Глава 95
POV Клэр
Я проснулась ближе к десяти утра, чтобы полностью выспаться и не зевать на балу, когда вдруг захочу спать. Когда глаза мои открылись, я глубоко выдохнула и, потянувшись ножками к бортику кровати, подняла руки, размяв их. Под моими глазами находились холодные силиконовые компрессы, которые должны были избавить меня от каких-либо мешков под глазами в этот день. Не в силах полностью налюбоваться своим маникюром, который был сделан мне вчера, я всё вертела свои пальцы, рассматривая однотонный цвет и маленькие прозрачные камешки по длине нижней кутикулы, да как они переливались, я сходила сума от этого. Ножки тоже были украшены красивым педикюром, который не подразумевал какие-либо камешки, все лишь гель и классическая форма. Я находилась на седьмом небе от счастья, понимая какая красота скоро будет готова, чтобы её отвезли на бал. С самого утра я находилась в ванной, делая маски и полируя тело скрабами с сильными запахами, что даже отец шутливо называл это «вонью».
Я думала, как же сейчас все носятся по домам, собираясь, наводя марафет, примеряя платья, которые вот-вот должны были быть выпущены в свет прожекторов бала. Я, совсем не думала об платье, лишь часто посматривая на него, пока пробегала мимо открытого шкафа за расчёской или за зубной нитью в ванну. Отец, ходивший мимо моей комнаты, кричал маме готов ли его галстук, который она взялась выбирать. Он всё заглядывал в мои апартаменты, всё ещё припоминая мне то, как Гарри влез в моё окно, но крича на отца из-за того, что я не одета, я закрывала дверь и, продолжая расчёсывать волосы. В принципе, они были почти готовы. Мама, отдав папе его долгожданный галстук, прибегала в мою комнату, из-за чего я вечно путала её попытки беззвучно зайти ко мне с отцовскими из-за чего я повторяла, что я не одета. Но оговариваясь, что это она, мама приговаривала мне надеть тонкие капроновые колготки, которые, по её мнению, смогут согреть меня, пока я буду подбегать к школе, несмотря на то, что отец повезёт меня в полицейской машине. Я отнекивалась, всё смотря на открытые туфли на высоком каблуке, к которым надев колготки ознаменовалось бы дурным тоном. Когда время было уже одеваться, я взяла платье с вешалки, и ещё раз посмотрев на него, вспомнила про анонима, который вечно ассоциировался у меня с ним. Когда же я натянула на себя наряд и надела туфли, которые к моему счастью были мне в самый раз, я повернулась к зеркалу. По телу прошёлся невероятно приятный ток, когда я взглянула на ту девушку, стоящую в отражении. Кто бы ты ни был, милый аноним, я готова зацеловать тебя.
Когда я подошла к лестнице, боясь передвигать ноги в таких высоких каблуках, я сначала опёрлась об перила, но когда уже ступила на ступеньки, то услышала громкий стук тех каблуков, которые украшали мои ноги, из-за чего перепуганная звуками мама, вышла к лестнице и отец, не понявший, что происходит, последовал примеру жены.
Не знаю, были ли они потрясены моим видом, так же, как и я, но это точно отпечаталось на лице мамы, которая, бросив полотенце, которым она натирала только что вымытую тарелку. Отец напрягся, когда я показалась из-за лестницы, которая медленно открывала всем мой вид. Моё лицо, казалось, горело так сильно, что я чувствовала слабость в груди, будто сердце замедлило свой темп. Отец откашлялся, потерев указательным и большим пальцем лоб и спросив у мамы, где его пистолет, получив его, показательно сделал грозный вид, пока проверял магазин на наличие пуль.
-Пап, хватит тебе. – я укоризненно улыбнулась, подойдя к нему и обхватив его плечи руками. – Тебе не понадобится это сегодня.
Я хотела забрать у него оружие, но его большая жилистая рука усилила хватку, тем самым продемонстрировав силу его собственного решения.
-Никто не знает, что может произойти. – он посмотрел на меня с видом полного недоверия, заложив пистолет во внутренний карман куртки.
Я дёрнула бровью, понимая, что отца нельзя переубедить, что сейчас, что по пришествию многих лет. Я просто погладила его по плечу, ведь не он так относиться ко всему, что связано со мной или кто связан со мной, его работа заставляет его так недоверчиво смотреть на обычные вещи.
Мама, видимо, плакала, так как она отвернулась к раковине, где по третьему разу перемывала посуду. Я не хотела оставить её в таком состоянии. Она громко всхлипнула, вытерев щёку рукой тогда, когда я обняла её сзади. Она встряхнула руками, чтобы избавиться от капель на её коже и обхватив мои руки, поцеловала мой локоть, обтираясь об него лицом, проявляя чистую любовь и ласку. Она обернулась ко мне, когда мои руки покинули её плечи.
-Ты такая взрослая, Клэри! – она подставила полотенце, висевшее на её плече, к губам, чтобы предотвратить громкий всхлип. – Я так и не успела привыкнуть, что тебе всего пять, когда ты уже стала такой взрослой.
Я знала, как мама была хороша в том, чтобы пустить слезу не только себе, но и всем. Мне не хватило секунды, чтобы заплакать, но я просто обхватила её шею, целуя её мягкие щёки и гладя её короткие волосы, пытаясь не только успокоить её, но и себя. Отец стоял позади, застёгивая запонки на рукавах своей белой рубашки, и выглядело это довольно-таки сурово. Я не знала, как и вести себя между ними двумя, то ли перейти к отцу и собраться с мыслью, что он собирается стоять на посту, которым для него сегодня оказалась школа Брокшоу, и следить за всем, что происходит; то ли мне стоило остаться с мамой, чтобы постараться внушить ей, что я всегда останусь её маленькой Клэри, и никогда не буду взрослеть, лишь бы она не плакала.
Меня не манила не та сторона ни другая, так как я знала, что этот бал очень важен для меня. За целый год я буду в безопасном месте, где никто меня не тронет, и никто не будет нарушать закон, чуть выпив.
Как только я заметила проезжающие машины за окном, я вспомнила про время. Подняв голову, я заметила, что было уже шесть, хотя на улице ничуть не темнело, что конкретно запутало меня. Я перепроверила время. Я взглянула на свой телефон и когда цифры чётко сформировались в моей голове, я дёрнула отца, который надев свою тёплую, тяжёлую офицерскую куртку и вытащив чёрные перчатки, взглянул на меня. Он кивнул, когда я сказала, что нам пора идти и вышел на улицу, прежде завязав свои зимние берцы на ногах. Сердце прыгало как на углях в груди, я не знала, что я должна ещё сделать, но, когда мама сама спохватилась, подбежав к дивану и схватив свою лисью меховую накидку, подала её мне.
-Но тебе же только недавно подарили её? Зачем? – я возразила, осознавая, что, взяв её, я буду чувствовать угрызение совести, украшая себя чужой вещью.
-Клэр! Одень, там очень холодно!
Через мгновение я была выпущена из дома и, пробегая рысцой по гладкому камню дорожки, прилегающей к дому, я придерживала длинную, меховую накидку, которая развивалась в области бедра, открывая вид на мои голые ноги, за которые я точно получу от мамы, как только вернусь.
Сердце клокотало так сильно, что казалось, я никогда так не волновалась. Как только я юркнула в машину и подобрала за собой свисавший мех, хлопнула дверь и полицейская машина, включив сирену, понеслась вдоль гладкой дороги. Во время движения, папа всё-таки сказал, как я хороша и как любит меня, оправдав себя долгими раздумьями о том, стоит ли говорить это мне. Я широко улыбнулась, нагнувшись немного вперёд нежно потрепав его по плечу в знак любви. Он расслабился и, одарив меня нежной, но скромной улыбкой, он продолжал изредка посматривать на меня в зеркало заднего вида, пока я не замечала этого, смотря в запотевавшее окно.