Секреты под масками

— Всем привет, это София Бертоли. Сегодня у нас на интервью самая юная топ-модель Италии. Уже в шестнадцать лет она блистала на показах Gucci, Valentino и других культовых брендов. Её уже считают одной из самых успешных моделей в Европе, а ей всего восемнадцать лет. Давайте поприветствуем Хану Картер! — Голос ведущей прозвучал чётко и с искренним восхищением.

Под громкие аплодисменты зрителей шоу из-за кулис появилась девушка азиатской внешности. Длинное чёрное платье идеально подчёркивало её стройную фигуру и утягивало неестественно тонкую талию. Её длинные, осветлённые в пепельный блонд волосы шикарно развевались в походке. Кожа у неё была белоснежной, словно лист бумаги, что одновременно пугало и завораживало. Её тёмно-зелёные глаза, редкие для азиатов, приковывали внимание. Сильная худоба подчёркивала резкие черты лица: острые скулы и нос с лёгкой горбинкой. Аккуратные припухлые губы придавали её взгляду невинность, когда она улыбалась, но стоило ей расслабить лицо, как глубокий и пугающий взгляд заставлял всех замирать, делая её запоминающейся.

— Здравствуйте! — Хана мило улыбнулась и помахала присутствующим. После недолгой уверенной походки она элегантно присела рядом с ведущей. — София Бертоли, рада вас видеть!

— Я тоже очень рада тебя видеть! — София расплылась в улыбке и громко рассмеялась на всю студию. — Итак, Хана, ты так быстро набрала популярность в мире моды, но мы почти ничего о тебе не знаем. Можешь рассказать нам немного больше о себе?

— Конечно, я отвечу на все ваши вопросы. – Девушка казалась очень милой и доброжелательной, её улыбка и образ невинной девушки просто умилял всех присутствующих в зале.

— У тебя довольно необычная внешность для девушки с итальянской фамилией. Все знают твою прекрасную маму, также довольно известную в наших краях. Но нет никакой информации о твоём отце, — София сразу же задала интригующий вопрос, заставив Хану слегка замяться.

— Я метиска. Мама, как все знают, чистокровная итальянка, а вот отец — из Кореи, — спокойно ответила она заправив несколько прядей волос за уши. Было видно, что ей не особо приятно об этом говорить.

— Надеюсь, не из Северной? — пошутила ведущая, и зал взорвался смехом.

— Вы не первая, кто так шутит, — лицо Ханы оставалось серьёзным и даже пугающим, заставив Софию замолчать и почувствовать себя неловко. То, как моментально из милой девушки она превратилась в тьму, заставило ведущую замолчать на пару мгновений.

— И... как так получилось? Ты не знаешь историю их знакомства?

— Я жила в Корее только до пяти лет, потом мама с папой развелись, и мы с ней переехали в Италию. С тех пор отца я не видела. – Её взгляд всё так же пронизал на сквозь ведущую, казалось, будто она готова была на месте прожить в голове Софии дыру. Её глаза были узкими и миндалевидными, с изящными, слегка приподнятыми уголками, что придавало им необычайную глубину и выразительность. Когда Хана расслабляла лицо, её взгляд становился поразительно острым, будто скрывая за своей внешней безмятежностью кипящий вулкан эмоций. Эти глаза, темные и проницательные, словно прорезали пространство, наполняя его холодной решимостью и скрытым гневом. Их загадочная форма могла обманывать, создавая иллюзию враждебности.

— Скажи, тебе не грустно по этому поводу? Скучаешь ли ты по родному отцу? — тон Софии стал более грустным и тихим.

— Всё хорошо, я о нём даже не вспоминаю. Он мне заменил отчим. Они с мамой безумно любят друг друга и меня. С ними я чувствую себя счастливой. Если бы не их поддержка, я бы не добилась всего этого, — Резко тон Ханы сменился на более мягкий, что разбавило кипящую атмосферу в зале. Наконец её выражение лица снова стало мягким и ненавязчивым.

— Ходят слухи, что именно твой отчим Джованни Романо повлиял на твою карьеру модели. Ведь у него много связей в этой сфере, плюс он является публичной личностью и владеет акциями модных брендов и журналов. Что ты можешь сказать по этому поводу?

— Я не могу отрицать, что обошлась бы без его помощи. Он был моей поддержкой и опорой, дал много знаний и познакомил с миром моды. Но это не означает, что он повлиял на мою популярность. Всего этого я добивалась сама, бесконечными съёмками и показами. Мне пришлось многим пожертвовать ради того, что я сейчас имею. Я нормально отношусь к подобным комментариям. Люди, которые обесценивают мой труд, просто не понимают, насколько сложна работа модели. – Сказанные Ханой слова моментально заставили зал с уважением зааплодировать ей, получив от неё гордую реакцию.

– Спасибо за ответ, Хана. – София одобрительно кивнула в её сторону. – Кстати, как проходят съемки в Испании? Уже через пол года обещают релиз фильма, где ты снимаешься в главной роли.

– Всё отлично, Испания шикарная страна. Но по контракту я не имею права рассказывать детали съемок. Могу сказать одно, это точно станет фильмом года. – Хана хитро улыбнулась и посмотрела в сторону зрителей.

Неожиданно ведущая получила сообщение в наушник, и её глаза мгновенно расширились от неожиданного и серьёзного удивления. Казалось, время замерло, когда она неподвижно сидела, погружённая в свои мысли. Прошло всего несколько минут, но они тянулись как вечность, пока София тщательно подбирала нужные слова и обдумывала сценарий для дальнейших действий. Все присутствующие в студии, включая Хану, с замиранием сердца и неподдельной интригой наблюдали за ней, ожидая продолжения. Напряжение в воздухе было ощутимо, словно густой туман, который охватил весь зал. Наконец, после долгого молчания, София, собрав всю свою волю в кулак, выдавила из себя слова, которые все так нетерпеливо ждали:

– Прошу прощения, но в данный момент к нам на шоу поступила очень интересная информация. Хана Джованни, как вы можете отреагировать на видео, которое мы сейчас всем покажем на доске. – Её голос стал холодным и хриплым. Не понятно, то ли ей страшно, то ли она в предвкушении чего-то необычного. – Все внимание на экран!

На экране загорелось видео, а точнее видеообращение. Разглядев знакомое лицо девушки, Хана моментально замерла от шока и приподняла бровь от удивления. Но прийдя в себя она быстро сохранила своё лицо невозмутимым.
Её внешний вид был броским и провокационным, словно она намеренно стремилась выделиться из толпы. Волосы платинового блонда, подстриженные в аккуратное каре, обрамляли лицо с точеными итальянскими чертами, придавая её облику одновременно стильный и дерзкий вид. Ярко-голубые глаза, холодные и проницательные, смотрели на мир с нескрываемым презрением, излучая мерзкий взгляд, который мгновенно выделял её среди других.
Её лицо было тщательно и ярко накрашено: густо нанесённые тени и подводка делали взгляд ещё более резким, а насыщенно розовые губы добавляли вызывающую нотку в её образ. Она словно соревновалась с самой собой в яркости и экстравагантности, стремясь привлечь внимание любой ценой.

– Чертова Вероника Ломбардо... – В мыслях проскочило у Ханы, прежде чем она начала говорить на видео.

– Хана далеко не та милая девушка, за которую она себя выдает, в и этом видео я вам всё докажу! – Прозвучал её тонкий и неприятный голос. Судя по движениям и довольному выражению лица, Вероника понимала, что этим видео может полностью обрушить карьеру Ханы.

***

Разоблачение Ханы Джованни: История издевательств и скандальные обвинения

Вчера в сети разгорелся настоящий скандал вокруг одной из самых успешных молодых моделей Италии – Ханы Джованни. Всё началось с интервью Ханы на прямом эфире, куда поступило видео от её одноклассницы, это разоблачило Хану перед тысячами зрителей. Эфир мгновенно стал вирусным, и теперь общественность требует ответа от самой модели.

Одноклассница Ханы, Вероника Ломбардо рассказала, что Хана на протяжении многих лет издевалась над ней и её подругами. В эфире Вероника эмоционально описала, как Хана унижала её, оскорбляла и даже физически запугивала. "Она всегда была высокомерной и считала себя выше других. Мы терпели её издевательства слишком долго", – заявила Вероника. Её рассказ сопровождался видео, на котором видно, как Хана обзывает и унижает Веронику.

Но это было только началом. Вероникв также выдвинула серьёзные обвинения, утверждая, что Хана ведёт роман с пожилым бизнесменом, который и помог ей пробиться в мир моды. По словам Вероники, этот бизнесмен использовал свои связи и финансовые ресурсы, чтобы обеспечить Хане место на лучших подиумах и в глянцевых журналах. Эта информация вызвала особое возмущение у поклонников модели и привлекла внимание СМИ.

Но фанаты Ханы остаются пока так же верны ей, ведь девушка предоставила недостаточно доказательств, чтобы действительно поверить в такие столь серьезные обвинения. Они массово защищают её в сот сетях и пишут гневные комментарии под вирусным прямым эфиром.

Пока Хана Джованни сохраняет молчание. Её поклонники и недоброжелатели с нетерпением ждут её реакции на выдвинутые обвинения. Будет ли она пытаться оправдаться или решит игнорировать ситуацию, надеясь, что скандал утихнет сам по себе? Модельный бизнес, известный своей жестокостью и непредсказуемостью, наверняка следит за каждым её шагом.

На данный момент все взгляды прикованы к Хане Джованни. Её репутация висит на волоске, и от её следующего шага будет зависеть, сможет ли она восстановить доверие и уважение публики или её карьера окажется под угрозой.

Громкий стук её туфель, словно эхо, разносился по коридорам школы, доносясь даже до самых дальних уголков этого старинного здания. Каждое её движение было пропитано агрессией и уверенностью, и она стремительно шагала вперёд, не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды и перешёптывания остальных школьников. Её всегда окружало внимание благодаря яркой внешности и мощной харизме, но сейчас это внимание было окрашено в неприятные и злобные тона. Шепотки за её спиной становились громче, почти переросшие в открытую болтовню.
"Смотри, это она," — шептались одноклассники, не стесняясь показывать на неё пальцем. "Вот идёт наша главная героиня нового скандала." Сплетни о недавнем инциденте разлетелись по школе с молниеносной скоростью, и Хана знала, что сегодня она снова в центре внимания, но теперь — по совсем нерадостному поводу.
Не сбавляя шаг, Хана резко свернула в сторону женского туалета. Захлопнув за собой дверь, она остановилась перед зеркалом и всмотрелась в своё отражение. Её взгляд, который до этого был полон напряжённости и скрытой ярости, постепенно смягчился. Достав из своей элегантной сумочки красную помаду, она аккуратно и с лёгкой, почти незаметной улыбкой на губах, начала поправлять макияж. Её движения были точными и отточенными, словно каждый штрих был частью тщательно продуманного ритуала.
Закончив с помадой, Хана пригладила руками белоснежную рубашку, проверяя, чтобы ни один её складок не выбивался из общего идеала. Чёрная мини-юбка тоже нуждалась в лёгком прикосновении, и она убедилась, что её внешний вид безупречен. В её движениях чувствовалась уверенность и решимость, несмотря на окружающий хаос и неприятные слухи, которые витали в воздухе.

Однако её ритуал красоты был внезапно прерван шумной компанией девушек, которые с насмешками вошли в туалет, заполняя его своими ехидными шепотками и издевательскими взглядами. Одна из них, стараясь остаться незамеченной, держала в руках телефон с включённой камерой, готовая запечатлеть любой момент унижения. Хана заметила это мгновенно, и вместо раздражения её охватило странное чувство веселья. Главной среди них была Вероника Ломбардо – воплощение высокомерия и злости, со сложенными на груди руками и презрительной усмешкой на лице.

– Мне даже искать тебя не пришлось, – сказала Хана с хитрой улыбкой, скользя взглядом по Веронике и не прекращая поправлять свою прическу. – Я настолько тебе интересна, что ты сама за мной гоняешься.

– Как тебе мой подарок? Понравился, надеюсь? – Вероника старалась не поддаваться на колкие слова Ханы и медленно приближалась к ней, в её глазах читалось холодное удовлетворение.

– На самом деле, да. Ты уже два года пытаешься как-то меня принизить. Казалось бы, вот он, твой шанс, такое видео смонтировала. У тебя были все шансы опустить меня на самое дно, – Хана бросила на неё резкий, ледяной взгляд. – Но я всегда была и буду лучше тебя.

– Лучше меня? – Вероника громко рассмеялась, её смех был полон презрения. – Ты только посмотри на себя в зеркало внимательнее. У тебя ведь всё искусственное. Волосы и ресницы нарощенные, на лице тонна косметики, ты даже линзы почти каждый день носишь. Стоит тебе избавиться от всего этого, кем ты будешь?

– Как же ты мне надоела за все эти годы школьной жизни, честное слово. Я даже не хочу тратить на тебя свои силы, – Хана вновь победно взглянула на собеседницу и, повернувшись, собралась выходить из туалета. Но Вероника, с решимостью в глазах, быстро перекрыла ей путь.

– Можешь радоваться сколько хочешь, но знай: если бы твоя мамаша – наркоманка не увела моего отца из семьи, ты бы так и осталась гнить там, откуда пришла. Так что если не хочешь, чтобы эта информация тоже попала в сеть, веди себя потише. Я-то всё знаю, знаю твоё мерзкое прошлое, о котором даже в слух страшно говорить. – прошептала Вероника ей на ухо, её мерзкая улыбка и холодный голос пробирали до мурашек.

Хана ощутила, как холодок прошёл вдоль позвоночника, но не подала вида. Она знала, что Вероника не остановится ни перед чем, чтобы причинить ей боль и унижение. Но позволить себе показать слабость было бы ошибкой. Сохраняя спокойствие, Хана сделала шаг назад, выпрямив спину и взглянув Веронике прямо в глаза.

– Я так давно хотела это сделать, но думала, стоит ли марать об тебя руки? - Хана произнесла эти слова спокойно, без единой эмоции на лице, ее голос был ледяным и отстраненным.
– Сделать что? - Вероника не успела договорить, как почувствовала невероятное жжение в щеке.
Хана, не колеблясь, влепила
Веронике такую сильную пощёчину, что та пошатнулась и упала, ударившись головой о раковину.
Половина её лица тут же залилась багровой краской, настолько яркой, что казалось, будто это кровавая рана. Однако это не удовлетворило Хану. Под жалобный плач и визг остальных девочек, она опустилась на колени рядом с Вероникой, и с силой схватила её за волосы, натянув так сильно, что Вероника с жалобным криком вцепилась в её руки.
- Ещё раз подойдёшь ко мне, и я сделаю тебе в несколько раз больнее. Ты будешь лежать не на полу, а в морге, - произнесла Хана сквозь зубы, ее глаза сверкали гневом. Откинув волосы Вероники, она резко поднялась на ноги и решительно покинула туалет, оставив за собой след из перепуганных и рыдающих учениц.
Её сердце всё ещё бешено колотилось, но внешне она сохраняла холодное спокойствие.
Хана шагала по коридору школы, не обращая внимания на встревоженные и ошеломленные взгляды учеников, которые, услышав шум, собрались у туалета. Её шаги были уверенными и решительными, и каждый, кто встречался ей на пути, поспешно отходил в сторону.
Покинув территорию школы, она быстро достала из своей сумочки коробку с таблетками без маркировки и мигом съела две штуки, даже не подумав о том, что их нужно запивать.

Спустя несколько часов удар достался уже ей.

Со всей силы мать обрушила удар на лицо Ханы, но дочь оставалась равнодушной, терпеливо принимая крики и последующие удары. Она лишь молча смотрела на мать, не проявляя никаких эмоций, словно удар был лишь легким касанием.

– Да как ты только посмела её ударить?! Ты знаешь, что сейчас о тебе пишут в интернете?! Ты понимаешь, что твоя карьера сейчас на полном дне?! – Крики матери разносились по всей Италии, а может быть, даже дальше. Её паника была неописуемой, не знающей границ.

– Я не жалею о том, что ударила её. Это ещё считай предупреждение для неё. Я могла бы и не рукой, а чем-то более железным разукрасить лицо этой... – Во взгляде Ханы была лишь пустота, словно вся эта ситуация была ей совершенно безразлична, несмотря на всю панику матери, на её вопли и гнев.

– Чем-то потяжелее?! – Мать закричала так громко, что Хана слегка сморщилась от резкого звука, который разрывал тишину комнаты.

Женщина находилась на грани истерики, её взгляд метался по комнате, и она почти со слезами кричала во всё горло. Паника охватила её настолько сильно, что она вцепилась в горло дочери, снова повышая тон, словно её крики могли пробить равнодушие Ханы.

– Ты... безмозглое создание... – сквозь зубы произнесла она, сжимая шею Ханы ещё сильнее, перекрывая доступ к кислороду. – Мало того, что я терплю твой мерзкий характер на протяжении всей твоей жизни. Мало того, что я потратила на тебя столько денег, что за эту сумму можно было накормить всю Африку...

– Я виновата, что у меня высокие запросы? – Несмотря на своё положение, Хана оставалась такой же невозмутимой, её голос звучал спокойно и отстранённо.

– Заткнись! – Мать действительно заставила её умолкнуть решающим ударом. – Так ещё и ты умудрилась за двое суток опозориться на весь интернет. Не то что опозориться! Мне сообщили, что тебя выгоняют со съёмок фильма. Также бренды расторгли с тобой эксклюзивные контракты и запретили тебе выходить на подиум. Твоя репутация полностью испорчена. Ты это понимаешь?!

В ответ мать получила тот же равнодушный взгляд, который злило её ещё сильнее. Хана не показывала никакой реакции на потерю своей карьеры, на разрушение своей репутации. Её невозмутимость только подливала масла в огонь ярости матери.

– Ты хоть понимаешь, что теперь будет с нашей семьёй? – закричала мать, её голос дрожал от отчаяния. – Ты понимаешь, что всё, что я для тебя делала, теперь ничего не стоит?

Хана молча смотрела на неё, её глаза были как лёд, холодные и бесстрастные. Внутри неё не было ни страха, ни сожаления, только глубокое, почти бездонное спокойствие. Она знала, что её мать не поймёт, что она никогда не сможет видеть мир её глазами, понять её внутреннюю силу и решимость.

Мать, осознав, что не может сломить равнодушие дочери, опустила руки и, рыдая, вышла из комнаты, оставив Хану одну в тишине. Хана осталась стоять неподвижно, её лицо было неподвижным, как маска, без единого проблеска эмоций. Она знала, что впереди её ждёт ещё больше проблем, но она была готова встретить их с той же холодной решимостью, которая всегда помогала ей выживать в этом жестоком мире.

От мыслей её сбил стук в дверь. После злой фразы: «Ты еще не закончила?!», в комнату зашла маленькая девочка лет пяти с длинными золотистыми волосами и карими глазами. У девочки была невероятно кукольная внешность, будто она живая фарфоровая кукла. Взглянув на Хану, она неуверенно подошла к ней и посмотрела на неё самым невинным взглядом.

– Сестрёнка, что случилось? – Тихонько прошептала она суетливо поправляя свою розовую пижаму с цветочками. – Мама очень злая сейчас.

– Тебя еще не хватало. – Хана закатила глаза и помчалась к шкафчику у кровати. – Камила, иди спать. – Девушка достала из шкафа прозрачную коробочку и взяла оттуда 2 таблетки, после чего проглотила их даже не запивая.

Камила молча смотрела на старшую сестру и долго подбирала в голове нужные слова, чтобы не разозлить её еще больше. Она наблюдала за тем, как Хана с угрюмым взглядом надевала на себя толстовку и прятала свое лицо кепкой и очками.

– Ты куда? На улице темно очень. – С нотками беспокойства вымолвила Камила.

– У меня нет времени на твоё нытьё, Камила. – Сухо ответила Хана, после чего быстро смылась из комнаты под сопровождением громких воплей матери.

Темная февральская ночь оказалась гораздо холоднее, чем обычно. Теплый пуховик совсем не спасал хрупкое и худощавое тело Ханы от не щадящего мороза. Девушка разгуливала по частному сектору Милана и успокаивала себя, разглядывая необычный зимний пейзаж. Тихая ночь окутала пушистым снежным одеялом. Свет фонарей мягко скользит по заснеженным улицам. Маленькие домики, словно заснувшие под теплым покровом зимы, укрыты крышами, обвешанными толстым слоем снега, словно шапками. Лёгкий хруст снега под ногами — единственный звук в этом умиротворённом мире. Всё вокруг дышит покоем и зимней сказкой, и кажется, будто время здесь замерло, давая возможность ей насладиться этой удивительной тишиной и красотой.
Но еще лучше успокаивала Хану сигарета в руке, с каждой затяжкой в голове становилось всё меньше ненужных мыслей. И несмотря на покрасневшие и дрожащие от холода руки, она не упустила момент достать из пачки еще одну. И еще одну сигарету. На тот момент, Хане казалось, что это единственное, что способно хоть как-то разбавить этот сложный день.

Взглянув на часы, она заметила, как стрелки наконец показали заветное время: 23:00. Глубокий вдох, легкое движение плечами, и из уст Ханы сорвалось тихое, почти шепотом произнесенное: «Ну наконец-то». Как будто дождавшись разрешающего сигнала, она сорвалась с места и стремительно направилась в сторону дома, словно ветер, лишь изредка озираясь по сторонам, проверяя, что всё идёт по плану.
Хана осторожно огляделась, чтобы убедиться, что все окна темны и пусты, словно дом заснул вместе со всеми его обитателями. Её путь вёл к гаражу, где, скрытая от посторонних глаз, её ожидала красавица — серая McLaren GT, машина, которая своим видом словно обещала скорость, свободу и что-то большее. Рядом с машиной лежала большая сумка, полная тщательно подобранных вещей для грядущей ночи.
Закрыв массивную дверь гаража на ключ, Хана быстро принялась извлекать из сумки свой наряд — чёрное облегающее платье с золотым корсетом, сверкавшим в тусклом свете её телефона. Этот наряд обещал элегантность, но в то же время, он был вызовом, заявлением о её дерзком характере и безупречном вкусе. Следом за платьем на свет появилась косметичка — не просто набор для макияжа, а целый арсенал изящных, дорогих средств от лучших люксовых брендов.
Пользуясь лишь тусклой вспышкой телефона и маленьким зеркалом, спрятанным в косметичке, она приступила к созданию своего ночного образа. Каждое движение было выверенным и уверенным — за долгие годы она научилась превращать своё лицо в произведение искусства, играя с тенями и светом. Тональный крем мягко ложился на её бледную кожу, маскируя следы усталости и болезненного вида, превращая её лицо в холст для грядущей магии. Консиллер скрыл любые несовершенства, а румяна и тени тёплых оттенков добавили лицу яркости и глубины, делая её взгляд более живым, загадочным и притягательным. Последним штрихом стал любимый бордовый блеск для губ от Dior в 020 оттенке — символ её неповторимого стиля, её скрытой силы, страсти, которую она редко показывала открыто.
Сев за руль McLaren, Хана на мгновение прикрыла глаза, погружаясь в ощущение комфорта и власти, которые всегда давала ей эта машина. Она быстро открыла ворота с помощью телефона, и автомобиль, как живое существо, мягко и плавно выехал из двора, готовый к долгожданной поездке.
Милан, окутанный ночной прохладой, встречал её мерцающими огнями, его узкие улочки словно выстилались перед ней, приглашая в опасную и волнующую ночь. Она разъезжала по городу, наслаждаясь каждым мгновением, ощущая мощь машины, которая послушно откликалась на любое её движение, надавливание на педаль или лёгкий поворот руля.
С каждой милей, с каждым поворотом, Хана ощущала, как к ней возвращаются силы. То ли это был город, со своими вечерними огнями и проблесками роскоши, то ли автомобиль, который словно сливался с её мыслями и желаниями, но она снова чувствовала себя живой, полной энергии, готовой к новым свершениям.
Наконец, после долгой и завораживающей поездки, она остановилась у величественного особняка. Его роскошные фасады сверкали в лунном свете, а звуки музыки, доносящиеся сквозь массивные стены, были слышны даже в её закрытой машине. Это место обещало ночь, полную неожиданностей и секретов. Хана сделала глубокий вдох — её игра только начиналась.

Как только Хана переступила порог роскошного особняка, мгновенно поймала на себе взгляды всех, кто был в помещении. Танцы, смех, разговоры — всё замерло в один миг. Люди, которые всего секунду назад с головой были погружены в веселье, остановились, уставившись на неё с выражением шока и трепета на лицах. Казалось, сама атмосфера изменилась, как будто её появление накрыло зал волной немого изумления.

Хана остановилась на мгновение, её взгляд слегка нахмурился, излучая недоумение. Почему они не приветствуют её, как подобает? Она медленно оглядела толпу, наслаждаясь тем, как внимание каждого человека было приковано исключительно к ней. Затем, не давая этому моменту повиснуть слишком долго, она уверенно произнесла, хотя её голос был тихим, но с ноткой игривой иронии:
— Вот так мы встречаем королеву всех новостей? И, конечно же, хозяйку этого вечера, — её слова были пропитаны сарказмом, а лицо озарилось дерзкой, высокомерной ухмылкой.
Этих слов оказалось достаточно, чтобы толпа мгновенно ожила. Люди, словно очнувшись от гипноза, разразились бурными аплодисментами и восклицаниями, хваля её так, как она того заслуживала. Комментарии сыпались один за другим, каждый старался перекричать другого, выражая своё восхищение. Хана, словно королева, принимала это как должное, ни на мгновение не сбавляя своей уверенной походки.
Она шла по коридору, полная величия, будто всё это было создано лишь для её триумфального появления. Диджеи играли ритмы, от которых мурашки бежали по коже, напитки лились рекой, пища — изысканная и дорогая — предлагалась на каждом шагу, а великолепные декорации создавали иллюзию идеального мира, где всё было под её контролем. Каждый элемент этого вечера — от музыки до мельчайших деталей — был устроен за её счёт, чтобы все могли окунуться в мир, созданный по её правилам, и повеселиться так, как она сочтёт нужным.
Хана наслаждалась чувством власти, которое пронизывало каждый момент её вечеринки. Ей было приятно осознавать, что она — центр этой вселенной, что все эти люди здесь лишь потому, что она так решила. Она могла управлять каждым движением, каждым словом, каждым эмоцией присутствующих, и эта мысль приносила ей истинное удовлетворение. В этот момент Хана была не просто хозяйкой вечеринки — она была вершительницей их ночи, полноправной правительницей своего маленького мира.

— Антонио, не мог бы ты принести мне что-нибудь выпить? — обратилась она к высокому брюнету с утончённой модельной внешностью, которая, однако, никак не смягчала его холодный и угрюмый вид. Его черты, казалось, воплощали отчуждение и скрытую недоброжелательность, как будто мир вокруг не заслуживал даже его случайного взгляда.

— Наконец-то ты пришла! Один миг... — почти мгновенно отозвался он, как будто его ожидание наконец-то было вознаграждено. Не медля ни секунды, Антонио кинулся исполнять её просьбу, оставив за собой лишь лёгкий шлейф аромата дорогого одеколона и след от чётко отмеренных шагов.

— Хана, ты разве не боишься ездить без прав? Машина у тебя роскошная, жалко будет, если разобьёшь. — Вмешалась в разговор девушка, сидевшая рядом. Её голос звучал слегка затуманено, выдавая состояние, когда выпито уже больше, чем следовало бы.

— Плевать если честно. — с хладнокровным безразличием ответила Хана, лениво потягивая слова, словно те были никчёмными бумажками. — Если я захочу, куплю себе ещё десяток таких же машин, без малейших затруднений.

— Похоже, тебя совсем не волнует твоя нынешняя репутация, — язвительно заметила другая девушка, Саманта, с тонкой усмешкой, в которой сквозила мнимая забота, прикрытая насмешкой. — Ты же понимаешь, что тебя могут перестать приглашать на показы?

Хана повернулась к ней, не меняя своего безразличного, почти ледяного выражения лица. В её глазах вспыхнул холодный свет высокомерия.

— Саманта, всем давно известно о твоей страсти к таблеткам, которые запрещены в нашей стране, но, как видишь, это не помешало тебе остаться здесь, а не трудиться на каком-нибудь заводе с графиком шесть дней в неделю. — Её голос был спокоен, но в каждом слове звучала колкая, обжигающая ирония. — Миллионы девушек мечтают быть на моём месте. Так что, если вдруг и возникнет проблема, она разрешится быстрее, чем ты успеешь снова засунуть свой нос туда, куда не надо.

— А вот и напитки, — неожиданно раздался голос Антонио за спиной, и его руки нежно, но уверенно охватили Хану за талию. — Сладкая, я скучал.

Однако его прикосновения начали становиться всё более навязчивыми. Руки, сперва деликатно лежащие на её талии, постепенно опускались ниже, словно подгоняемые громкой музыкой и криками пьяной молодёжи, что оглашали зал. Хана недовольно нахмурилась, явно не оценив подобного рода внимания, и, не теряя самообладания, стала мягко, но твёрдо отталкивать его от себя.

— Я что-то не припомню, чтобы давала тебе разрешение на своё тело, — голос её прозвучал ровно и спокойно, но в нем ощущалась скрытая угроза. Она сделала шаг назад, внимательно смотря на Антонио.

— Ну чего ты, красотка, ломаешься, как первоклассница? — с легкой насмешкой произнёс он, вновь пытаясь приблизиться. — Такой чудесный вечер, а ты такая угрюмая...

Но, встретив её холодный, прожигающий взгляд, он замер на полпути. В его глазах мелькнуло замешательство, и, будто опасаясь чего-то невидимого, он отступил.

В этот момент к Хане подбежали три девушки — весёлые, звонкие, словно яркие искры на фоне безумного праздника. Рыжая, с огненным каскадом волос, и две брюнетки — все они выглядели сногсшибательно, как и остальные гости, собравшиеся в особняке. Ни у одного из присутствующих не было наряда дешевле тысячи евро. Девушки радостно засмеялись, обнимая Хану так, будто они давние подруги, связаны неразрывными узами дружбы. Антонио, видя, что Хана переключила внимание на них, недовольно закатил глаза и, демонстративно фыркнув, удалился.

— Где вы пропадали? Я уже начала разочаровываться в этом вечере, — чуть жалобно прокричала Хана, глядя на них.

— Дорогая, ну нужно же соответствовать твоему статусу, — весело отозвалась рыжеволосая Ангелина, её улыбка сияла так ярко, что затмевала даже огни вечеринки.

Хана внезапно стала серьёзной. Жестом, который не оставлял места для возражений, она указала девушкам следовать за ней. Они прошли почти через весь особняк, мимо безудержного веселья, пока не добрались до уединённой комнаты. Закрыв за собой дверь на ключ, Хана внимательно осмотрела окружающее пространство, будто предчувствуя, что каждое действие здесь должно быть скрыто от лишних глаз.

— Надеюсь, вы выполнили всё, что я поручила? — спросила она с ледяной ноткой в голосе, оглядываясь вокруг с осторожностью.

— О, та дура, которая поймала нас, была настоящей проблемой, — с гордостью произнесла Стефани, одна из брюнеток, её ярко зелёные глаза блестели от возбуждения. — Но оказалось, что её родители работают на моего папочку. Пришлось немного припугнуть серую мышку, и всё сразу стало намного проще.

Моника, вторая брюнетка, но с карими глазами, тихо протянула Хане небольшую коробочку. По звуку было ясно, что внутри что-то мелкое и твёрдое — таблетки. Хана мгновенно взяла её, и на лице её появилась удовлетворённая улыбка, словно эта небольшая коробка была ключом ко всем её планам.

— Хорошо поработали, — сказала она, задумчиво рассматривая коробочку. — Как же мне вас отблагодарить?

— Успеешь расплатиться, — ответила Моника с улыбкой, полная уверенности и веселья. — А пока давайте сосредоточимся на том, чтобы никто не остался трезвым. Нам нужно собрать компромат на каждого, кто сегодня здесь веселится.

Её слова прозвучали как обещание увлекательной игры, и, с этим настроем, девушки вновь отправились в центр вечеринки. Ночь только начиналась, и она обещала стать ещё более насыщенной событиями.

Прошло всего несколько часов, и атмосфера вечеринки изменилась до неузнаваемости. Гости, в основном подростки, к этому времени успели напиться практически до полной отключки, потеряв всякое представление о реальности и приличиях. Хана, как всегда, находилась в центре всеобщего внимания, сияя в окружении своих ближайших подруг. Они были главными звездами вечера, и каждый их шаг привлекал взгляды. Сохранять самообладание долго им не удавалось: уже спустя час они, как и все, пустились в дикие танцы на импровизированном подиуме, который возвышался посреди зала. В этот момент музыка захватила их полностью, и Хана позволила себе ненадолго забыть о всех проблемах и неурядицах, что обременяли её последние недели. Этот вечер был для неё не только способом расслабиться, но и возможностью почувствовать власть и контроль над ситуацией — чувство, которое приносило ей странное, даже жуткое удовольствие.

Алкоголь быстро делал своё дело. Хана все больше теряла контроль, но, несмотря на это, в глубине сознания она всё ещё помнила, зачем устроила эту вечеринку и что ей нужно было сделать. Хотя воспоминания начинали путаться, она старалась не забывать о своих планах, по крайней мере, прилагала усилия для этого. Под предлогом создания "запоминающихся моментов" Хана вместе с Моникой, Стефани и Ангелиной активно фотографировали всех гостей в их самых нелепых, компрометирующих состояниях. Эти фотографии служили гораздо более важной цели, чем просто развлечение. Вечеринка же шла своим чередом, и всё происходящее в доме превращалось в безумный, громкий вихрь, где музыка, смех и крики сливались в один сплошной шум.

Однако спустя какое-то время ситуация начала меняться. Ангелина, одна из ближайших подруг Ханы, вдруг начала нервно оглядываться по сторонам, её движения стали беспокойными, взгляд — тревожным. Она принялась метаться по огромному особняку в поисках Ханы. Перепуганная до крайности, девушка пробегала по комнатам, пытаясь обнаружить подругу среди толпы танцующих подростков. Наконец, её взгляд упал на балкон, где Хана, не замечая ничего вокруг, страстно целовалась с Антонио. Ангелина почувствовала огромное облегчение и, не сдержавшись, громко выкрикнула её имя. Она бросилась к ней, торопливо пробираясь через толпу, а, добежав до балкона, замерла на мгновение, пытаясь прийти в себя и отдышаться.

— Хана... у нас проблемы, — выдохнула Ангелина сквозь прерывистое дыхание, её голос дрожал, а лицо выдавало глубокое беспокойство.

Хана тут же оттолкнула от себя Антонио, её глаза, до этого полные веселья и страсти, внезапно застыли холодом и сосредоточенностью. Её резкий взгляд мгновенно вернул её в реальность.

— Свободен, — коротко и уверенно произнесла она Антонио, не терпя возражений. Тот мгновенно понял, что лучше не спорить и, недовольно фыркнув, отошёл в сторону. Хана, тем временем, схватила Ангелину за руку и отвела её в тихий угол особняка, подальше от грохочущей музыки и визжащих гостей.

По походке Ханы было заметно, что алкоголь уже существенно замедлил её реакции: она еле держалась на ногах, но всё же старалась сохранять остатки ясного разума. Взгляд был сосредоточенным, а голос — холодным и серьёзным.

— Что случилось? — спросила Хана, её тон был резким и требовательным, как всегда, когда она чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля.

Ангелина выглядела заметно напуганной. Её лицо покраснело от нервного напряжения, а дыхание оставалось прерывистым.

— Хана, я слышала, как Саманта разговаривала с кем-то по телефону. Походу сюда скоро нагрянут журналисты! — выпалила она, едва сдерживая дрожь в голосе.

Эта новость моментально вывела Хану из равновесия. Её лицо застыло в холодной маске, а губы сжались в тонкую линию.

— Я знала, что эта змея что-то затевает! — прошипела Хана, с трудом сдерживая злость. Её мысли быстро вертелись, и спустя пару секунд она резко повернулась к Ангелине. — Ладно, слушай. Иди, найди Монику и Стефани. Мы уезжаем.

— На твоей машине? — с сомнением спросила Ангелина, осматривая нетвёрдые шаги подруги.

— Нет, на велосипедах, — саркастично произнесла Хана, закатывая глаза. — Конечно, на машине!

— Но ты же пьяная! — попыталась возразить Ангелина, её голос был полон страха.

— Раньше тебя это не смущало, — отрезала Хана, бросив на неё презрительный взгляд. — Быстро, встречаемся в машине!

Хана, пошатываясь, направилась к выходу. Её ноги едва держали её, но она шла с уверенностью, которую было сложно разрушить даже в таком состоянии.

Спустя несколько минут девушки уже весело неслись по ночной дороге на новеньком McLaren. В салоне играла громкая музыка, которая добавляла энергии и азарта всему происходящему. Ветер, врывающийся через приоткрытые окна, приятно обдувал лица девушек, помогая немного охладить разгорячённые головы. Они громко пели под музыку, обсуждали сплетни, смеялись и казалось, что эта ночь может продолжаться вечно. Несмотря на алкоголь, Хана умело управляла спортивным автомобилем, наращивая скорость и игнорируя любые ограничения. Она наслаждалась ощущением свободы и адреналина, разогревавшего кровь в венах.

Однако идиллия была разрушена внезапным звуком полицейских сирен. Мигалки осветили тёмную улицу, и всё вокруг резко изменилось. В тот момент, когда Хана услышала звук сирен, время словно замедлилось. Машина остановилась, и далее события развивались как в тумане. Крики на полицейских, сопротивление, арест — всё это происходило слишком быстро, чтобы осознать.

Очнувшись, Хана поняла, что находится в незнакомом помещении. Комната была пуста, кроме решёток на окнах, которые не оставляли сомнений — она в полицейском участке. Голова раскалывалась от боли, а остатки макияжа были размазаны по всему лицу, придавая ей вид едва ли более ужасный, чем её нынешнее положение. Её волосы спутались и стояли дыбом.

Она инстинктивно потянулась рукой к груди, нащупывая ту самую коробочку с таблетками, что спрятала ещё до вечеринки. Почувствовав её под пальцами, Хана выдохнула с облегчением, хотя это не сильно улучшило её положение.

Дверь камеры скрипнула, и внутрь вошли двое мужчин: один из них был полицейским, а другой — высокий мужчина в солидном костюме, около сорока лет. Он смотрел на Хану с холодной строгостью, как на человека, который не заслуживает даже объяснений. Она узнала его сразу.

Разговор был приглушён, и из-за жуткой головной боли Хана не могла разобрать все слова, но смысл был ясен.

— Надеюсь, мы договорились, и это не попадёт в её личное дело, — произнёс мужчина спокойным, властным тоном.

— Конечно, господин Джованни, — вежливо ответил полицейский. — Но, пожалуйста, следите за ней. Ей повезло, что никто не пострадал.

Полицейский ушёл, а мужчина в костюме на мгновение задержал взгляд на Хане, прежде чем заговорить.

— Ну что, насмешила? — сказал он, не скрывая сарказма.

— Я знала, что ты приедешь за мной, — рассмеялась Хана, хотя в её смехе не было радости, скорее, желание поиздеваться.

Джованни не разделял её веселья, его взгляд был суровым и холодным.

— Смеяться будешь дома. Мы с твоей матерью подготовили для тебя "сюрприз". Вставай, пора идти, — произнёс он твёрдым, приказным тоном.

На улице уже давно наступило утро. Хане понадобилось всего пару часов, чтобы привести себя в порядок. Контрастный душ освежил её до такой степени, что она почувствовала себя заново родившейся. Смыв остатки вечернего безумия, девушка наконец-то обрела долгожданное чувство облегчения. Тёплый пар от воды постепенно уходил, а прохладный воздух давал ей ясность мыслей. Она медленно вышла из ванной, наслаждаясь каждым мгновением свежести, и, надев лёгкий халат, направилась на кухню. Глоток холодной воды был для неё чем-то невероятно приятным, каждый новый глоток ощущался как глоток жизни после долгих часов хаоса и алкоголя. Хана вдохнула полной грудью, чувствуя, как её тело возвращается к жизни.

Легкой и уверенной походкой, словно ни на минуту не сомневаясь в своём превосходстве, она направилась в зал. Её взгляд сразу же упал на диван, где сидели мама и Джованни. Их суровые лица говорили о многом — они явно были полны решимости обсудить произошедшее. Оба смотрели на неё с холодным, почти мрачным выражением, как будто готовились разнести её на части за вчерашнее. Виттория, её мать, буквально горела от негодования, едва сдерживаясь, чтобы не вспыхнуть от ярости. А Джованни, как всегда, держал себя в руках, но его взгляд был не менее строгим. Несмотря на это, Хана не испытывала ни малейшего беспокойства. Сохраняя свою беззаботность, она спокойно села в кресло напротив, элегантно закинув ногу на ногу. Её лицо выражало полное равнодушие к их эмоциям.

— Ну, рассказывайте, что за сюрприз вы мне подготовили? — весело и игриво спросила она, словно ничуть не замечая напряжённой обстановки.

Пара продолжала сверлить её взглядом, но молчала ещё несколько секунд. Мать Ханы, Виттория, казалось, была на грани того, чтобы взорваться и высказать всё, что у неё накипело за ночь.

— Виттория, я сам всё скажу, — спокойно, но твёрдо произнёс Джованни, положив руку на плечо своей жены, пытаясь её успокоить. Он сложил руки на груди и, перед тем как начать говорить, глубоко вздохнул, словно собирался с мыслями.

— Для начала, хочу уточнить, откуда ты уезжала в таком состоянии со своими подругами? И, кстати, на моей машине, — начал он, его голос был спокоен, но в нём угадывалось скрытое раздражение.

— А какая уже разница? — с ленивой ухмылкой ответила Хана, продолжая издеваться и явно не принимая всерьёз их попытки осудить её поведение.

— Разница в том, что с моего банковского счёта пропали несколько тысяч евро, — резко произнёс Джованни, пытаясь сохранить спокойствие, но его голос начал звучать громче.

— Это не твой счёт, это мой счёт, — холодно возразила Хана, впервые показывая серьёзность в голосе. — И я имею полное право тратить свои деньги, как захочу.

— До твоего совершеннолетия это мои деньги, и я решаю, как тебе ими распоряжаться! — голос Джованни уже не просто звучал громко, он постепенно переходил на крик. Обстановка в комнате накалялась всё сильнее, и он понял, что надо взять себя в руки, чтобы не потерять контроль. Сделав глубокий вдох, он продолжил уже более спокойным тоном: — Итак, я вижу, ты совсем потеряла чувство меры. Я промолчу о том, что ты почти забыла о своём образовании и тратишь всё своё время и деньги на вечеринки и развлечения. Закрою глаза на то, что ты ездишь без прав на моей машине по городу. Но испортить так свою репутацию! Это уже слишком.

— Может, ближе к делу? У меня пока что всё в порядке с памятью, — перебила его Хана с холодным сарказмом, закатив глаза.

— Не смей меня перебивать! — Джованни вспыхнул от ярости, его голос перекрыл тишину в доме. Он снова глубоко вдохнул, пытаясь сохранить контроль над собой, прежде чем продолжить: — Мы с твоей матерью посоветовались и пришли к выводу, что тебе нужно кардинально изменить своё поведение. Мы нашли решение, которое поможет тебе исправиться.

— Месяц без сладкого или что-то более серьёзное? — с равнодушием в голосе и очевидной насмешкой спросила Хана, намекая, что всё это её не волнует.

— Ты уезжаешь на год в Корею, к своему родному отцу, — сказала Виттория, её голос звучал твёрдо и непреклонно.

Услышав эти слова, лицо Ханы резко изменилось. Веселье и беззаботность исчезли за одно мгновение. Она в панике вскочила с кресла, её глаза расширились от шока. Казалось, что она просто не могла поверить в услышанное.

— Это шутка? — сказала она с недоверием, и тут же разразилась нервным смехом. — Вы серьёзно хотите отправить меня на другой конец планеты? К отцу, которого я не видела с самого детства? Вы хотите, чтобы я всё здесь бросила и уехала в Корею?

— Мы подумали, что это пойдёт тебе на пользу, — продолжала Виттория. — Твой менеджер провёл небольшой анализ, и выяснил, что в Восточной Азии у тебя практически нет популярности. За этот год мы сможем улучшить твою репутацию, а ты — исправить своё поведение.

Хана нервно рассмеялась ещё громче, но, быстро успокоившись, её лицо снова стало серьёзным. Она посмотрела на мать с ледяным спокойствием.

— Хорошо, отличная шутка, — с сарказмом произнесла она. — Давайте прекратим этот фарс. Я готова потерять доступ к своему банковскому счёту на пару месяцев, если это всё, чего вы хотите.

— Не волнуйся, мы лишим тебя доступа к деньгам на весь период твоего пребывания в Корее, — Джованни не удержался от едва заметной усмешки. — А жить ты будешь не у отца, а в частной школе-пансионе. Там у тебя будут соседки — замечательные, трудолюбивые девочки с отличными оценками.

— С узкоглазыми заучками?! — раздался крик Ханы, который эхом разлетелся по всему дому.

— Ты забываешь о своём происхождении, Хана, — спокойно заметила мать, её тон был ледяным. Это заставило Хану на мгновение замолчать, её дерзость была сбита этим простым замечанием.

— Ты стала неуправляемой, — продолжила Виттория. — Мы надеемся, что эта школа поможет тебе. А, кстати, вылет уже на следующей неделе. Билеты куплены. И не думай, что там ты сможешь расслабиться. Я буду каждый день требовать отчёты о твоих успехах. Ты будешь каждую неделю отчитываться по видеосвязи о своих результатах, весе и параметрах тела.

Хана молча смотрела на мать и Джованни, не в силах поверить в то, что слышит. В её голове всё смешалось — она уже не знала, что чувствовать и как реагировать. Вместо того чтобы продолжать бессмысленный спор, она резко встала и молча ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

Оказавшись в своей комнате, Хана сразу же принялась рыться в ящиках стола. Наконец, найдя ту самую коробочку с таблетками, она высыпала в ладонь две таблетки и быстро проглотила их, не раздумывая. Её тело трясло от ярости и чувства несправедливости. Она глубоко дышала, опершись на стол, пытаясь прийти в себя. В её голове крутились мысли о том, как всё это несправедливо, как они могли так поступить с ней.

Рука Ханы потянулась к телефону. Она быстро набрала номер, в голове уже выстраивая план.

— Хана? — послышался голос Ангелины на другом конце провода.

— Да, я. Слушай внимательно, — холодно и решительно начала Хана. — Все фотографии мы прячем в нашу общую папку. И пока ничего с ними не делаем.

— Что? Почему? — Ангелина явно не понимала, что происходит.

— Ты плохо меня слышишь? Делай так, как я сказала. Если хоть одна деталь всплывёт без моего ведома, я вам всем головы пооткручиваю, — жёстко сказала Хана и сбросила звонок. Она отбросила телефон в сторону и тихо прошептала: — Ну что ж, посмотрим, чем ещё меня накажет жизнь.