Секреты под масками

Пара недель до погружения в совсем другой мир казались весьма долгими. Ощущение непривычности усиливалось тем, что в Корее начало учебного года наступает 1 апреля. Весь этот временной отрезок молодая дама проводила в ограниченных стенах своего дома, подвластная полному контролю со стороны родителей. Единственным ее источником развлечений стало бесконечное зависание в сот сетях.
В целом, ей удавалось сохранять баланс в этом затворничестве. Мама почти не общалась с ней, отчим тоже не внушал желания поддерживать беседы. Единственные с кем ей приходилось вступать в контакт, это преподаватели, прибывающие лично к Хане.
Таким образом, дни молодой девушки текли своим чередом до последних дней февраля, создавая мозаичный рисунок ее изоляции от внешнего мира.

****

Миланский аэропорт Мальпенса

Хане представлялось весьма необычным окружение, где толпы людей спешили взад-вперёд, шумно общались, а в аэропортском здании царило полное многообразие: множество вывесок, очереди на паспортном контроле, каскады информационных экранов с рейсами. В этот непростой момент из провожающий был лишь личный водитель с двумя массивными чемоданами. Эмоции Ханы качались в неопределенности, она не могла предвидеть, что ожидает её в этой поездке. Голову ее наполняла лишь пустота, утомленному телу не хватало сил размышлять об этом. В части своей, ей было всё равно.

***

Эти 16 часов в жизни Ханы оказались самыми длительными. Сначала предстоял долгий перелет в Шанхай, а затем в Сеул. Аэропорты всегда были для неё настоящими адскими пространствами. Задержки практически всех рейсов, многокилометровые очереди, толпы людей и вечный шум – все это высасывало энергию Ханы.

Несмотря на привилегии первого класса, Хане не удалось избежать шумных и назойливых соседей.
Перелет из Шанхая в Сеул оказался более легким, ведь самые трудные моменты остались позади. Осталось только устроиться поудобнее, включить музыку в наушниках и провести три часа во сне, не просыпаясь даже в случае чрезвычайной ситуации.
Во время сна в её воспоминания ворвались кадры из детства, создавая своеобразный калейдоскоп воспоминаний.

13 лет назад

Беспечная маленькая Хана, как бабочка, летала по улочкам, прыгая в каждую лужу, словно каждая капля дождя приносила ей огромное удовольствие, выражаемое её весёлым визгом.

– Хани, давай домой, а то заболеешь, – с тревогой произнёс её отец, гоняясь за дочерью и раскрывая зонт чтобы хоть как-то защитить её от дождя.

Но Хана не слушалась. Дождливая погода приносила ей настоящее удовольствие, и она полностью поглощалась этой радостью, наслаждаясь своими прогулками в дождь. С улыбкой на лице отец наблюдал за своей весёлой дочерью и присоединился к ней в этой детской забаве. Они бегали по спальному району, весело прыгали через лужи, и отец показывал Хане самые красивые места в этот чудный момент.
Наконец, поддавшись усталости, Хана попросила зайти в магазин, чтобы согреться.

– Принцесса, давай вернемся домой, и я приготовлю для тебя твои любимые рисовые пирожки, – предложил отец, присаживаясь на корточки и приводя в порядок бантики на её сияющих черных волосах.

– Но мне хочется йогурт с клубничкой. Он всегда помогает, когда ножки устают, – расстроенно сказала Хана, складывая руки на груди и нахмурив губы.

– А если я доставлю тебя на плечах до дома? – предложил отец, и глаза Ханы моментально засветились, она визжала от восторга. – Запрыгивай.

Пока он нес Хану до дома, малышка заснула. Когда он аккуратно снял с неё дождевик и курточку, уложил на её детскую кровать и укрыл теплым одеялом, Хана никак не реагировала, лишь тихо посапывала наслаждаясь своими сказочными снами.

На следующее утро её разбудила мама с сумками в руках. Виттория была видимо встревожена и очень спешила. Судя по учащенному дыханию и широко раскрытым глазам, она была в состоянии тревоги. Она с явной силой, разбудила свою дочь и начала надевать на неё тёплую одежду.

– Мама? Что случилось? – неуверенно пробормотала девочка протирая свои глаза после крепкого сна.

– Одевайся, мы летим в Италию, – быстро ответила Виттория, бегло взглядывая на часы. Её внешний вид выдавал тревогу, и она сильно обеспокоила маленькую Хану, глядя на неё с необычной напряжённостью. С торопливостью она устремилась в такси в аэропорт.

Всё происходило очень быстро и стрессово для маленькой девочки. Хана, едва проснувшись, осознала, что уже находится в такси. Повернувшись, она заметила только мать, кричащую в телефон. Вокруг было темно и страшно. Даже таксист не внушал доверия. Судя по всему, наступило раннее утро. Все было так сыро и мутно.

– Мама... – тихо прошептала Хана

– Что, милая? – Мать услышав девочку мгновенно поменялась в голосе и мягко взглянула на неё.

– А куда мы едем? И где папа?

– Хана, забудь про папу. Он нас бросил в беде, поэтому мы уезжаем в Италию к твоим бабушке и дедушке. – Женщина погладила дочку по щеке и снова начала кричать на собеседника по телефону.

Хана чувствовала, как слёзы наливали ей глаза, страх перед неопределённостью будущего очень пугал её в тот момент. В ту ночь жизнь девочки кардинально изменилась. Всё, что было, хоть и было маленьким, но это была её жизнь с любящей семьёй, которая бережно несла её на руках, как маленькую принцессу, даря всё лучшее. Но в один ужасный момент всё перевернулось – от места жительства до состава семьи.
С тех пор Хана не видела своего отца и начала сомневаться в его реальном существовании. Но несмотря на это, отношение к нему осталось прежним – он её бросил. Внутренняя пустота и разочарование стали её постоянными спутниками, и каждый день Хана задавала себе вопросы, пытаясь понять, что произошло и почему её семья рухнула в одну ночь.

11.30 Аэропорт Кимпхо, Сеул

Наконец Хана прибыла во вторую родную страну спустя такое долгое время. Было довольно необычно чувствовать себя снова здесь. Особенно её пугала корейская речь, которую она развивала только благодаря самостоятельному обучению.
Ощущая растерянность от происходящего, Хана решила в первую очередь забрать чемодан и потихоньку направляться к выходу, ведь её обещали встретить.
Проведя минуты у выхода, ожидая так называемого биологического отца, она почувствовала внутреннюю неуверенность. Тем не менее, её единственное желание – попасть в дом и, наконец, принять душ после долгих перелетов.

После пяти минут ожидания перед ней появился мужчина, ростом выше на голову, с коротко стриженными волосами, едва заметной бородой и круглыми очками. Его взгляд казался добрым и невинным. Несколько раз он неуверенно переключал взгляд между Ханой и своим телефоном. Наконец, решившись, он начал медленно двигаться в её сторону. Избегая встречного взгляда, Хана, чувствуя его приближение, повернулась, осматривая окружающую обстановку с равнодушием.

– Хани? Это ты? – раздался родной голос на корейском языке.

Недолго раздумывая, Хана обернулась и взглянула недовольно на мужчину, стоявшего перед ней. Он с удивлением и улыбкой рассматривал её, как будто не веря своим глазам, затем долго размышлял, как начать разговор.

– Ты так выросла. Ты бы знала как я долго ждал этой встречи.

– Я не сомневаюсь в этом, – резко перебила его Хана. – Давайте обойдемся без лишних слов и поедем домой, я устала.

– Да, конечно, – мужчина потускнел и, взяв чемодан, вел дочь к машине.

Переживая нарастающее беспокойство, поездка на автомобиле казалась бескрайне длительной и мучительной для Ханы. Всё происходило в гнетущей тишине, но взгляд её не мог не уловить дрожь рук отца, нервно ухвативших руль. Злость проникала в её душу. После стольких лет он так спокойно реагирует на дочь, которую не видел так долго. Ранее её желание начать с ним контакт не было особенно ярким, но сейчас она с трудом сдерживала отвращение к этому бессмысленному представлению.
Прибыв в дом, она оценила милый район, в котором он находился. Владение выглядело не так великолепно, как особняк в Милане, но и не уныло. Небольшие, но уютные территории, увитые еще не распустившимися цветами, говорили о заботе о них. Вскоре до неё дошло, что это тот самый дом, в котором она проживала в детстве. Дом отца из белого дерева, двухэтажный с небольшим участком и террасой, выглядел по-прежнему знакомо. Одного не было – клумб с бесконечным количеством цветов, которые Хана так обожала сажать с мамой в детстве. Без них территория выглядела очень серо и без эмоционально.
Переступив порог, Хана осмотрела внутреннюю обстановку. Несмотря на простоту, ремонт, выполненный по европейским стандартам, оставил приятное впечатление. На первом этаже, помимо гостиной и кухни, впечатляли широкие панорамные окна, добавляя простора внутреннему пространству.

– Твоя комната на втором этаже слева, душ там же, можешь привести себя в порядок и поспать. Тебе что-то приготовить вечером? – Отец торопливо указал на лестницу, собираясь при этом взять чемодан.

– Не надо пытаться быть со мной милым, – Хана грубо вырвала чемодан из его рук и, не дожидаясь, начала подниматься вверх. – Я тут только из-за того, что с моим мнением никто не считался. Будь моя воля, я бы никогда не приехала в эту страну.

От растерянности мужчина не нашел подходящих слов для ответа и торопливо удалился на кухню. Не удивившись предсказуемой реакции, Хана продолжила исследование дома, и в первую очередь вошла в ту самую дверь.
Её комната оказалась далеко не такой, как раньше. Белые стены заменили яркие розовые обои с принцессами, а вместо разбросанных игрушек и пластикового столика присутствовали только серый шкаф и письменный стол такого же оттенка. Единственное, что осталось прежним, – это большое подвесное кресло фиолетового цвета, за которое она так боролась в своем детстве.

После недолго экскурса, Хана с грацией ушла в объятия душа, где вода, словно ласковый налет летнего дождя, обволакивала её уставшее тело. После этого она, словно птица, легко приземлилась на кровать, заботливо устроившись под одеялом, где вздремнула на длительное время.
По едва пробужденным векам Хана осознала, что вечер уже воцарился в её пространстве. И хоть нормой для неё обычно было всего пара часов, чтобы почувствовать себя хоть сколько-то бодро, сегодня ей предоставилась возможность насладиться длительным отдыхом.
Едва разглядев мир вокруг, Хана вспомнила, что тысячи километров от её родного дома, впереди совсем иная жизнь. Впереди — общежитие, новые лица и неведомые заботы. Несмотря на слабость, она нашла в себе силы встать и отправиться к кухне.
Как водопад забот, на Хану обрушился отец, который по всей видимости тоже был довольно сонным.

– Ты уже проснулась, вижу, — внимательно произнёс он. – Я приготовил ужин, садись за стол.

Однако Хана, снисходительно ответила:

– Нет аппетита. – После этого сразу занялась наполнением стакана холодной водой. Но вместо отдыха, её сознание переключилось на неизбежное. – Не могли бы вы дать мне чуть больше информации, что меня ждет в этом году.

Спустившись на диван, Хана приобщилась к разговору, поглощая каждое слово собеседника. В то время как отец, пытаясь избежать неловкости ситуации, боролся с правильными формулировками, Хана, снова принимая таблетку, внимательно воспринимала предстоящие изменения.

– Что же... – Отец слегка прокашлялся и продолжил говорить. – Завтра в 10 я тебя отвезу в пансион. К сожалению, телефоны там забирают, если тебя увидят с ним, могут исключить или дать исправительные работы. В выходные ты можешь им пользоваться. Но если у тебя что-то случится, сразу говори учителям, и они мигом свяжутся со мной. Так как ты иностранка, у тебя будут дополнительные занятия по вторникам и четвергам. В целом тебя завтра со всем ознакомят. Форму тебе тоже выдадут завтра в общежитии. Если хочешь, можем утром заехать в магазин и купить тебе все необходимое, чего у тебя нет.

Так началось нелегкое общение о будущем. Взгляды избегали встречи, слова висели в воздухе, пока наконец отец решил раскрыть карты.
И вот она, стоя перед нейральным портретом новой реальности, Хана решительно взглянула на отца, который, как неловкое зеркало, отражал волнения и заботы.

– Это всё, что я должна знать? – Уже более расслабленно спросила Хана.

– В целом да. – Хана сразу же собралась покидать помещение, но томный голос отца заставил её на секунду задержаться. – Хана, я не заставляю тебя быть со мной доброй. Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Но позволь хотя бы немного позаботиться о тебе, я же знаю, как тебе этот переезд дался нелегко.

– Я не пятилетний ребенок, чтобы кто-то заботился обо мне. – Не раздумываясь произнесла дочь. Но все же, ради приличия она все же решила сообщить о своих планах. – Я прогуляюсь немного.

– Конечно, только будь осторожнее... — ответил отец, и её шаги стихийно унесли её в своём танце с неизведанным.

Хана окутала себя кожаной курткой и теплыми сапогами. Светлые волосы колыхались на ее бледной коже под легким прикосновением весеннего ветра.
В руках у Ханы оказалась пачка сигарет, ставшая ей спутником в этом кратком моменте покоя. Табачный пар, вливаясь в ее легкие, сливался с воздухом вокруг. Она осматривала окрестности, пытаясь вспомнить что-то из прошлого, но тщетно. Даже в этой атмосфере спокойствия, моменты прошлого ускользали из ее памяти.

Думая о том, как корейские улицы наполняют ее душу умиротворением, Хана не заметила, как ее шаги привели к темной, неосвещенной улочке. Внезапно, спокойствие нарушили мужские голоса, переплетаясь в неприятную симфонию. Смех, мольбы о пощаде – все это создавало зловещую картину.

– Ну подумаешь, не сошлись во мнениях. Давайте решим всё мирным путем. – Парень, пытаясь улыбнуться, предлагал мирное разрешение, но его улыбка навевала чувство напряжения. Тем временем, его сверстники безжалостно топтали парня на асфальте.

– Не сошлись во мнениях? Придурок, ты сдал нас учителям. – Злобный крик, удар в лицо – жестокость заполняла воздух. Жертва, покрытая ударом, лежала на асфальте, а ее эмоции стали объектом издевательств.

Хана стояла, сталкиваясь с жестокой реальностью этой неосвещенной улочки. Взгляд ее остроумно скользил по окрестностям, искал возможности увидеть эту жалкую картину, но стены и тени делали это сложным заданием.

– Не волнуйся, мы просто покажем тебе, как делать не надо. – Восхищенно молвил парень по центру.

– Говорю же, это был не я. С чего мне наговаривать на вас? – Отчаянно пытался защитить себя парень, теряющий признаки живого тела.

– Только такая крыса как ты, может настучать на нас. Я не оставлю это просто так.

Компания ребят продолжала безжалостно колотить беззащитного парня. В их глазах виднелся лишь азарт и чувство превосходства над ним. Удалось остановить их на долю секунду лишь томному женскому голосу с ломаным корейским:

– Ну теперь ясно почему Корея топ 1 по самоубийствам. – Ее женский голос пронзил воздух, заставив всех обернуться с опаской. Она стояла, опершись о стену, и спокойно следила за сценой издевательств.

Один из парней, заинтересованный, приблизился к Хане, нагло разглядывая ее словно статую в музее.

–Конфетка, давай крутые парни закончат с делами, и мы познакомимся поближе, – предложил он.

Хана показала свое отвращение к атмосфере, когда он дотронулся до нее, и быстро разрешила ситуацию. Ее колено, с силой встреченное между ног парня, после того как он коснулся ее, было только началом. Следующий шаг — удар головой о стену — был аккуратным, но эффективным.

– Спасибо конечно за предложение, но меня не интересуют крутые парни, которые втроем еле управляются с одним запуганным мальчиком, – хладнокровно ответила Хана, ожидая реакции остальных хулиганов.

Остальные парни быстро получили свою долю от сапога в лицо, а после лежащий на земле кирпич стал отличным помощником в воспитании таких грубиянов, как они. Но сделала девушка всё деликатно, без крови и потери созданий. Пара действий, и парни уже валялись на земле и молили о помощи. Правда их хрип не было слышно даже на расстоянии метра. Со стороны эта картина выглядела очень жалко.
Жертва издевок, оставшись в изумлении, смотрел на Хану с опаской, боясь даже дышать громко.

– Я думала вы более крепкие, а тут даже напрягаться не пришлось. Но спасибо, что дали мне возможность вспомнить мои навыки. – удивленно заметила Хана, после чего вопросительно взглянула на парня с разбитыми очками с испугом глядящего на неё. – Ты конечно можешь и дальше здесь лежать, но примерно через минут 15 они снова будут в рассвете сил.

Он быстро вскочил и стал идти за Ханой в сторону света, пытаясь заговорить, но ее сильная энергетика отталкивала его. Особенно зная, что она выворачивала минуту назад. Встретившись с ее взглядом, он снова замер, на этот раз увидев ее лицо получше. Его сердце билось сильнее, а тело переполнил холод. Лицо заметно покраснело от смущения и одновременно безумного восхищения.

– Я не буду тебя провожать до дома, мальчик. – сказала Хана, вернув его в реальность.

– Просто... поблагодарить хотел тебя, – тихо пробурчал парень, глядя на нее, словно маленький котенок.

Хана, наконец, рассмотрела его лицо —
Выглядел он примерно на её возраст, может чуть по старше. Густые черные волосы его были длинной чуть выше плеч и подстриженные под аккуратный малет. Глаза его были такого же темного цвета. Невинность во внешности придавали мягкие черты лица, прямой нос, тонкая шея и припухловатые губы персикового оттенка. Главным аксессуаром были квадратные очки с небольшой трещиной на оправе. Правда рост у парня был значительно высоким, особенно для азиата. Точно сказать нельзя, но на 190 сантиметров точно смахивал.
Хана слегка удивилась тому, что он был лишь в черной футболке и того же цвета джинсах. Ведь по ощущениям на улице было далеко не жарко.

– Скажи лучше, где тут круглосуточный магазин? – с некоторым раздражением спросила Хана, смотря ему в глаза.

Парень неприлично долго разглядывал её черты лица находясь под неким оцепенением. Но возмущенное лицо девушки смогло привести его в чувства.

– Могу тебя проводить, мне все равно по пути, – оживленно предложил парень.

Хана взглядом дала понять, что согласна, и они вместе направились по более освещенному пути вдоль парка. Всю дорогу они молчали, но каждое молчание несло свою историю: она – от безразличия, он – от неловкости и, возможно, страха. Дорога протяженностью в несколько минут, но этого хватило, чтобы найти небольшой круглосуточный магазинчик.
Войдя внутрь, Хана мгновенно приготовила себе кофе в автомате и взяла немного льда. Весь этот временной интервал парень провел, наблюдая за ней у входа, и по его выражению лица было ясно, что у него возникло множество вопросов. Завершив покупку, Хана, кинув пакет с льдом ему в руки, села за столик у окна.

– Если сейчас не приложишь, потом еще больше синяк будет, – посоветовала она, наслаждаясь бодрящим напитком.

– Спасибо, – виновато поблагодарил юноша, занимая место рядом, вызвав при этом недоумение у Ханы, которая, по всей видимости, не располагалась к беседе. – И за то, что заступилась, тоже спасибо. Так неловко, что такой девушке пришлось заступиться за меня.

– Я просто очищаю карму. – ответила девушка, словно стремясь скорее закончить разговор.

– А почему ты на ночь кофе пьешь? Еще у тебя акцент такой необычный. Ты иностранка? – заинтересовался парень, погружаясь в светлый цвет её глаз, который манил к себе внимание.

– Слушай, на этом благотворительность закончилась, отстань и иди по своим делам, – наконец выпалила Хана. – И смотри, чтобы по дороге домой тебя никто не побил.

Парень мгновенно запнулся, сжимая пакет со льдом на лбу от неловкости. Его невинное лицо казалось на тот момент особенно беззащитным. Хана взглянула на телефон, осознав, что уже довольно поздно, и решила направиться к выходу.

– Можно хотя бы узнать, как тебя зовут?– с надеждой спросил брюнет напоследок.

– Обойдешься. – был короткий и окончательный ответ Ханы, полагая точку в этом разговоре.

Хана не спеша направлялась к своему дому.
Ночной ветерок мягко касался её лица, освежая мысли и отгоняя тягостные размышления. Прогуливаясь по давно знакомым улицам, она погружалась в воспоминания, которые сменяли друг друга, словно кадры из старого фильма. Усталый взгляд блуждал по окнам и вывескам, а пустой бумажный стаканчик из-под кофе напоминал, что прогулка подходила к концу. Подойдя к мусорной урне неподалёку от своего дома Хана приготовилась выбросить его, когда услышала чей-то голос:

— Хана Картер?!

Звук резанул тишину и заставил её вздрогнуть. Девушка тяжело вздохнула и обернулась. В нескольких шагах от неё стоял незнакомый русоволосый парень с характерными азиатскими чертами лица. Его острые скулы и серьёзный взгляд придавали облику суровости, а строгий деловой костюм и длинный чёрный плащ лишь усиливали это впечатление. Тем не менее, несмотря на его взрослый вид, Хана сразу поняла, что он, скорее всего, её ровесник.

Парень застыл на месте, с каким-то недоумением разглядывая её, будто встретил призрак. Девушка, привыкшая к незваному вниманию, поспешила первой разорвать затянувшуюся паузу:

— Вы, наверное, ошиблись, — сказала она сухо и, не дожидаясь ответа, сделала шаг к своему двору.

Однако незнакомец тут же подскочил к ней, не давая уйти:

— Ты что, меня не узнаёшь? Это же я, Кан Минхо! Мы были соседями. В детстве всё время играли вместе.

Его голос дрожал от еле сдерживаемой радости, а лицо озаряла широченная улыбка. Он с каким-то восторгом продолжал смотреть на Хану, будто боялся, что она исчезнет.

Девушка нахмурилась, всматриваясь в его лицо. Через несколько секунд её разум словно пронзила искра: перед глазами мелькнули смутные образы из прошлого.

13 лет назад

Жаркий летний день. Яркое солнце палило так, что вода в детском бассейне, где плескались маленькие Хана и Минхо, казалась кипятком. Но их это не смущало: смех и радостные крики раздавались на весь двор. Они бросали друг в друга пластиковые игрушки, а рядом плавали разноцветные мячики.

На террасе неподалёку стояли их родители, занятые приготовлением барбекю. Они с умилением наблюдали за резвящимися детьми, то и дело обмениваясь шутками.

— Виттория, твоя дочь просто чудо! Такая жизнерадостная, яркая. Я уверена, что её ждёт большое будущее, — сказала мать Минхо, Сонхи, аккуратно нарезая овощи для салата.

— Спасибо, Сонхи, — тепло ответила Виттория, откинув с лица прядь волос. — Я и сама поражаюсь её энергии. До знакомства с Ханой Минхо был таким тихим, а с ней он словно расцвёл.

Женщина перевела взгляд на детей и громко окликнула их:

— Хана, Минхо, выходите! Вы уже час плескаетесь. Мясо готово.

— Сейчас, мамочка! Мы почти закончили! — звонко ответила Хана.

С этими словами она схватила охапку маленьких шариков и, нацелившись на Минхо, сделала шаг вперёд. Но её ноги неожиданно скользнули, и она с громким всплеском ушла под воду.

Минхо тут же разразился смехом, а потом поспешил помочь подруге подняться. Хана выбралась из воды и обиженно надула губы, её глаза увлажнились от готовых вырваться слёз.

— Ну ты и неуклюжая! — смеялся Минхо, протягивая ей руку.

— Отстань! Это всё из-за тебя! Ты всё время выигрываешь! — сдавленно пробормотала девочка, глядя на него из-под мокрых прядей.

— Я просто сильнее, — с гордой улыбкой заявил мальчик.

— Тогда ты должен меня защищать, а не побеждать! — глаза Ханы чуть дрогнули, намекая на обиду.

Смутившись, Минхо поднял руку, будто давая клятву:

— Хорошо. Я буду защищать тебя всегда. Даже если это будет не нужно.

Её лицо просветлело, и она хитро улыбнулась:

— Тогда пошли строить дом из подушек после ужина.

Воодушевлённый, Минхо радостно закивал и поспешил за полотенцем, но Хана, рассмеявшись, догнала его, плеснув водой.

Настоящее время

— Минхо... точно, — наконец произнесла Хана, вспоминая друга детства.

Парень, не скрывая эмоций, обнял её так, будто они не виделись сто лет. Хотя так и было. Однако девушка осталась стоять неподвижно, её тело словно оцепенело от неожиданности. Ей оставалось лишь смотреть на парня словно на сумасшедшего.

— Ну, вот и встретились. Ладно, мне пора, — с сухостью в голосе произнесла она, пытаясь мягко выскользнуть из его объятий.

Минхо вовсе не хотел отпускать её так быстро:

— Ты надолго приехала? Может, заглянете всей семьёй к нам в гости? Я уверен, нам будет что обсудить.

Его энтузиазм не находил отклика. Хана прищурилась и, выдержав паузу, холодно ответила:

— Минхо, мы давно не дети. То, что мы были друзьями когда-то давно, не делает нас ими сейчас. Ты изменился, я изменилась. У нас больше нет ничего общего.

Её голос прозвучал монотонно, но всё же в конце она добавила:

— Но я рада была тебя увидеть.

Минхо смотрел на неё, словно на явление, пытаясь осмыслить её слова. А Хана, едва отвернувшись, закатила глаза и быстро скрылась за дверью дома, чувствуя, как вымоталась от этой неожиданной встречи.

***

Утро следующего дня

Хане не хватило дневного сна, поэтому ночью её сон казался даже более крепким и сладким. Казалось, что она никогда так долго не отдыхала, это было для неё чем-то роскошным. Но проснулась она относительно рано. Все часы оставшегося времени она потратила, погружаясь в телефон и вникая в правила новой школы. Правил было настолько много, что у самого дисциплинированного человека могла заболеть голова. Смотря на её собственную самодисциплину и успехи, которые к слову были не самыми лучшими, Хана предвидела, что в таком месте ей, возможно, будет мягко говоря сложно. Воспринимала она это с открытой неприязнью и отвращением.
В 9 часов, Хана вышла из комнаты, стремясь привести себя в порядок. На тело она надела теплую водолазку с синими джинсами, следом шла еще теплая вязанная кофта. Девушка предвосхитила, что отопление в общежитиях может быть хуже, чем в доме. После банальных утренних процедур она направилась к кухне, где уже во всю готовил отец.
Отец, увидев, что из холодильника ничего не взято, сразу же проявил беспокойство о здоровье дочери.

– Доброе утро! Хана, ты что-то ела вчера? – обеспокоенно спросил он, обернувшись к дочери, погруженной в телефон.

– Нет. Я не голодная, – был равнодушный ответ, не поднимая взгляда с мобильного устройства.

– Но как так, у тебя же был долгий перелет. Давай я тебе хотя бы бульон с лапшой разогрею, – предложил отец, звуча довольно строго. Однако в ответ последовало лишь безэмоциональное молчание.

Хана, упертая и стойкая, не уступала. Всё её стройное телосложение под слоями одежды вызывало много вопросов у отца. Не выдержав этой стальной силы, он достал из холодильника два онигири и настойчиво вручил их дочери.

– Мы никуда не поедем, пока ты не съешь хотя бы одну штуку, – отреагировал отец, превращаясь из мягкого родителя в настойчивого.

– Поверьте, я итак не особо хочу туда ехать. – Спокойно ответила она, после чего быстро умотала на улицу не желая продолжать спор.

Отец, сразу ощутив свою ошибку, начал задумываться о том, как вернуть дочери её доверие. Но в глубине души он понимал, что по крайней мере на данный момент это почти невозможно.

***

Путь в школу оказался для Ханы утомительно долгим. Время тянулось, и казалось, что потребуется не меньше нескольких часов, чтобы пересечь город с одного его края до другого. Весь путь проходил в гнетущей тишине — ни отец, ни Хана не проронили ни слова, даже намёка на разговор не возникло, как будто каждый звук был под запретом. Наконец, их автомобиль замедлил ход у внушительного здания школы, и Хана едва скрыла удивление, любуясь красотой этого места. Стены из красного кирпича, белоснежные колонны, аккуратные клумбы с яркими цветами и ухоженные кустарники делали это строение почти торжественным. Вокруг простирался просторный газон, который плавно сливался с рекой, вдоль которой тянулись аккуратные мостики, а дальше виднелись уютные зоны отдыха. Всё здесь дышало спокойствием и ухоженностью, как будто само пространство призывало к гармонии и умиротворению.

Отец Ханы остановился на краю площади, где уже кипели приготовления к новому учебному году. Рядом возвышалось ещё одно здание, вероятно, основное здание школы, но Хана не успела как следует разглядеть его архитектуру. Отец вновь напомнил ей о документах, сказав, что все бумаги уже переданы администрации, осталось лишь предъявить удостоверение вахтёру для получения комнаты.

— Удачи тебе, Хана, — с тёплой улыбкой напутствовал её отец, его голос звучал сдержанно, но в глазах мелькала искренняя надежда. — Я уверен, ты справишься.

После этих слов он, заметив, что разговор не продолжается, сел в машину и неохотно покинул школьную территорию.

Хана с некоторой тревогой вошла в величественное здание. Внутри её встретил уютный офис с пастельными стенами и атмосферой, явно располагающей к комфорту. На стенах висели групповые фотографии, скорее всего, с учениками школы — их беззаботные лица наполняли коридоры ощущением жизни. В стороне виднелась комната отдыха: мягкие диванчики и пуфики, полки, уставленные настольными играми, книгами и забавными фигурками. Пастельные оттенки придавали этому месту особую лёгкость, но, несмотря на это, у Ханы всё равно возникло странное, даже немного неуместное ощущение.

— Я что, в детский сад попала? — мысленно усмехнулась она, стараясь не поддаваться внутреннему раздражению.

Однако она направилась к стойке администратора, чтобы узнать, где ей предстоит жить в ближайший год. Её встретила приветливая девушка с тонкими, острыми чертами лица, которые сразу же навели Хану на мысль о её Китайском происхождении. В её голосе слышался лёгкий акцент, усиливавший это впечатление.

— Здравствуйте, вы заселяетесь? — звонко произнесла девушка, озаряя Хану широкой, искренней улыбкой.

— А как вы думаете? — язвительно ответила Хана, кивая на свой чемодан, что заставило девушку слегка смутиться и на мгновение сбавить энтузиазм.

— Можно, пожалуйста, ваше удостоверение? — спросила она, стараясь не показывать неловкости.

Хана протянула ей паспорт. Девушка с интересом заметила итальянские инициалы в документе и, не скрывая удивления, начала рассматривать Хану, словно пытаясь разгадать её историю.

— Так вы иностранка? Недавно приехали в Корею? — оживлённо спросила она, явно желая завязать разговор.

— Можно без лишних вопросов заселить меня? — сдержанно ответила Хана, стараясь не показывать явного раздражения.

— Конечно, прошу прощения, — спохватилась администратор и быстро нашла информацию в компьютере. — Ваша комната — 505, позвольте, я провожу вас.

Путь до пятого этажа, на котором располагалась комната, был не слишком длинным, но каждый шаг отдавало в ногах усталостью, накопившейся за долгое путешествие. Когда они, наконец, добрались до цели, Хана осмотрела своё новое убежище, где ей предстояло провести ближайший год. Комната оказалась просторной, светлой и даже уютной по своему. В углах стояли четыре кровати, каждая со своим письменным столом, тумбочкой и полками, а у двери высился вместительный шкаф для одежды. Мебель была выполнена из светлого дерева, которое придавало комнате особую лёгкость. На стенах висели постеры и стикеры с изображениями забавных животных, а потолок украшала светодиодная лента и светящиеся рисунки, как будто сама комната стремилась подарить тепло и уют своим обитателям.

По разбросанным вещам Хана поняла, что в комнате уже жили другие девушки. Увидев отдельную ванную комнату, она невольно испытала облегчение — мысль о душевых на весь этаж её явно не радовала.

— Я предупредила девочек, что ты приедешь к полудню, но, поскольку ты приехала раньше, придётся немного подождать их, — объяснила администратор перед уходом, оставляя Хану одну в комнате. — Они учатся с тобой в одном классе, так что, думаю, они всё тебе покажут и расскажут.

Пожелав удачи, девушка вернулась на своё рабочее место, оставив Хану наедине с её мыслями и чемоданом. Тело постепенно наливалось тяжестью, и желание прилечь становилось всё сильнее. Комната вызывала смешанные чувства — она была уютной, но в то же время чуждой, как новый мир, в который Хана пока ещё не нашла дорогу. Однако чемодан требовал внимания — сам собой он точно не разберётся. Громко вздохнув, Хана начала распаковывать свои вещи.

Тем временем к стойке вахтера подошли три девушки, весело переговариваясь между собой и то и дело заглядывая в экран телефона. Каждая из них выделялась по-своему, создавая неповторимый контраст. Первая, самая низкая из них, была похожа на фарфоровую куколку: большие черные глаза, подчёркнутые густой чёлкой и длинными волосами с аккуратными локонами. Её хрупкое тело было одето в светлые, нежные оттенки: белая кружевная юбка, розовый свитер, чуть объёмный, и такие же розовые босоножки на небольшом подъёме. Волосы украшали белые заколки и накладные пряди, добавляя ещё больше очарования её внешнему виду.

Рядом с ней стояла её полная противоположность. Её ровные, почти до пояса, каштановые волосы ниспадали на плечи, идеально сочетающиеся с безупречно выглаженным чёрным брючным костюмом, который подчёркивал её спортивное телосложение. Квадратные очки придавали её образу строгую, почти суровую элегантность, а тёмно-красная помада на губах делала её взгляд ещё более хладнокровным.

Позади шла третья девушка, как будто немного отстранённая от впереди идущих подруг. Её лицо скрывал яркий макияж, а на ней было длинное платье с цветочным узором, создавая впечатление летней небрежной романтики. Высокие каблуки добавляли ей роста, а чёрные волосы, стянутые в тугой хвост, подчёркивали уверенность и даже некую гордость в её взгляде. На фоне своих подруг она выглядела немного более полной, но не уступала им в уверенности и элегантности.

Здравствуйте, мы из 505-й комнаты, – вежливо произнесла девушка с каштановыми волосами, чуть склоняя голову в приветствии.

– Ой, здравствуйте, девочки! Вы вовремя, – с улыбкой ответила администраторша, радуясь их приходу. Затем она неожиданно наклонилась ближе и понизила голос до шёпота: – Я только что заселила к вам новенькую. Если честно, она мне показалась довольно грубой, так что будьте с ней поаккуратнее.

Девушки переглянулись с недоверием, но ничего не сказали. Взяв ключи, они отправились к своей комнате, предвкушая знакомство с новой соседкой. Коридор был тихим, только звук их шагов отражался от стен. Подойдя к нужной двери, одна из них вставила ключ в замок, и они вошли.

Хана стояла посреди комнаты, небрежно выкладывая вещи на полки. Увидев девушек, она лишь мельком бросила на них взгляд и скривила лицо.

– Я так понимаю, вы мои новые сожители? – резко бросила она, повернувшись к ним.

– И тебе привет, – ответила девушка с каштановыми волосами, скрестив руки на груди. Её взгляд стал напряжённым, а голос – холодным.

– С этим убогим интерьером я ещё могу смириться, но давайте договоримся: хотя бы с пола убирайте свои шмотки, – недовольно добавила Хана, подвинув ногой платье, валявшееся на полу.

– Ты хоть понимаешь, сколько это платье стоит?! – девушка в цветочном наряде тут же бросилась к вещи, подняла её и начала осторожно стряхивать пыль.

– Наверное, меньше двадцати евро, раз ты его так бросаешь, – колко ответила Хана, наблюдая за тем, как соседка возится с помятым нарядом.

– Мы просто утром спешили, поэтому тут немного беспорядок, – тихо пробормотала самая низкая из девушек, испуганно глядя на Хану. – Ты ведь Хана Картер?

– Она самая.

– Я Чхве Юнсо, – представилась та же девушка, натянуто улыбнувшись. Потом она указала на соседку в цветочном платье: – А это Чон Сохён.

– А я Пак Джису, – добавила девушка с каштановыми волосами, продолжая оценивать Хану строгим взглядом. – Если честно, мы не ожидали, что в этом году будут новенькие. В эту школу попасть непросто даже со связями.

– Как видите, мне хватило связей. Не волнуйтесь, я тоже не особо в восторге от мысли, что мне придётся делить своё личное пространство с кем-то целый год, – парировала Хана, глядя на Джису с вызовом.

Девушки неодобрительно переглянулись. В комнате повисло напряжённое молчание. Разложив вещи, Хана вздохнула с облегчением и вдруг снова обратилась к ним:

– Я, если что, не местная. Быстро введите меня в курс дела: что у вас, где и как?

– Подруга, мы тебе не приспешницы, а одноклассницы. Так что либо общайся с нами уважительно, либо не рассчитывай на помощь, – холодно ответила Джису, медленно приближаясь к Хане. Руки её оставались скрещёнными, а голос звучал спокойно, но твёрдо. – Классная руководительница уже предупредила нас о тебе. Поверь, после итальянской школы это место покажется тебе адом. Особенно если никто не будет помогать.

Хана, прищурившись, смотрела на неё, словно оценивая, как далеко может зайти этот разговор. Её возмутило, что ситуация вышла из-под её контроля, но слова Джису заставили её задуматься.

– Да вы мне вообще не сдались, – в итоге бросила Хана, глядя прямо в глаза собеседнице. – Ладно, давайте так: вы где-то неделю повозитесь со мной, расскажете, как тут всё устроено, а потом я от вас отстану. Мы будем общаться только по серьёзным вопросам. Думаю, вас тоже устроит такой расклад.

Соседки снова переглянулись, как будто договаривались без слов.

– Мы бы отказались, если бы нас не попросила учительница, – с явным раздражением произнесла Сохён.

– Сохён! – недовольно воскликнула Юнсо, затем начала спешно убирать свои разбросанные вещи. – Ладно, давай начнём с основного. Тебе нужно будет перекрасить волосы в свой натуральный цвет.

Хана резко подняла голову, явно ошеломлённая этим заявлением.

– Ты не пойми неправильно, – быстро добавила Юнсо, пытаясь смягчить ситуацию. – У тебя очень красивый блонд, но по правилам школы нельзя менять свой натуральный цвет.

– Сделаю вид, что не услышала это, – отрезала Хана, скрестив руки на груди.

– Тебе решать, конечно, – вмешалась Джису с лёгкой усмешкой. – Но будь готова к тому, что за нарушение тебя вызовут на разговор к директору.

Юнсо встревоженно посмотрела на Хану, но та никак не отреагировала. Джису не торопилась останавливаться.

– А ещё тут строгие правила насчёт формы. Если захочешь внести свои «доработки» в её внешний вид, тоже лучше подумай дважды.

– Отлично, это просто лагерь для святых, а не школа, – с сарказмом произнесла Хана.

– Привыкай, – коротко бросила Сохён. – Чем быстрее поймёшь, тем меньше проблем будет.

Юнсо поспешила сменить тему, чувствуя нарастающее напряжение.

– Хочешь познакомиться с некоторыми парнями одноклассниками? Мы сейчас идем гулять с ними. – Предложила юнсо, после чего сразу же поймала на себе неодобрительные взгляды Джису и Сохён.

– Не особо горю желанием, мне вас вполне хватает, – сдержанно ответила Хана, спокойно вынимая из косметички маску для лица. – Такой сухой воздух в Корее... это просто кошмар, – добавила она, еле заметно поморщившись, словно от неприятных ощущений, которые воздух вызывал на её коже.

Девочки переглянулись, заметив странное поведение новой соседки. Они пытались осмыслить её реакцию, когда в комнату вдруг ворвались трое парней. Два из них смеялись, громко обсуждая что-то, в то время как третий, казалось, был в центре внимания, но явно не по собственной воле.

– Представляете, Джонхана вчера побили какие-то ребята из нашей школы, а в итоге его спасла загадочная незнакомка, – с нескрываемым восторгом начал разговор первый парень. Его темные, слегка кучерявые волосы и яркая, искренняя улыбка, дополнявшая его подтянутое тело, создавали впечатление, что он только что сошел с обложки глянцевого журнала. Парень выглядел словно прирожденный айдол. Его улыбка была не просто яркой, а по-настоящему магнетической, притягивающей внимание.

– Я будто послушал сюжет какой-то дорамы, – усмехнулся второй парень, немного более сдержанный, с угрюмым выражением лица, немного напоминая остроконечным чертам своей внешности Джису. Несмотря на явную схожесть, его короткая стрижка и мрачный взгляд придавали ему отличительной серьезности и даже некой угрозы. – Но с теми парнями стоит разобраться, – добавил он, как бы подтверждая серьезность ситуации.

Внимание парней вскоре переключилось на Хану, которая, не обращая внимания на происходящее, спокойно наносила тканевую маску на своё лицо. Атмосфера в комнате сразу изменилась, и девочки, заметив, что их присутствие не вызывает у Ханы раздражения, с облегчением приняли гостей.

– Джонхана побили? Тэхо, а ты ещё смеешь смеяться? – возмущённо воскликнула Юнсо, пнув стоящего рядом парня с кучерявыми волосами в бок. Она явно не оценила его веселой реакции. Затем, повернувшись к более угрюмому парню, продолжила: – А ты, Хару, тебе не стыдно так шутить?

– Юнсо, успокойся, с ним всё в порядке, он живой, – Тэхо мягко попытался успокоить девушку, нежно приобняв её за плечи и поцеловав в щеку. Однако её недовольство не исчезло, и она сразу же подошла к Джонхану.

– Джонхан, покажи лицо, есть ли синяки? – спросила она с искренним беспокойством, внимательно исследуя его лицо на признаки травм.

– Вы хотя бы один день можете прожить без приключений? – недовольно буркнула Джису, глядя на всю эту сцену. Её взгляд словно прожигал окружающих, и она была явно не в восторге от происходящего.

– Не строй из себя моральную авторитетку. Кто это месяц назад ночью съел все чипсы и всё вину на нас свалил? – весело, но с явным задором начал отвечать Хару, издеваясь. – Из-за тебя нас отчитала вахтер.

– Ты бы ещё припомнил, как я десять лет назад тебя палкой по голове лупила, – воскликнула Джису, недовольно поднимая руку, как будто готовая вновь «доказать свою правоту» в привычном для себя тоне.

– Да всё со мной нормально, Юнсо. Там всего лишь царапина. – вздохнул Джонхан, всё ещё нервно окидывая взглядом происходящее вокруг. Однако его взгляд быстро зафиксировался на Хане, которая, казалось, абсолютно не интересовалась всей этой суматохой. Она спокойно продолжала разглаживать маску, глядя на своё отражение в зеркале.

Тот момент, когда Джонхан впервые обратил на неё внимание, не остался незамеченным. Его лицо сначала сморщилось от удивления, а затем резко изменилось, излучая растерянность и легкий шок. Он буквально замер, продолжая пристально смотреть на неё, как будто не веря собственным глазам.

– Ты? Что ты здесь... – его голос дрогнул, он не мог оторвать взгляд от Ханы, не понимая, как она здесь оказалась.

Пока все остальные парни смотрели на него с удивлением, пытаясь понять, что же так поразило их друга, Джонхан не мог отвести взгляда от Ханы. Он не только был в шоке, но и в некоторой степени напуган, словно увидел нечто сверхъестественное. Прочие ребята переглянулись, и комната снова наполнилась напряженной тишиной.

– Только не говори, что она тебя спасала, – наконец произнесла Джису, надеясь, что это всё-таки всего лишь её глупая догадка. Но, заметив одобрительный кивок Джонхана, её выражение лица тут же стало абсолютно поражённым.

Хана ощутила на себе взгляды всех присутствующих и, наконец, обратила на них своё внимание. В комнате повисла очередная долгая, неловкая пауза. Все молчали, сдерживая дыхание, и переглядывались друг с другом, словно пытаясь осознать происходящее.

– Может, тебе показалось? Я не поверю, что это она, – с явным недоверием и открытым пренебрежением сказала Сохён, явно не желая верить в происходящее.

Хана просто тяжело вздохнула, не скрывая своего недоумения, и, посмотрев на ребят, без всякого страха произнесла:

– Чего уставились? Только в рекламе видели уход за собой? – усмехнулась она, добавив нотку презрения в свой голос.

Все присутствующие в комнате молчали, пытаясь понять, как им реагировать на то, что произошло. Атмосфера была натянутой, а разговоры между ребятами постепенно стихли, словно они сами боялись нарушить хрупкое равновесие.
Джонхан, все еще не отрывая взгляда от Ханы, попытался прийти в себя. Он прокашлялся, словно пытаясь скрыть свою растерянность.

– Я... я правда не ожидал тебя здесь увидеть, – его голос был немного дрожащим, но с каждым словом он становился увереннее.

Хана медленно опустила глаза на маску на своем лице, как бы не замечая его смущения, и холодно ответила:

– Так это ты. Жертва местных крутых ребят. – Она на секунду приподняла взгляд и встретилась с его глазами. – Не думай, что я делала это для тебя. Мне просто было скучно.

Парни вновь переглянулись, не зная, как реагировать на такие резкие слова. Настолько прямого и откровенного ответа никто не ожидал.

Юнсо, которая явно переживала за Джонхана, не смогла удержаться и вмешалась:

– Хана, ты меня пугаешь местами если честно.

Хана взглянула на Юнсо с легким удивлением, но не ответила. Вместо этого она снова начала массировать лицо, не обращая на происходящее особого внимания. Тем временем, Джису не смогла не заметить, как парни начали чувствовать себя некомфортно.

– Ну, ладно, хватит уже с этим, – сказала она, пытаясь сменить тему и разрядить обстановку. – Для незнающих. Это Хана Картер, она иностранка, теперь учится с нами в одном классе. Пойдемте, давайте лучше на чем-то другом сосредоточимся. Как-то не хочется в этом мариноваться.

– Хорошо, – слегка рассеянно согласился Тэхо, отпуская напряжение, и снова посмотрел на Хану. Он решил сделать знакомство более подробным и информативным. – Может всё таки по лучше узнаем нашу новую одноклассницу? Ты из Японии?

Хана пожала плечами, как бы не придавая особого значения этому вопросу.

– Я из Италии. – Хана произнесла это с легким акцентом, который теперь казался всем особенным и привлекал внимание.

Парни обменялись взглядами, явно удивленные её заявлением. Итальянский акцент на корейской почве был чем-то необычным и привлекал интерес.

– Италии?! – удивился Хару, явно не ожидая такого поворота. – Это... это реально круто! Ты прямо как персонаж из какого-нибудь фильма. Ну и как тебе тут, в Корее?

Хана посмотрела на него, её взгляд стал немного мягче, но всё равно не лишен лёгкой иронии.

– Корейский воздух сушит. – Она пожала плечами, пытаясь держать разговор на более нейтральной ноте. – Да и вообще всё странное, особенно вы.

– Да, к Корее надо время, чтобы привыкнуть. Но ты поймешь, в чем её особенность, – добавил Тэхо с доброжелательной улыбкой, пытаясь разрядить атмосферу. – Сначала всё кажется немного странным, но потом начинаешь замечать, как круто.

Юнсо с интересом подглядывала за этой перепалкой и, наконец, решилась задать свой вопрос:

– Ну и как ты вообще оказалась в этой школе? Почему переехала из Италии в это «странное» место.

Хана задумалась на пару секунд и с легкой усмешкой ответила:

– Могу сказать одно, ты бы точно не захотела быть здесь по той причине, по которой я тут оказалась. Нервов бы не хватило.

Все в комнате, включая Джонхана, снова напряглись, услышав её слова. Было ясно, что Хана скрывает больше, чем готова раскрыть.

Сохён, наконец, сжала губы и, бросив взгляд на всех, вскользь заявила:

– Так, мы гулять собрались вообще-то. Пойдемте, у нас много планов!

Прежде чем уйти с остальными, Джонхан снова взглянул на Хану. Он хотел растянуть этот момент, ведь сейчас у него появилась уникальная возможность более детально рассмотреть ту, которая произвела на него неизгладимое впечатление. Каждое её движение, каждый взгляд казались особенными, как будто она была частью чего-то более значительного.

Компания одноклассников покинула общежитие и продолжила свою беседу, уже прогуливаясь по парку. Все их эмоции теперь были более спокойными, а разговоры — свободными от напряжения, которое ещё недавно висело в воздухе.

— Она вызывает у меня сомнения. Нам стоит проявлять осторожность в общении с ней, — сказал Тэхо, теперь гораздо более серьёзным тоном, чем раньше.

— Вы ещё не слышали, что она нам говорила до вашего прихода, — добавила с отвращением Сохён, вспоминая их первое, столь неприятное знакомство с Ханой.

— Да, ну и что? Это всего лишь избалованная девица. Скорее всего, её отправили сюда родители, потому что она перешла все возможные границы, — с нотками иронии сказала Джису, улыбаясь, но её слова прозвучали с явным пренебрежением.

— Я уверена, что она не такая уж плохая. Мы плохо её знаем. Может, у неё просто случилось что-то, и она не понимает, на ком сорваться, — предложила более мягкую точку зрения Юнсо, наблюдая за группой с легким беспокойством в глазах.

Тэхо, заметив, как Юнсо переживает, бережно обнял её и, заправив волосы за ухо, с улыбкой добавил:

— Ты у меня слишком добрая, солнышко. Вот почему я тебя и люблю.

— Давайте вы будете выражать свою любовь в менее людных местах, а то у меня кровь из ушей пойдет, — подколол их Хару, весело смеясь и бросая взгляд на Джонхана, который всё это время молча следил за разговором. Парень явно не принимал активного участия в беседе и выглядел, как будто его мысли были где-то далеко.

Чтобы вернуть друга в «реальность», Хару незаметно поставил ему подножку. Джонхан споткнулся, но быстро восстановил равновесие, сердито взглянув на смеявшегося одноклассника.

— Ты с нами? — спросил Хару, его голос звучал с долей удивления.

— Кажется, я восхищаюсь ею всё больше и больше, — проговорил Джонхан, но его слова, произнесенные с глупой улыбкой, были слишком громкими, чтобы остаться незамеченными.

Ребята озадаченно переглянулись, а Хару, всё ещё с улыбкой на лице, решил пошутить.

— Ты серьёзно? Может, у тебя перегрев на солнце? — поддразнил он. — Или ты уже влюбился?

— Не неси ерунды, — резко ответил Джонхан, пытаясь скрыть свою смущенную реакцию. — Просто вы бы видели, как она дерется. Это было что-то.

— Тебе тоже надо научиться так защищать себя, — язвительно заметила Джису. — Мы не сможем всегда тебя прикрывать, да и тебе стоит понять, что тут всем будет сложно, если ты продолжаешь строить из себя героя и искать виновных во всех проблемах, даже если это учителя. Ты же понимаешь, как устроена эта школа, правда?

— Джису права, — добавил Тэхо, слегка покачав головой. — Ты слишком много на себя берешь.

После того как обсуждение Ханы затихло, друзья продолжили неспешную прогулку по парку. Всё больше нарастала лёгкая напряжённость в их голосах, когда разговор снова вернулся к странным событиям, которые, казалось, не прекращались в их школе.

— Всё-таки странно, как легко некоторые учителя закрывают глаза на всё, что происходит, — начала Джису, с раздражением прокручивая в голове последние события. — Помните, как месяц назад исчезли все деньги на благотворительный проект? И никто даже не попытался найти виновных. Вроде бы всё тихо, а на самом деле в школе творится какой-то бардак.

— Это же просто обычная коррупция, — подхватил Тэхо, — кто-то наверняка на этом пополняет свои карманы. И не удивлюсь, если это касается и того бала, который они собираются проводить. Все эти «красивые» мероприятия — просто способ для некоторых заработать.

— А вот и не соглашусь, — сказал Хару, слегка улыбаясь. — Хотя ты прав, с этим балом всегда было много странностей. Но благотворительные мероприятия всё-таки должны быть честными, хоть мы и живем в этой «помойке», как ты её назвал.

— Да не в том дело, — возразила Джису, — я вовсе не против таких мероприятий, но когда каждый раз кто-то пытается «выжать» из этого деньги, оно становится всё более и более фальшивым. Мы должны были контролировать ситуацию, но... сами понимаете, как тут всё устроено.

— Не переживайте, ребята, — вмешалась Юнсо, улыбнувшись и ободряюще взглянув на них. — Всё, что важно — это помочь. Мы делаем это для людей, а не для того, чтобы что-то из этого извлечь.

— Ты права, — сказала Сохён, покачав головой. — А вот насчет бала... Кто вообще собирается туда идти? Если честно, я не особо горю желанием тратить вечер на этот фальшивый спектакль.

— Я буду там, конечно, — сказал Хару с усмешкой. — Даже если это просто для того, чтобы посмеяться над нарядами и позабавиться.

— Не шути так, Хару, — ответила Джису. — Ты всегда такой саркастичный. На самом деле, я надеюсь, что хотя бы на этот раз мы увидим, как люди действительно стараются что-то изменить. Я хочу верить в то, что этот бал будет чем-то большим, чем просто очередным пустым мероприятием для элиты школы.

Джонхан, до этого молчавший, вдруг встал немного ближе к группе и сказал с задумчивым выражением лица:

— Всё равно странно. Я просто не понимаю, почему мы продолжаем сидеть в тени всего этого. Нам нужно как-то вмешаться, чтобы увидеть, кто на самом деле стоит за всеми этими играми. Это не может продолжаться бесконечно.

— Мы всё равно ничего не сможем сделать, — сказал Тэхо с угрюмым видом. — Эта школа — целая система, и если ты хочешь что-то изменить, тебе нужно быть готовым к серьёзным последствиям.

— Ну, а кто, если не мы? — ответила Сохён с вызовом в голосе. — Может, пора перестать молчать и начать хотя бы что-то менять?

— Не надо искать проблемы там, где их нет, — сказал Хару, пожалуй, немного нервно. — Лучше насладимся балом, пусть хотя бы на этот вечер мы будем свободными от этой всей грязи.

Юнсо весело рассмеялась, чувствуя лёгкую напряженность между парнями.

— Ну, в любом случае, нас ждут наряды, украшения, и, как всегда, шоу. Мы все равно будем там, правда? Не все такие пессимисты.

— Я пойду, — сказал Джонхан, неуверенно отводя взгляд от компании. — Но это будет только ради того, чтобы увидеть, кто в этой школе действительно чего-то стоит.

— И правильно, — добавила Джису, — на этом балу всё будет так же искусственно, как и всегда. Поэтому давайте хотя бы просто насладимся фуршетом.

Компания продолжила прогулку, а разговор перешёл в более спокойное русло, но все понимали, что этот бал, несмотря на всё его великолепие, станет настоящим испытанием для каждого из них.

***

За окном царила глубокая ночь. Тёмное небо нависало над миром, словно тяжёлое одеяло, под которым притаилась тишина. Луна робко пробивалась сквозь плотные облака. Хана лежала в своей постели, но сон всё никак не приходил. Тревожный беспорядок в её душе не давал ей покоя. Она металась из стороны в сторону, скомкав одеяло, а её лицо было мрачным и напряжённым.

— Пожалуйста, не надо... — издавался приглушённый, отчаянный крик, словно слова звучали не её голосом, а кем-то другим, незримым.

Хана чувствовала, как вокруг её разума поднимается вязкий, густой туман. Всё перед внутренним взором стало размытым. В этом хаосе начали проступать чужие образы, тени, чьи очертания были неясны и пугающи. Они окружали её, приближались, словно наслаждаясь её безмолвным ужасом. Страх охватил её, сковав мысли и тело, не оставляя ни шанса на спасение.
Казалось, это не сон, а жуткая реальность, от которой нельзя сбежать. Внезапно её дыхание перекрыли — невидимые, сильные руки сомкнулись на её горле. Она задыхалась, отчаянно пытаясь сделать хоть один вдох, но всё было напрасно. Грудь горела от недостатка воздуха, а слабое сопротивление не приносило облегчения. Её тело будто бы превратилось в камень — руки и ноги были связаны горячими, словно раскалёнными цепями. Они жгли её кожу, впивались в плоть, причиняя невыносимую боль.

— Нет! — раздался крик в её голове, резкий, пронзительный, почти звенящий, будто её разум пытался разрушить этот плен собственным воплем.

Резко, словно выброшенная из пропасти, Хана проснулась. Она села в постели так быстро, что одеяло упало на пол, но девушка этого даже не заметила. Она хватала ртом воздух, жадно и шумно, пытаясь восстановить дыхание, которое с трудом поддавалось контролю. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Липкий холодный пот покрывал её лицо и шею, тонкими струйками стекая вдоль позвоночника.
Её руки дрожали, и она судорожно схватилась за волосы, словно это могло хоть как-то помочь. Её ноги прижались к груди, она крепко обхватила их, создавая вокруг себя иллюзорный кокон безопасности. Губы беззвучно шевелились, но слов она не произносила. В её голове был хаос, отголоски сна ещё преследовали её, вызывая волну дрожи.

Через несколько минут, которые казались вечностью, дыхание наконец стало ровнее. Дрожь не исчезла совсем, но стала менее заметной. Протянув руку к тумбочке, Хана нащупала маленький пузырёк с таблетками. Не глядя, она вытряхнула в ладонь две штуки и быстро проглотила их, даже не потрудившись запить. Горький вкус обжёг её горло, но девушка даже не поморщилась. Головная боль, до этого лишь слегка отдающаяся в висках, теперь переросла в давящий, мучительный гул.
В тишине комнаты отчётливо звучало тиканье часов. Каждый щелчок секундной стрелки бил по её натянутым нервам, как по струнам натянутого лука. Хана с трудом поднялась с кровати, стараясь не разбудить своих соседок, чьи мерные дыхания наполняли комнату.
Добравшись до ванной, она включила холодную воду. Ледяные струи окатили её лицо, заставив вздрогнуть. Холод пробирал до костей, но был спасением — он наконец вытолкнул её из плена кошмара, напомнив, что она жива. Однако руки всё ещё дрожали так сильно, что она несколько раз попыталась закрыть кран, прежде чем ей это удалось.

Хана подняла глаза на своё отражение в зеркале. Лицо, глядевшее на неё, казалось ей чужим. Бледное, почти белёсое, словно вся кровь отхлынула от кожи. Губы пересохли и потрескались, а тёмные круги под глазами делали её похожей на призрак. Это зрелище невыносимо раздражало её, но она продолжала вглядываться в своё отражение, словно пытаясь понять, что с ней не так.
Её взгляд затуманился, сознание снова стало медленно утопать в усталости. Тело требовало отдыха, и Хана почувствовала, как усталость возвращается, как волна накатывает на берег. Она выключила свет в ванной и на цыпочках вернулась к кровати.
Комната снова погрузилась в тишину, но напряжение внутри неё не исчезло. Закрыв глаза, Хана молилась о том, чтобы новый сон не стал продолжением её кошмара.

День начался далеко не спокойно. Хана, как всегда, сохраняла видимость полного спокойствия, медленно выполняя массаж лица. В отличие от своих соседок, которые метались по комнате в хаотичной спешке, она с ленивой усмешкой наблюдала за их суетой. Джису и Сохён развернули настоящую битву за зеркало в ванной, не стесняясь отпускать друг другу язвительные замечания. Тем временем Юнсо, сосредоточенная и серьезная, торопливо выглаживала своё платье, при этом каждый раз морщась, когда слышала новый всплеск шума.
Вся эта суматоха напоминала плохо срежиссированную комедию. Закончив свои уходовые процедуры, Хана не спеша взяла телефон, демонстрируя полное равнодушие ко всему происходящему вокруг. Но её поведение заставило Джису слегка растеряться. Девушка бросила на Хану быстрый взгляд и, смутившись, всё-таки решилась заговорить:

– Если опоздаешь на бал, тебя туда не пустят, – обратилась она, стараясь придать голосу нейтральность.

Хана оторвала взгляд от экрана, лениво улыбнувшись уголком губ.
– С чего ты взяла, что я вообще собираюсь туда идти?

– Как не пойдёшь? – встряла Юнсо, не отрываясь от своего платья. – Это же отличная возможность познакомиться с учителями и вообще увидеть школу. К тому же бал очень важен для нашей школы.

– Я лучше останусь в комнате. В тишине. И без вас, – добавила Хана, на этот раз с колкой интонацией.

Сохён, продолжавшая накручивать волосы на плойку, недовольно пробурчала:
– И за какие грехи именно ко мне её подселили?

– Как знаешь, – с нарочитой небрежностью отозвалась Джису, повернувшись к Сохён. – Сохён, если через десять минут ты не выйдешь из ванной, я ночью отрежу твои чертовы волосы.

Сохён прищурилась, словно собираясь отплатить за угрозу, но вместо этого продолжила крутить локоны, лишь добавив в голос драматизма:
– Мне нужно выглядеть идеально. Сегодня Кан Минхо точно должен обратить на меня внимание!

Имя показалось Хане знакомым. Её пальцы, привычно прокручивающие ленту в телефоне, замерли. Она мельком взглянула на Сохён, заинтересованная её речью.

– Сохён, ты, конечно, не обижайся, – с деланным сочувствием произнесла Джису, – но Минхо слишком популярен. Даже если он обратит на тебя внимание, то только на одну ночь. Почему ты не присмотришься к его лучшему другу, Ким Джунхо? Он сын директрисы и вообще идеальный кандидат.

– Издеваешься? – фыркнула Сохён, обиженно тряхнув локонами. – Ты хоть знаешь, сколько у него фанаток?

– Да я шучу. – Джису громко засмеялась. – Они оба даже не посмотрят в твою сторону. Так что ты зря стараешься.

Имя "Ким Джунхо" заставило Хану насторожиться. Её взгляд стал более внимательным.
– Ким Джунхо... Где-то я уже это слышала, – подумала она, и почти автоматически пальцы начали вводить имя

Через мгновение на экране появился профиль парня. Его модельная внешность, два миллиона подписчиков и профессионально сделанные фотографии сразу пробудили в памяти Ханы обрывки старых воспоминаний. Полтора года назад он приезжал в Милан на Неделю моды, где они случайно познакомились. В те дни Джунхо помогал ей практиковать корейский, и они какое-то время хорошо общались.

Хана долго смотрела на экран, на её лице играла хитрая улыбка.
– У этого парня безупречная репутация в модельной индустрии, – размышляла она. – Если я с ним подружусь, это будет идеальным шансом очистить моё имя и вернуться домой.

Приняв решение, она резко встала с кровати и направилась к своему шкафу. Перебрав несколько вещей, она остановила выбор на элегантном чёрном платье и длинных перчатках.

Когда она повернулась, девочки уставились на неё с недоумением.

– Во сколько начинается бал? – небрежно спросила Хана, словно не обращая внимания на их удивлённые взгляды.

– В шесть, – недоверчиво ответила Джису. – Ты же говорила, что не пойдёшь.

Хана слегка усмехнулась.
– Просто подумала, что будет неплохо разведать обстановку.

Её взгляд упал на платье, которое она держала в руках. Едва заметная улыбка мелькнула на её губах.
– Как говорила великая Коко Шанель, – произнесла она, бросив взгляд на соседок, – маленькое чёрное платье должно быть в гардеробе каждой женщины.

Время бала приблизилось быстрее, чем ожидалось. Часы показывали половину шестого. Девушки с неподдельным воодушевлением рассматривали наряды друг друга, обсуждая детали и восхищаясь изысканностью образов.

Юнсо была облачена в длинное розовое платье с пышными рукавами и легким серебристым фатином, который окутывал юбку подобно утреннему туману. Этот наряд подчёркивал её утончённую невинность, делая её похожей на сказочную принцессу. Джису, напротив, выбрала строгий и элегантный бордовый брючный костюм, идеально сидящий по фигуре. Линии костюма подчёркивали её стройную талию, а удлинённый пиджак придавал её облику властность и серьёзность, словно она была героиней делового мира. Сохён отдала предпочтение белоснежному платью из гладкого шёлка с закрытыми рукавами, прилегающему к её фигуре как вторая кожа. Великолепным акцентом образа служил огромный бант на спине, выполненный в том же цвете, что и платье, придавая её виду изысканность и элегантность.

– Хана, ты уже час в ванной! Нам выходить пора, – с явным раздражением произнесла Сохён, поправляя свои безупречно уложенные локоны перед зеркалом у входной двери.

Дверь ванной наконец открылась, и Хана появилась перед девушками. Её выход был настолько эффектным, что те не смогли скрыть ни удивления, ни лёгкой зависти. Она была в коротком облегающем чёрном платье, которое подчёркивало её хрупкое телосложение и демонстрировало длинные стройные ноги. Её высокий рост стал ещё более заметным благодаря туфлям-лодочкам от Yves Saint Laurent. Длинные чёрные перчатки добавляли образу утончённой элегантности, а талия казалась настолько тонкой, что создавалось впечатление, будто её может сломать даже лёгкий ветерок. Но главным украшением стали её идеально прямые белоснежные волосы, которые, словно сияющая волна, она небрежно отбросила с плеч.

– Ну, ведите меня на этот ваш «незабываемый» бал, – сказала Хана с легкой насмешкой, словно речь шла о чём-то совершенно тривиальном.

Сохён, не сумев сдержать едкую улыбку, язвительно бросила:
– Ты, часом, в секонд-хенде не закупалась? Уж очень эти туфли с логотипом кричат о твоём происхождении.

Но Хану это нисколько не задело. Она лениво оглядела себя в зеркало и, откровенно скучающим тоном, ответила:
– Тебе не хватит денег даже на качественную реплику моей заколки для волос.

Сохён уже хотела парировать, но Юнсо мягким жестом остановила её, отрицательно качнув головой. Обстановка на мгновение накалилась, но девушки всё же направились к главному зданию школы.
Снаружи оно поражало роскошью, но, переступив порог, Хана испытала настоящий восторг. Огромный зал казался ожившим фрагментом сказки. Яркий свет хрустальных люстр разливался по зеркальному мраморному полу, где отражались золотистые отблески, словно призраки прошлого. Потолок, расписанный величественными фресками, рассказывал истории о танцующих богах, ангелах и людях, создавая ощущение, что время здесь замерло. Каждая линия и мазок притягивали взгляд, словно приглашая разгадать скрытые тайны искусства.
Стены украшали тончайшие лепные орнаменты, которые перетекали в элегантные арки и стройные колонны. Их золотистый оттенок добавлял залу тепла и уюта, несмотря на величие. Пространство оживляли ученики, учителя и родители в роскошных нарядах от самых известных дизайнеров. Они вели светские беседы, вплетая в них лёгкие шутки, а по всему залу стояли изящные столики с бокалами шампанского и изысканными закусками.

– Я точно в школе, а не в театре? – пробормотала Хана, неуместно громко для такого собрания. Её реплику услышали не только подруги, но и несколько человек поблизости.

– Сейчас здесь собрана вся элита школы. Можешь хотя бы рядом с нами попытаться вести себя прилично? – прошептала Джису, её голос был полон сдержанного упрёка.

Но Хана, словно не замечая её слов, только лениво окинула подругу взглядом и, приняв модельную осанку, отправилась в центр зала, изучая присутствующих.

Тем временем к оставшимся девушкам подошёл Тэхо. Его глаза светились от радости, и он не скрывал своего восхищения.
– Девочки, вы как всегда неотразимы! – воскликнул он, но взгляд его задержался на Юнсо. – Особенно вы, юная леди.

Тэхо галантно протянул ей руку, слегка притянув к себе, но соблюдая все границы приличия. К ним присоединились Хару и Джонхан, одетые в строгие чёрные смокинги, которые сидели на них, как влитые.

– Уже успели выдворить свою новую подругу из компании? – усмехнулся Хару, бросив взгляд на Хану, которая привлекала всеобщее внимание. – Одета она конечно как с иголочки.

– Давай не будем о ней, – устало вздохнула Джису, пряча раздражение в голосе.

– Каждый раз поражаюсь этому представлению, – задумчиво произнёс Джонхан, оглядывая собравшихся. Его взгляд скользил по изысканным нарядам, сверкающим улыбкам и хрустальным люстрам, что висели высоко над головами. – Они превратили школу в светское сборище.

– Расслабься, Джонхан, – томно сказал Хару, поправляя свой пиджак. Он легко положил руку на его плечо, словно уговаривая не омрачать вечер. – Давай просто насладимся балом. В этом году экзамены, а такие моменты – редкость. Нужно повеселиться, пока есть возможность.

Тем временем Хана элегантно пересекала зал, её высокие каблуки изящно касались мраморного пола, будто она была неотъемлемой частью этой торжественной атмосферы. Её белоснежные волосы переливались в свете люстр, а строгий взгляд изучал толпу. Она искала знакомые лица, но находила лишь любопытные взгляды – от едва скрытого восхищения до открытой враждебности.
Она была чужой в этом обществе, где каждый знал своё место. Её не сопровождали ни громкие фамилии, ни связи, ни дружеские улыбки. Всё, что она могла предложить, – это свои холодная грация и неоспоримая красота.
Но Хана не была из тех, кто сдаётся. Притворяясь равнодушной, она прогуливалась вдоль зеркальных стен, её взгляд улавливал каждую деталь. И вот, наконец, в углу у столика с закусками она увидела их – двоих парней, которых невозможно было спутать ни с кем. Минхо и Джунхо, будто сошедшие с обложки модного журнала, стояли чуть в стороне, непринуждённо беседуя. Их уверенные позы и лёгкие улыбки выдавали тех, кто привык быть в центре внимания.
Хана направилась к ним, её шаги стали чуть медленнее, осанка – безупречнее. Она знала, что этот момент важен. Поравнявшись с Минхо, она якобы случайно споткнулась, изящно восстановив равновесие.

– Простите... – сказала она, поднимая взгляд.

Минхо сначала окинул её холодным взглядом, но мгновение спустя в его глазах мелькнуло узнавание, и на его лице заиграла улыбка.

– Хана? Это снова ты? – Он наклонился, легко коснувшись её руки губами в знак приветствия. – Какая приятная и неожиданная встреча.

– Минхо! Не могу поверить. Ты учишься здесь? – Хана сделала вид, что приятно удивлена, хотя внутри уже праздновала маленькую победу.

– Всё верно. А ты? – его голос стал теплее.

– Только недавно поступила. Никого здесь не знаю. – Она сделала грустный вид, словно невольно приглашая его к действию.

– Тогда позволь представить тебе моего друга. – Минхо повернулся к Джунхо, который до этого стоял чуть в стороне, равнодушно наблюдая за происходящим.

Но как только он увидел Хану, его выражение мгновенно изменилось.

– Хана Картер? – удивлённо произнёс Джунхо, и его голос прозвучал так, будто он встретил кого-то из прошлого.

– Джунхо... – Она позволила себе лёгкую улыбку. – Не ожидала увидеть тебя здесь.

– А я думал, что больше никогда не увижу тебя. – Его голос потеплел, и он подошёл ближе и при обнял давнюю знакомую. – Что ты здесь делаешь? Я давно не следил за твоими успехами.

Хана позволила себе короткий смешок.

– Случайности судьбы. Я тоже рада тебя видеть. – Её голос был мягким, но в её глазах читалась уверенность.

Минхо растерянно переводил взгляд с одного на другого.

– Подождите, вы уже знакомы?

– Да, познакомились на Миланской неделе моды, – весело пояснил Джунхо, его голос звучал непринуждённо. – Хана была лучшей коллегой, с которой мне доводилось работать.

Минхо едва заметно нахмурился, но тут же взял себя в руки.

– Джунхо, не льсти мне, я же могу и привыкнуть. – Хана, искусно скрывая своё торжество, улыбнулась. – Знаете, я думаю, этот вечер станет незабываемым.

Она искусно переключила разговор, заставив обоих мужчин сосредоточиться только на ней. Её план начал срабатывать.

Неспешно, но уверенно Хана стала центром внимания. Люди из толпы, раньше смотревшие на неё свысока, теперь пытались незаметно перехватить её взгляд. Особенно сложно скрывать своё разочарование было Сохён, которая не отводила глаз от компании у столика. Её взгляд, полный злости, следил за каждым движением Ханы, которая явно чувствовала себя увереннее, окружённая Минхо и Джунхо.

– Смотрите, – шепнул Тэхо своим друзьям, слегка наклоняясь вперёд. – Наша Миланская звезда успела подружиться с Минхо и Джунхо.

– Не может быть, – раздражённо отозвалась Сохён, её руки крепче сжали небольшую сумочку. – Как она сумела их привлечь? Это невозможно.

– Может, они знали её раньше? Эти двое обычно не подпускают к себе кого попало, – предположил Джонхан, бросив быстрый взгляд на Хану.

– Или нашли новую игрушку, – язвительно добавила Джису, сложив руки на груди.

Джонхан, однако, выглядел обеспокоенным. Он заметил мягкость в голосе Джунхо, его неподдельный интерес, что-то, чего не замечал раньше.

– Надеюсь, всё не так плохо, – пробормотал он, но Джису бросила на него уничтожающий взгляд.

– Ты ещё за неё переживаешь? – она фыркнула. – Если она и вправду связана с ними, то тебе стоит держаться подальше от этой компании вип персон.

Звук микрофона отвлек внимание собравшихся. На небольшой сцене появилась статная женщина в элегантном голубом костюме. Все взгляды в зале сразу устремились к ней, особенно когда стало ясно, что на её шее сверкает дорогое колье с большим рубином, который, как яркая звезда, привлекал внимание и заставлял всех замереть в ожидании.

— Дорогие наши гости, — начала она с мягкой, но уверенной интонацией. — Для тех, кто видит меня здесь впервые, разрешите представиться. Я — Ким Бом И, директор этой замечательной школы. И с огромным удовольствием приветствую вас на нашем ежегодном благотворительном балу. Уже 120 лет школа Ханыльсан открывает своим ученикам ворота во взрослую жизнь. Мы твердо верим, что образование — это не просто знания, но и забота, которая исходит из самого сердца. И сегодня, вместе с вами, мы создаем нечто большее, чем просто учебный процесс: мы строим общество, где ценятся забота, доброта и стремление к успеху.
Ежегодно все пожертвования нашей школы направляются на лечение детей, которые по серьезным причинам не могут учиться в обычных школах, не имея равных условий для обучения. Это дети, которые не могут существовать в нашем сложном мире без медицинской помощи и постоянного ухода.
Благодаря вам, дорогие друзья, наш фонд продолжает свою работу, и мы надеемся, что с вашей поддержкой сможем достичь ещё большего. Спасибо за вашу щедрость, доверие и любовь к нашему общему делу. Желаю всем вам приятного вечера. А нашим дорогим ученикам — успехов в новом учебном году!

Зал разразился бурными аплодисментами, а слова Ким Бом И прозвучали как вдохновляющий символ заботы и человечности. Музыка продолжала наполнять атмосферу, и все гости погрузились в чарующую атмосферу вечера. Хана же, несмотря на внешнее спокойствие, весь вечер была в сопровождении двух мужчин, которые, по мнению большинства, гармонично дополняли её образ. Она легко находила общий язык с Джунхо и Минхо, поддерживая беседу с безупречным обаянием. Сохён, в свою очередь, не сводила с неё глаз, едва скрывая свой внутренний гнев. С каждым моментом её взгляд становился всё более напряжённым, словно она была готова взорваться.

Юнсо и Тэхо не обращали внимания на происходящее, наслаждаясь друг другом и не замечая недовольных взглядов. Остальные гости также не стремились вникать в чужие проблемы, предпочитая наслаждаться вечерней атмосферой.

Когда музыка сменила темп и стала более мягкой и мелодичной, атмосфера в зале немного расслабилась. Мужчины начали приглашать дам на медленные танцы, и среди гостей стали звучать приглашения на танец.

— Ну что ж, если честно, я немного устал. Пожалуй, пойду спать, — с лёгким вздохом произнёс Джунхо, мягко взглянув на Хану. — Завтра увидимся.

Хана помахала рукой уходящему парню, и казалось, что она тоже собиралась покинуть зал, но Минхо быстро остановил её, нежно захватив за запястье.

— Могу я пригласить тебя на танец? — его лицо слегка покраснело от смущения, и он украдкой взглянул на неё.

Хана сдержала вздох и попыталась скрыть своё раздражение, на лице её не исчезала ровная, но немного натянутая улыбка. В конце концов, причины для дальнейшего пребывания в этом зале у неё не было.

— Конечно, — произнесла она сквозь зубы.

Минхо обвил её тонкую талию руками и повёл в медленный, но завораживающий танец. Они двигались в такт музыке, их взгляды пересекались, и казалось, что время замедлилось, а мир вокруг исчез.
Сохён, не переставая наблюдать за ними, сжимала в руках свою сумку, будто пытаясь взять под контроль свои эмоции. Её взгляд не отрывался от пары, пока её не отвлёк тихий голос Хару, который подошёл сзади, не заметно для других.

— Сохён, ты какая-то нервная сегодня. Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, пытаясь разглядеть её чувства.

— Всё в порядке, — быстро ответила она, не отрывая глаз от танцующих.

— Ты... не хочешь станцевать со мной? — мягко предложил он, сложив руки за спиной.

— Нет настроения, — грубо бросила она и, не дождавшись ответа, поспешно покинула зал, скрывшись в тени.

Её шаги были быстрыми и решительными, но внутри неё нарастало что-то гораздо более тяжёлое, чем просто раздражение.

Спустя некоторое время Хане удалось наконец покинуть шумное и многолюдное помещение. Она быстрым, уверенным шагом направилась в сторону открытого пространства, где долгожданный свежий воздух мог наполнить её лёгкие и освежить мысли. Она не оглядывалась, погружённая в свои размышления, пока не оказалась в одиночестве, подальше от всех взглядов и лишних разговоров. Наконец, её взор упал на уединённую скамейку, стоявшую на берегу реки, как будто скрытая от мира. Здесь, в этом укромном уголке, где тишина была лишь нарушена легким шелестом воды, Хана почувствовала долгожданное спокойствие.
Сев на лавочку, она достала из своей сумочки пачку сигарет, едва ли не с облегчением извлекая одну из них. Несколько долгих секунд она позволила себе вдыхать воздух, наполненный запахом табака, ощущая, как напряжение, накопившееся за вечер, начинает постепенно спадать.

Поглощённая этим процессом, она не сразу заметила, что кто-то наблюдает за ней. Лишь когда её спокойствие было нарушено ощущением чужого присутствия, она обернулась и встретила взгляд Джонхана, который стоял недалеко и, похоже, чувствовал лёгкую неловкость от того, что оказался свидетелем её уединения.
Её не смутило это вмешательство. Она спокойно продолжала смотреть на него, ожидая, что он первым заговорит. И, конечно, он не заставил себя долго ждать.

— За курение на территории школы строго наказывают, — произнёс он, стараясь сохранить нейтральный тон.

— Так никто и не накажет, если ты не будешь болтать лишнего, — произнесла она, сдержанно улыбаясь.

Джонхан, словно несколько растерявшись, ещё раз взглянул на неё и, словно стараясь изменить атмосферу, осторожно спросил:

— Можно я подсяду?

Не произнеся ни слова, Хана кивнула и показала на свободное место рядом. Она, не отвлекаясь, снова достала сигарету и закурила. Между ними воцарилась тишина. Она не была неловкой или обременяющей; напротив, оба словно наслаждались этой тишиной, которая давала им передышку от мира, требующего постоянного внимания и действий.

Наконец, Джонхан, видимо, не выдержав молчания, решился на следующий вопрос:

— Если не секрет, ты давно знаешь Кан Минхо и Ким Джунхо?

— А если секрет?

Его лицо покраснело от неожиданности, и Хана, наблюдая за этим, сдержанно ухмыльнулась. Не ожидая, что его вопрос будет встречен таким ответом, он быстро замолчал, но вскоре попытался продолжить.

— Просто... я их очень хорошо знаю. Они общаются с девушками не с самыми лучшими намерениями, — сказал он, слегка смущённо опуская глаза.

— Мне кажется, ты немного лезешь не в своё дело, — ответила она резко, с явным раздражением в голосе. — У тебя плохо получается строить из себя героя. Я уже убедилась в этом недавно.

Джонхан замолчал, и его взгляд потух. Он почувствовал неловкость, но, похоже, не собирался сдаваться. Несколько секунд он стоял молча, пытаясь восстановить прежнее равновесие, а затем, словно взяв себя в руки, попытался сменить тему.

— Как тебе бал? — спросил он, явно не зная, чем ещё можно было бы поддержать разговор.

Хана с чуть заметной иронией взглянула на свои туфли, не спешив отвечать, и, наконец, произнесла:

— Забавно наблюдать за людьми, которые всеми силами пытаются продемонстрировать наличие денег в своём кошельке. А эта пламенная речь директрисы... Да эту бабку насквозь видно. Будто ей действительно интересны проблемы этих "сопляков" в больницах.

— Если честно, её речь каждый год одна и та же. Слово в слово. А большинство людей там берут вещи напрокат, чтобы казаться богаче.

— Я думала, что ваши частные школы чем-то отличаются от итальянских, — задумчиво произнесла Хана, вглядываясь в мерцающую лунным светом реку. — А в итоге ничего не поменялось в моей жизни.

— Ты быстро привыкнешь к этому месту, поверь мне. – Джонхан попытался приободрить собеседницу.

Но Хана лишь раздражённо цокнула языком, не желая слушать очередные утешительные речи.

— Я не пойму, тебе поболтать не с кем? — резко, словно меняя все своё отношение к разговору, произнесла она. — Иди, расскажи свои вдохновляющие речи кому-нибудь другому. Мне хватило общения на сегодня.

— Да, я пойду, — без лишних слов согласился он, вставая с лавочки. Мельком взглянув на Хану, он стремительно ушёл в темноту.

После его ухода Хана ещё некоторое время сидела, не двигаясь, не отрывая взгляда от реки. Легкий шум воды, её мерное движение как бы убаюкивали её, наполняя внутренней гармонией. Она оставалась в этом состоянии до тех пор, пока не осознала, что время, как и вечер, подошло к своему завершению. С легким вздохом она поднялась, сняла с себя высокие каблуки и направилась к зданию общежития.

Проходя по узкой тропинке, окружённой деревьями, её вдруг охватило странное чувство. Мурашки побежали по телу, и в воздухе повисла странная, тревожная тишина. Оглянувшись, она заметила нечто необычное: на траве, у края кустов, лежал ботинок и порванная штанина. Место было плохо освещено, но Хана, невольно привлечённая этим странным зрелищем, подошла ближе.
С каждым шагом её внутреннее беспокойство возрастало, и, наконец, то, что она увидела, заставило её замереть в ужасе. Чуть дальше от ботинка в кустах лежало окровавленное тело. Оно было настолько бледным и искажённым, что казалось, будто оно было... Мертвым? Эта картина вызвала в ней приступ паники. С трудом переведя взгляд на лицо, Хана поняла, что это не могло быть ошибкой.

— Ким Джунхо? — едва слышно прошептала она, её сердце бешено колотилось от ужаса.