, я чувствовал, что она хотела просить меня о чём-то. Я потёр костяшки руки, и, наблюдая за дыханием сестры, не отводил взгляда от рук.
-Джемм, - я заметил, как она вздрогнула, что заставило меня на секунду замолчать. – как ты живёшь здесь? – этот вопрос даже для самого себя казался не понятным, то я спрашивал, как она поживает, то вопрошал её как она может жить в этом маленьком и неудобном хуторе с Энн.
-Не знаю, Гарри. Мама кажется заинтересованной в твоей жизни, - она хотела продолжить, так сказали её раскрывшиеся губы, но вдруг её что-то заткнуло. – она очень любит тебя, ты не представляешь как.
Она посмотрела на меня.
-Она жестока с тобой. – казалось эта фраза и была сутью её пролога.
Как только эти слова слетели с моих уст, она быстро заморгала, будто пытаясь избавиться от, подходившим к глазам, слёз. Я попал в самую точку! - подумал я.
-Гарри, - её голос сменился с натурального тембра на почти плачущий, который пытался вразумить меня в обратности моих же слов. – ты что. Она любит меня. Ты не знаешь, как она любит и меня, - она примолкла на секунду. – тебя так любит, Гарри. Ты бы знал.
Я качнул головой, не получив нужных слов, которые должна была сказать мне сестра. Она любит Энн, но, конечно же, как и любая девятнадцатилетняя девушка, она хочет поступить в колледж и уехать от своей матери.
-Ты должна повзрослеть, Джи. – она повернулась ко мне, как только услышала её детское прозвище. – Она всегда останется нашей матерью, но ты должна соответствовать своему возрасту. Ходи в клубы, развлекайся, ищи парней, иначе ты останешься с Энн на всю жизнь.
Джемма не хотела слышать всего того, что я говорил ей. Она, всякий раз слыша мои упрёки на счёт её будущей жизни, начинала плакать, как маленькая девчонка. Опускала голову как можно ближе к своей груди и, содрогаясь, начинала слегка подвывать, не вытирая слёз, которые начинали течь мощным потоком по её носу, капая с губ и подбородка.
Она понимала, что слушая эти слова от меня, человека, которого она можно сказать, держала на руках 23 года назад, была тяжело обижена за свою скромную и не такую красочную жизнь, как у её брата. Я же, в свою очередь, был благодарен тому, что она живёт в спокойствии и покое, так как зарази я её такой любовью ко всякому дерьму, которым я занимаюсь, моя бы сестра совсем бы пропала.
Я, как только услышал её тихие и жалобные всхлипы, повернул к ней свою голову, пару секунд просто смотря на девчонку, которая плакала сидя рядом с моими бёдрами. Я чувствовал что-то родное, что-то тёплое и милое моему сердцу, то, что она плакала здесь, не в присутствии Энн, постанывая от душащих её слёз. Я бы поцеловал её, как мужчина целует женщину, если бы она не была моей сестрой. Что-то ёкнуло у меня в груди и я встрепенулся, снова почувствовал своё превосходство в том, что я единственный мужчина в семье и, что они очень нуждаются во мне. Вздохнув, я выпрямился, всё ещё сидя на кровати и обхватив правой рукой её за плечи, я грубо притянул её к своей груди, прижимая её тело к своему. Её голова, находившаяся под моим подбородком, содрогалась от нового потока слёз, которые охватили сестру после того как я заставил её обнять меня. Она обхватила меня за поясницу и уткнулась в грудь, пропитывая мой чёрный бомбер слезами.
-Пойдём со мной на Рождество в школу? Я не хочу, чтобы ты оставалась с Энн и думала, что наш с тобой разговор не подействовал на меня. – я посмотрел на неё, наклонив голову, чтобы увидеть её лицо.
Она сжала губы, вытянув их в прямую линию и наклонив голову, как виноватый котёнок, отстранилась от меня, оттолкнувшись рукой о моё колено. Джи кивнула, сев в прежнее положение, согласившись на моё предложение. Я усмехнулся, когда увидел её глаза, смотрящие на моё лицо.
-У тебя есть платье? – спросил я, уточняя, вся ли она готова к нашему с ней походу.
-Угу. – она посмотрела на свои руки, лежащие у неё на коленях, заправив прядь волос за ухо, теперь я мог видеть её красный носик и зеркальные, блестящие от отходивших слёз.
-Покажешь? – я продолжал смотреть на неё, ухмыляясь, как она робела, когда я смотрел на неё.
Она радостно взглянула на меня, улыбнулась, так как будто ждала этого весь день моего приезда. Качнула головой. Она была умилительно красива в момент того как смотрела на меня. Я придвинулся к ней, обхватив её голову и поцеловав девушку в лоб, взял её за руку, заставляя встать и идти примерять платье.
POV Клэр
Я лежала на своей кровати, рассматривая семейный фотоальбом и вечно смеясь ненароком замечая, как неуклюже сижу то на высоком стуле и пытаюсь увидеть, что же стоит на праздничном столе. А эта фотография нравится маме. Я провожу большим пальцем по нашей семейной фотографии, где мы сидим в парке, у какого-то фонтана и едим мороженое. Я была такая маленькая и кругленькая, что вечно замечаешь на фотографиях этот шарик, запечатлённый то бегающего за голубями, то заворожёно смотрящего на рыбок в громадном аквариуме, то вовсе что-то амбициозно объясняя, раскрыв широко рот и попавшись на птичку фотоаппарата.
До сих пор я вспоминаю как же хорошо жилось там, в детстве, когда ты был так открыт миру, не боялся выйти на улицу весь чумазый и не внимать ругани взрослых, не обращал внимания на взгляды проходящих, не чувствовал себя не комфортно в старых брючках, которые дала мама, чтобы помочь ей с цветами. Сейчас же, мы не выходим, не надев что-нибудь жутко красивое и ультро модное, либо просто то, что смотрелось бы не так дёшево или устаревши. Делаем причёски, приводим в порядок лицо, красим ногти, занимаемся спортом, чтобы не выглядеть ужасно. Но подумайте, нам было всё равно в детстве. Что же с нами сделало время!
Я отложила альбом и, взяв полотенце, прошла в ванну, предупредив родителей, что в ближайший час я буду там. Я, даже и одна, даже и одинокая, должна, нет, я обязана выглядеть ещё лучше, чем я выглядела, когда была в отношениях. Пусть я буду выглядеть ещё краше, ещё сногсшибательней, чем раньше, пусть на меня смотрят, пусть мной восхищаются, я заслуживаю этого. Я приняла душ и, освободив своё бренное тело, я встала перед зеркалом, смотря на себя, осматривая и оценивая от 1 до 10 себя. И не смей думать, что ты выглядишь не на десятку. Единственный верный шаг чтобы заставить всех думать, что ты прекрасна – это точно знать внутри себя, что ты прекрасна, что другой как ты не существует. Так что, по крайней мере, будем придерживаться этой идеи.
Вышла я из задушенной паром ванны через пару четверть часа и, прокравшись в свою комнату, открыла свой шкаф и, выбрав самое новое и красивое бельё, я решила, что буду выглядеть прекрасно. Пусть никто и не оценит этого комплекта, но зато я буду знать, что там, за всей этой одеждой, скрывается настоящая конфетка. После того как Гилберт пялился на меня в школе, я знаю, что уже притягиваю взгляды, так что, не помешает быть ещё притягивающее. Я причесала ещё слегка сырые волосы и, не дав им запушиться, выровняла их плойкой, которую взяла у мамы в шкафчике ещё несколько месяцев назад. Остаётся всего два дня до Рождества, то есть до того, когда я пойду на это торжественное празднество Рождества в школу. А платья нет, что за дела?
Я, тут же подожженная этой мыслью и вспомнив про платье и вообще, про всё, что должно быть на мне в день торжества, я почувствовала головокружение. Мне нужно срочно найти деньги. Я, приведя себя в порядок, одела шерстяное чёрное длинное облегающее платье и, накинув на плечи утеплённую темно зелённую куртку, с наклеенными на неё разноцветными патчами. Заправила пряди волос за уши и схватив свои полусапожки, стала шарить по своим полкам и коробкам, в попытках найти несколько больших купюр. Мне же дарили родители, чёрт возьми. Где же они?
Я оббила руки об двери и полки, пока пыталась найти хотя бы цент, но всё ни к чему не привело. Я не могла поверить, что у меня больше нет денег. Я тяжело вздохнула, понимая, что придётся просить у родителей, у которых и так всё расписано до последнего цента. Я всё-таки, встряхнувшись, и ведомая надеждой на отца, который когда-то вёл некие запасы на случай непринуждённой нужды, пошла в комнату родителей.