Секреты под масками

Раздевшись до нижнего белья, Хана встревоженно разглядывала себя в зеркале. Её тело казалось ей до невыносимости полным, хотя в реальности всё было наоборот: хрупкая фигура, кости которой едва обтягивала кожа. Девушка прищурила глаза, тяжело вздохнула и встала на весы. Стрелка нехотя ползла вверх, цифры менялись всё быстрее, а Хане становилось страшно. Наконец, она решилась взглянуть на результат. Весы показали 45 килограммов. Хана облегчённо выдохнула, словно сбросила тяжёлый камень с плеч. Она сфотографировала цифры и отправила снимок маме, а затем с новой уверенностью начала одеваться.

— Итак, — Юнсо, убедившись, что в комнате кроме них никого нет, открыла ноутбук. — Сейчас я расскажу тебе всё об одноклассниках.

— Не забудь и про своих друзей, — тихо, но настойчиво предупредила Хана, внимательно посмотрев на неё. Юнсо сжала губы и кивнула.

— Тогда начнём с них.

Чон Сохён, 18 лет. Отец владеет бутиком в центре Сеула, а мать — известный модельер. Помимо школы, Сохён занимается художественной гимнастикой и изучает иностранные языки: французский, японский и испанский. За плечами несколько исправительных работ из-за списывания и мелких драк. В рейтинге успеваемости она на 10 месте. Учителя отзываются о ней нейтрально.

Пак Джису и Пак Хару, 18 лет. Близнецы. Их родители — владельцы сети отелей «J&H», расположенных по всему миру. Джису занимает 5 место в рейтинге, а Хару — 4. Помимо учёбы, они посещают подготовительные курсы в Сеульский университет, занимаются конным спортом и гольфом. Учителя отзываются о них исключительно положительно, а среди одноклассников они пользуются большим авторитетом.

Кан Минхо, 19 лет. Его дедушка — крупный девелопер в сфере недвижимости, отец так же управляет семейным бизнесом. Кампания называется «Fusion property group». Школа финансируется его дедушкой, что придаёт Минхо особый статус. Он увлекается фотографией, химией и посещает курсы по бизнес-управлению. В рейтинге успеваемости занимает 8 место. Учителя характеризуют его как спокойного и тихого парня, не доставляющего проблем.

Мён Хэми, 17 лет. Её отец умер ещё до её рождения. Мать работает на хлебозаводе. В школу она попала благодаря гранту. Хэми занимает 3 место в рейтинге и играет на скрипке. Она трижды становилась жертвой школьных издевательств, но учителя предпочли закрыть на это глаза. У Хэми серьёзные проблемы со зрением, требующие дорогостоящей операции. Тем не менее, учителя видят в ней примерную и трудолюбивую ученицу.

Кан Джонхан, 18 лет. О родителях ничего неизвестно. У него есть младшая сестра Кан Сонми, которой всего пять лет. Джонхан увлекается живописью и игрой на фортепиано. В рейтинге он занимает 2 место и является любимчиком учителей.

— Подожди! — вдруг прервала Хана, резко обернувшись к Юнсо. — У Минхо и Джонхана одинаковые фамилии. Может, они братья?

— В Корее слишком много однофамильцев. Привыкай, — спокойно ответила Юнсо, но Хана всё равно почувствовала подвох.

— Он никогда не говорил о своих родителях?

— Нет. Джонхан всегда молчит, когда мы пытаемся что-то узнать. Как бы мы не пытались, он не рассказывает.

Ён Сухо, 18 лет. Его мать — президент международного инвестиционного фонда. В рейтинге он занимает 1 место. Он много путешествует, а в школе его часто подозревали в драках и кражах ответов на контрольные работы. Однако из-за недостатка доказательств ему всегда удавалось избежать наказания.

Юнсо продолжала рассказывать о каждом однокласснике. Их биографии сменялись одна за другой, пока наконец не дошли до последнего имени.

— Ким Джунхо... — Юнсо замялась. — Он умер в 19 лет. Занимал 3 место по успеваемости. Его родители...

— Я и так всё знаю о нём, — резко перебила Хана. В её голосе звучала холодная нотка.

Юнсо нахмурилась и замолчала, будто обдумывая слова Ханы.

— Может, он казался вам надменным и холодным, — продолжила Хана, пряча бледное лицо под капюшоном, — но на самом деле он был наивным, до глупости доверчивым. Я удивлена, что его не устранили конкуренты из модельного бизнеса.

Юнсо задумалась, не находя подходящих слов. Хана, воспользовавшись паузой, закрыла ноутбук и встала с кровати.

— Я устала. Продолжим в другой раз.

— Хана! — крикнула Юнсо, заставив девушку замереть в дверях. — Не рассказывай остальным о нашем деле, ладно?

— Не волнуйся, — ответила Хана, не оборачиваясь. — Я в целом не желаю общаться с кем-то.

Гуляя по безлюдным коридорам общежития, Хана неторопливо ввела в поисковую строку телефона «Fusion Property Group». Мягкий свет экрана осветил её лицо, когда поисковик услужливо выдал список новостей и статей о знаменитой компании. Она открыла первый результат и быстро пробежала глазами по тексту.

«Fusion Property Group», как оказалось, на данный момент удерживала позицию самой успешной и прибыльной компании в Корее в сфере недвижимости. Заголовок одной из статей особенно привлек внимание: «Грядут перемены: компания готовится к смене руководства». Заинтересовавшись, Хана начала читать дальше.

Согласно заявлению генерального директора, вскоре его пост займет его внук, Кан Минхо. Эта новость вызвала бурю обсуждений среди инвесторов и аналитиков. Смена руководства могла означать кардинальные реформы и неопределённость в будущем компании, а в худшем случае — потерю её статуса как ключевого игрока на рынке недвижимости всей Азии. Эксперты уже строили прогнозы, а инвесторы нервничали, понимая, что даже небольшая ошибка нового руководителя способна пошатнуть финансовую империю, которую выстраивали десятилетиями.

Внизу статьи Хана заметила прикрепленную фотографию: конференц-зал, украшенный массивными шторами и люстрами из хрусталя. В центре снимка стоял сам Минхо — ещё совсем юный, сдержанный и немного отстранённый. Рядом с ним — его отец и дедушка, суровый, но величественный мужчина в идеально сидящем деловом костюме. Однако взгляд Ханы задержался на ещё одном фигуранте снимка.

Ещё один мужчина, лет сорока с небольшим, стоял по правую руку от главы семьи. В отличие от остальных, он улыбался — искренне, почти тепло — глядя на дедушку Минхо. Его дорогой костюм и уверенная осанка сразу выдавали в нём не охранника и не помощника. Что-то в его облике смутило Хану. Легкая тень подозрения пробежала по её мыслям, но она быстро отмахнулась от неё, решив, что слишком устала и не хочет забивать голову ненужными догадками.

Она выключила экран телефона, и темнота коридора снова сомкнулась вокруг. За пределами общежития, где-то в шумном Сеуле, возможно, продолжали кипеть дискуссии о будущем «Fusion Property Group». А здесь, в глухой тишине старого здания, казалось, не происходило ничего важного. Хана вздохнула и продолжила свой путь, будто шагала по пустому мосту.

***

На первый взгляд, это был обычный, скучный учебный день, который не предвещал ничего примечательного. Ученики спокойно сидели за своими партами, внимательно слушая учителя математики, объяснявшего новую тему. Каждый из них тщательно конспектировал материал, стараясь записать каждое слово. Кто-то работал усердно, старательно выводя буквы в тетради, а кто-то даже не пытался взять ручку в руки. Один из таких был Ён Сухо. Он лениво развалился на своём стуле, не обращая никакого внимания на объяснения. Его пальцы ловко складывали фигурки из оторванных листочков бумаги, а наигранная скука на лице выдаёт полное равнодушие. Казалось, он считал, что весь мир — это его игрушка, подчиняющаяся его прихотям.

Сидящий позади него Джонхан исподтишка наблюдал за поведением Сухо. Его собственная рука, стиснутая на ручке, слегка дрожала от усталости после бесконечных цифр и сложных графиков. Волна раздражения прокатилась по его телу, но он сумел сдержать её, сделав несколько глубоких вдохов.

— Что же, наш урок подходит к концу. Сейчас я раздам результаты вашей самостоятельной работы, — неожиданно громко объявила учительница Чон. Её слова заставили Джонхана очнуться от своих мыслей и выпрямиться в кресле.

Учительница начала прохаживаться по рядам, раздавая ученикам листы с оценками и их рейтингом успеваемости. Она остановилась у парты Ханы, которая всё это время лениво смотрела в окно, будто происходящее в классе не имело к ней никакого отношения. Учительница положила лист на её стол и строго взглянула на девушку.

— Поздравляю, — произнесла учительница с оттенком едкого сарказма в голосе. — У тебя первое место в рейтинге... с конца.

Хана молча перевела взгляд с окна на учительницу, но никак не отреагировала на её слова.

— Не хочешь оправдаться? — Учительница сложила руки на груди и слегка приподняла бровь. — Может, хоть раз покажешь, что тебе хоть немного интересна учёба?

— А какой в этом смысл? — неожиданно спокойно ответила Хана, пожав плечами. — Всё равно мои оценки не имеют значения для вашего идеального рейтинга.

— Не имеют значения?! — голос учительницы Чон дрогнул от негодования. — Ты хоть представляешь, что значит быть худшей ученицей в классе? Ты опускаешь уровень нашей школы!

— Зато я не притворяюсь, — бросила Хана, взглянув на учительницу своими спокойными, почти насмешливыми глазами. — Некоторые здесь записывают цифры, а потом всё равно их не понимают.

Учительница нахмурилась и на мгновение замолчала, но быстро нашла новый повод для упрёка. Она смерила взглядом внешность Ханы: светлые, почти белокурые волосы и лёгкий макияж, подчёркивающий черты её лица.

— И это что такое? — спросила она ледяным тоном, указывая на волосы Ханы. — Сколько раз я говорила, что осветлённые волосы и косметика запрещены в стенах нашей школы? Школьные правила должны соблюдать все!

— Тогда, может, вам стоит рассказать о школьных правилах тем, кто сидит на задней парте и строит кораблики из бумаги? — парировала Хана, кивая в сторону Сухо. — Или правила касаются только тех, кого удобно наказать?

— Не смей говорить мне, как управлять классом! — повысила голос учительница. — Тебе стоит обратить внимание на себя и свою дисциплину. Если завтра я снова увижу этот макияж и твои волосы в таком виде, дело дойдёт до директора. Ясно?

— Ясно, — равнодушно ответила Хана и снова отвернулась к окну, будто её ничего не касалось.

В классе на мгновение повисла тишина. Ученики, наблюдавшие за перепалкой, с интересом переглянулись, но никто не осмелился вмешаться. Учительница Чон, побагровев от злости, решительно развернулась и продолжила раздавать листы, изредка бросая недовольные взгляды в сторону Ханы.

Наконец очередь дошла до Джонхана. С легким трепетом он взял протянутый лист, его глаза мгновенно пробежались по строчкам, выискивая результат. Но вместо ожидаемого триумфа, ему в лицо ударила горькая правда: снова второе место. Второе! Его пальцы невольно сжались, а в груди поднялась волна разочарования и обиды, которая прорвалась наружу прежде, чем он успел осознать.

– Почему Ён Сухо опять лучший в классе? – сорвался Джонхан, его голос прозвучал громче, чем он сам планировал. – У нас одинаковые баллы, но я не списывал, в отличие от него!

Сразу же он почувствовал на себе тяжелый, прожигающий взгляд учителя Чон. Лицо учительницы оставалось непроницаемым, но в ее глазах вспыхнуло что-то, от чего у Джонхана тут же перехватило дыхание — смесь укоризны и холодного недовольства.

– Я смотрю, у тебя голос прорезался, – лениво проговорил Ён Сухо, обернувшись к нему с той же снисходительной ухмылкой, которая не раз доводила одноклассников до кипения.

Джонхан почувствовал, как к щекам приливает краска. Прежде чем он смог что-то ответить, из первой парты раздался звонкий голос.

– Учитель Чон! Это нечестно! – возмущенно произнесла Ли Сора, поднимаясь с места. Ее голос был чистым, но резким, словно стальной клинок. – Ён Сухо постоянно всем мешает, развлекается на уроках, а в итоге у него высший балл! Почему?!

Учительница Чон повернула голову к Соре и пристально на нее посмотрела. Взгляд ее был таким тяжелым и ледяным, что в воздухе повисла звенящая тишина. Даже те, кто обычно ухитрялся шептаться на уроке, замерли, боясь вызвать на себя ее гнев.

– Ли Сора, – начала она строго и размеренно, – ты на двадцатом месте в рейтинге. Тебе точно не о чем возмущаться. Каждый из вас стоит на том месте, которое он заслужил. И я не намерена терпеть эти бессмысленные споры.

Взмахом руки, подобно королеве, выносящей приговор, учительница продолжила раздавать работы и вскоре вышла из кабинета, оставив за собой лишь шлейф недовольства и напряжения.

Стоило двери закрыться, как в воздухе вновь раздался голос Сухо — теперь он звучал особенно сладко, но в то же время ядовито. Он направился к Ли Соре, которая неподвижно сидела за своей партой. Ее осанка была безупречной, словно она родилась с короной на голове. Черные, идеально прямые волосы переливались на свету, а тонкое ожерелье от Swarovski, изящно обрамлявшее ее шею, блестело, как льдинки под зимним солнцем.

– Ли Сора, неужели ты забыла ту ночь? – тихим, мелодичным голосом произнес Сухо, однако его слова были достаточно громкими, чтобы услышал весь класс. Он умело играл на нервах, нарочито касаясь плеча девушки. – Забыла, как нам было хорошо?

Сора резко вскочила со своего места, стул с грохотом отлетел назад.

– Отстань от меня!  – сорвалась она, ее голос прозвучал как громкий выстрел, разрывающий тишину. – Это было ошибкой, и я не собираюсь встречаться с таким маменькиным сынком, как ты.

Сухо небрежно надув губы, наигранно изображая обиду. Его глаза сверкнули хитрым огоньком, а уголки рта изогнулись в насмешливой улыбке.

– Не строй из себя недотрогу, Сора, – с усмешкой проговорил он, скрестив руки на груди. – Я не люблю, когда мне отказывают.

Он снова попытался схватить ее за талию, но в этот раз девушка оказалась быстрее. Она с силой оттолкнула его руки и стремительно выбежала из кабинета, оставив за собой лишь глухой стук дверей.

На другом конце класса Хана, лениво наблюдавшая за этим спектаклем, ухмыльнулась. Ее глаза с интересом пробежались по притихшим одноклассникам, а затем, словно не заметив всего произошедшего, она снова развалилась на парте, подперла голову рукой и закрыла глаза.

– Одни идиоты кругом, – тихо пробормотала она себе под нос, решив, что пара минут сна будет куда полезнее, чем все эти шумные разборки.

После уроков Джонхан сидел прямо за своим письменным столом, в полумраке своей комнаты, заваленной учебниками, тетрадями и конспектами. Страницы учебника перед глазами уже давно потеряли смысл — слова расплывались в сплошное пятно, параграфы превратились в неразборчивый шум, а цифры скакали, как будто издевались над ним. Он нервно потирал виски, чувствуя, как ноет голова, но не останавливался. Ещё раз. Один параграф. Ещё одна задача. Он сам не заметил, как от этого монотонного ритма его дыхание стало тяжелее, а пальцы чуть дрожали от напряжения.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и внутрь шагнули Хару и Тэхо. Они замерли на секунду, словно наткнувшись на стену напряжения, которую создал вокруг себя Джонхан. Оба парня недовольно переглянулись, увидев состояние друга, который выглядел так, будто вот-вот взорвется.

– Джонхан, ты опять за своё! – Тэхо с раздражением развёл руками и громко заявил, подходя ближе. – Сколько можно, а?

Джонхан, не поднимая головы, упрямо перевернул страницу и снова впился взглядом в строчки. Он сделал вид, что не слышит слов Тэхо, хотя напряжение в его челюсти выдавало обратное.

– Эй, – вступил Хару, подходя с другой стороны и внимательно глядя на друга. – Серьёзно, хватит уже. Явно видно, что ты сейчас не читаешь, а просто пялишься в текст. У тебя глаза как у лабораторного кролика.

Джонхан не ответил и лишь стиснул ручку в руке ещё сильнее. В этот момент Хару, не выдержав, молниеносно выхватил учебник из рук Джонхана и, легонько стукнув им по голове, резко заявил:

– Мозг сейчас вскипит.

– Просто для меня это действительно важно... – тихо пробурчал Джонхан, потирая место удара. Он выглядел грустным и уставшим. Его голос дрогнул, выдавая более глубокую боль, чем просто усталость. – А для него это просто привилегия.

Тэхо вздохнул и сел на кровать, недовольно оглядывая учебные материалы, которыми был завален весь стол.

– Ясно. Опять это. – Он ткнул пальцем в учебник. – Сколько бы ты ни старался, Сухо всё равно всегда будет впереди тебя. Да плюнь ты на него! Кто вообще этот рейтинг придумал?

Хару, разглядывая учебник, всё так же спокойно проговорил, но его голос вдруг стал чуть более серьёзным:

– Ты же не из-за рейтинга на него злишься. Верно?

– Хару, – резко оборвал его Тэхо, уже чувствуя, куда ведёт разговор.

– Что? – Хару вскинул руки, на его лице читалось раздражение. – Мы все знаем, в чём дело. Сора изменила ему с этим придурковатым, и мы делаем вид, что ничего не случилось.

В комнате воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Джонхан медленно поднял голову и посмотрел на Хару, его глаза сверкнули от гнева, смешанного с болью.

– Я же просил не поднимать эту тему больше.  – тихо, но твёрдо проговорил он.

– Не поднимать? – огрызнулся Хару, прищурив глаза. – Ты думаешь, я не вижу, как тебя это сжирает изнутри? Ты злишься не на Сухо и не на эту чёртову учебу. Ты злишься на себя. На то, что тебя предали, и ты ничего не сделал.

Тэхо вскочил на ноги и подошёл к ним, прерывая разговор:

– Хватит! Хару, ты сейчас перегибаешь. Джонхан и так на грани, а ты вместо поддержки добиваешь его.

Джонхан поднялся со стула, его лицо было бледным, а руки дрожали от сдерживаемых эмоций. Он перевёл взгляд с Хару на Тэхо и глухо произнёс:

– Вы оба не понимаете. Не понимаете, как это – стараться изо всех сил и всё равно быть... вторым. Всегда. Во всём.

Он развернулся и направился к двери, оставив своих друзей в полном молчании.

Дверь с глухим стуком закрылась за ним, а Хару и Тэхо остались стоять в комнате. Тэхо опустился на кровать и провёл рукой по лицу.

– Доволен?

Хару сел рядом и опёрся локтями на колени, устремив взгляд в пол:

– Отстань. Я вообще сюда за едой пришел.

***

Хана медленно отворила дверь своей комнаты в общежитии, чувствуя лёгкую усталость после длинного учебного дня. Стоило ей сделать шаг внутрь, как на неё обрушилось приятное чувство облегчения. Комната была пуста, и тишина встретила её как старый друг. Закрыв за собой дверь, она окинула взглядом помещение и невольно улыбнулась, заметив, что на экране телефона высветился день недели. Пятница. Её сердце радостно дрогнуло — впереди долгожданные два дня отдыха от бесконечной школьной суеты.
Хана бросила сумку на кровать и направилась к шкафу, чтобы достать несколько вещей. Её движения были медленными, почти ленивыми, когда она услышала приглушённый звук, едва различимый в тишине. Она замерла на месте, напряжённо прислушиваясь, а затем медленно повернула голову в сторону источника шума. Её взгляд остановился на фигуре в дальнем углу комнаты.

Там стояла Сохён, словно тень, едва видимая в мягком свете лампы. Она выглядела напряжённой, будто внезапное появление Ханы застало её врасплох. Руки девушки были неестественно прижаты к спине, будто она что-то скрывала. Хана нахмурилась, но её голос остался спокойным и ровным, как всегда:

– Я думала, здесь никого нет.

Сохён нервно сглотнула, её лицо на мгновение исказилось выражением замешательства, прежде чем она ответила хриплым голосом:

– Не волнуйся. Я уже ухожу.

Её движения были быстрыми и резкими. Не успела Хана опомниться, как Сохён уже поправила одеяло на кровати Джису и буквально пулей выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

Оставшись одна, Хана нахмурилась сильнее. На мгновение её охватило лёгкое чувство недоумения. Реакция Сохён была странной, почти панической. Почему она выглядела так, будто её застали на месте преступления?

– Интересно... – тихо произнесла Хана, её голос прозвучал задумчиво и холодно.

Она медленно перевела взгляд на кровать Джису. Постель была аккуратно застелена, но угол одеяла выглядел так, будто его торопливо поправили. Стараясь не забивать голову лишним, Хана пожала плечами и вернулась к своим вещам.

***

Хана снова стояла перед домом, который столько лет казался ей символом чего-то потерянного и невыносимо далёкого. Голова раскалывалась от боли. Она медленно достала таблетку, проглотила её, не торопясь, будто пытаясь оттянуть момент. Перед входной дверью она сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного собраться с мыслями, и затем осторожно повернула ручку.
Дом внутри был непривычно ярким. Солнечный свет заливал комнаты, падая на вычищенные до блеска полы и свежевыкрашенные стены. Всё казалось странно радостным, даже праздничным, что лишь усиливало её внутреннюю дисгармонию. Из кухни доносились оживлённые звуки — лёгкий звон посуды, негромкие голоса. Хана сделала пару шагов, и перед её глазами открылась неожиданная картина: её отец, казавшийся сейчас каким-то непривычно оживлённым, что-то готовил вместе с женщиной, которую она никогда раньше не видела.
Женщина была немного полноватой, но это только добавляло ей какой-то добродушной мягкости. Её волнистые каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, ласково обрамляли лицо, придавая ему ещё более приветливый вид. Возраст угадывался где-то в пределах 35–40 лет. Бежевый сарафан с аккуратным бантиком подчёркивал простую, но ухоженную элегантность. Она улыбалась — широко, искренне, с каким-то необъяснимым теплом.

— Хана, привет! — первым заговорил отец, его голос был наполнен неподдельной радостью. — Мы думали, ты приедешь чуть позже. Обед еще не готов, минут через тридцать всё будет на столе.

— Я не собиралась обедать, — ответила Хана, её голос был холоден и лишён малейшего оттенка дружелюбия. Она бросила взгляд на незнакомку, в котором сквозило молчаливое недоумение. — Я только заберу свои вещи и поеду в торговый центр.

Отец заметил её взгляд и поспешил объяснить:

— Познакомься, это Суён, моя жена. Она была в Японии по делам, поэтому вам не удалось познакомиться раньше.

— Привет, дорогая, — неожиданно мягким, мелодичным голосом сказала женщина, сделав шаг ближе. Её глаза лучились доброжелательностью, когда она смотрела на Хану. — В жизни ты ещё прекраснее, чем на фотографиях.

Хана растерялась. Она невольно нахмурила брови, стараясь скрыть смущение за маской раздражения.

— И как долго вы... женаты? — спросила она прищурившись, но голос предательски дрогнул на последнем слове.

— Скоро будет пять лет, — с нежной улыбкой ответила Суён, бросив на отца Ханы взгляд, полный тёплой привязанности.

— Ясно, — коротко произнесла Хана, глядя куда-то мимо, а затем резко повернулась и направилась к себе в комнату, оставив их вдвоём.

Отец и Суён обменялись взглядами. В лице мужчины отразилась горечь, его радость словно растворилась в воздухе, уступив место разочарованию и неуверенности. Суён заметила, как его плечи поникли, и мягко подошла к нему ближе.

— Ей нужно время, Дон Гиль, — тихо сказала она, обнимая его за плечи.

Хана больше не контактировала с ними. Она быстро собрала сумку в комнате и направилась в торговый центр.

***

Хана медленно бродила по торговому центру, теряясь в блеске витрин, ярком свете и многоголосом шуме. Она надеялась, что суета этого места сможет заглушить мысли, которые как будто не давали ей дышать. Но оказалось, что это только усиливало её внутреннюю разобщённость: вокруг всё кипело жизнью, а она ощущала себя будто за стеклом, отстранённой и холодной.

Проходя мимо кафе с витриной, где стояли аппетитные десерты, она на секунду замерла. Воспоминание о том, как отец часто покупал ей кусок клубничного торта после долгих прогулок по городу, всплыло так неожиданно, что она невольно остановилась. Но затем, отмахнувшись от этого образа, как от назойливой мухи, Хана поспешила дальше, будто пыталась убежать от самой себя.

Она зашла в несколько магазинов, перебирая вещи машинально, больше из желания чем-то занять руки. В одном из бутиков её внимание привлекло платье нежно-розового цвета, висевшее на манекене. Оно было простое, но элегантное, как лёгкий ветерок весны.

— Вам это платье очень подойдёт, — услышала она за спиной голос продавщицы. Хана обернулась и кивнула, решив примерить его.

В примерочной она долго смотрела на своё отражение. Платье действительно сидело идеально, подчёркивая её утончённые линии и создавая ощущение лёгкости. "Такое впечатление, будто это не просто платье, а обещание чего-то нового", — подумала она с едва заметной улыбкой.

Когда Хана подошла к кассе, чтобы расплатиться, консультант вдруг начала пристально на неё смотреть.

— Простите, но вы... это вы? — нерешительно спросила девушка, но глаза её горели. — Хана Картер? Вы ведь модель? Я видела вас на обложке журнала недавно! Вы такая красивая!

Хана внутренне напряглась, но выдавила профессиональную улыбку.

— Да, это я.

— Ох, можно с вами сфотографироваться? Вы просто невероятны!

Хана едва заметно кивнула, и консультант, сияя от радости, достала телефон. Они сделали пару снимков, после чего девушка поблагодарила её с восторгом, добавив:

— Спасибо огромное! Вы правда удивительная!

Хана вежливо попрощалась и вышла из магазина. Но вместо того, чтобы почувствовать радость от признания, она ощутила странную пустоту. Каждый раз такие моменты напоминали ей о барьере между ней и миром. Быть на виду — это как носить маску, и сегодня она не была к этому готова.

Она прошлась по коридорам центра, заглядывая в магазины, покупая мелочи — парфюм, крем для лица, пару свечей с ароматом лаванды, словно заполняя пустоту незначительными вещами. В какой-то момент она замерла у небольшой кофейни. Там за столиком сидела семья: родители и маленький мальчик, который, смеясь, тыкал пальцем в огромный кекс. Мать его осторожно поправила, а отец обнял её за плечи, тепло улыбаясь.
Хана почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она резко отвернулась, понимая, что не может смотреть на их счастье, — оно казалось ей болезненно чужим.

Когда стемнело, она вызвала такси. Но проехав половину пути, Хана вдруг почувствовала непреодолимое желание пройтись пешком.

— Остановите здесь, пожалуйста, — попросила она, и водитель, удивлённо взглянув на неё, притормозил у обочины.

Она вышла из машины и оказалась на тихой улице. Холодный воздух обвивал её лицо, освежая и придавая лёгкости. Сумка с покупками в одной руке приятно оттягивала её вниз, напоминая о том, что день всё же принёс что-то полезное.

Хана шла медленно, погружённая в свои мысли. Тишина ночи и уличные фонари создавали странное ощущение покоя. Она остановилась возле детской площадки, взглянув на качели, которые плавно покачивались под ветром.
Ночная площадка была пуста и безмолвна. Хана, не раздумывая, вошла на её территорию, наслаждаясь тишиной и редким моментом уединения. Она подошла к качелям, присела и позволила себе расслабиться. Задержавшись на миг, она закрыла глаза, ощущая, как ночной воздух обволакивает её лицо, а лёгкая усталость размягчает каждую мышцу её тела. Это было почти умиротворение — короткий момент покоя, который, казалось, был дан ей после долгого дня.

Но вдруг вдалеке раздался непонятный, глухой звук. Хана насторожилась, открыла глаза и медленно огляделась. Никого. Звук стих, словно его и не было. Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе утраченное чувство безопасности, но что-то внутри подсказывало ей, что тишина была обманчива.

Её пальцы крепче сжали металлические цепи качелей, а взгляд скользнул к пакету с покупками, который она аккуратно поставила у столба. Всё выглядело спокойно, но её инстинкты не позволяли расслабиться. И вдруг, как молния, она почувствовала, как чьи-то тени метнулись за спиной.

Не раздумывая, Хана резко встала, закатив глаза и, как пуля, ударила локтем назад. В следующее мгновение от удара незнакомец пошатнулся, но быстро попытался перехватить инициативу, бросаясь на неё. Однако Хана уже была начеку. С невероятной ловкостью она ухватила его за руку, вывернула её так, что мужчина невольно закричал, а затем без промедления ударила его ногой в пах. Нападающий рухнул на песок, сдавленно охнув, но всё ещё цепляясь за остатки сил.

Хана, тяжело дыша, склонилась над ним. Она решила не терять времени — её рука уже потянулась к его маске. Ей нужно было увидеть его лицо, выяснить, кто этот человек. Но, едва она коснулась ткани, мужчина вдруг очнулся. Его удар пришёлся внезапно и сильно, в скулу, затем — в лицо. От боли и внезапности у Ханы перехватило дыхание. Она почувствовала, как кровь горячими струйками потекла из носа. Не давая ей оправиться, мужчина сдавил её горло, повалив её на холодный песок.

Его руки, крепкие, как стальные тиски, вонзились в её шею. Паника захлестнула Хану, когда её легкие начали гореть от нехватки воздуха. Она судорожно хваталась за его руки, пытаясь оторвать их от себя, но всё было тщетно. С каждой секундой её силы слабели, а перед глазами начали мелькать тени. Ей казалось, что это конец.

Но вдруг, словно из ниоткуда, чей-то удар заставил мужчину отлететь в сторону. Нападавший громко рухнул на землю, а Хана, задыхаясь, инстинктивно схватилась за горло, пытаясь вернуть дыхание. С трудом поднявшись, она увидела, что мужчина снова пытается прийти в себя. Сжав зубы, она с яростью метнулась к нему, воспользовавшись моментом, пока он не успел подняться. Её удары были быстры и точны. Последний — удар головой нападавшего о металлический столб — заставил его безвольно рухнуть на песок.

На этот раз он остался лежать, и Хана, тяжело дыша, опустилась на колени рядом с ним. Она быстро проверила его состояние, убедившись, что он без сознания. Однако она не расслабилась. В её голове звенел один вопрос: кто он? Руки дрожали, когда она достала телефон и сделала снимок его лица.

— Хана... — раздался сзади тихий, чуть растерянный голос.

Она резко обернулась и замерла. Перед ней, словно столб, стоял Джонхан. Его лицо выражало одновременно страх и неловкость, а в руках он прижимал что-то маленькое и пушистое.

— Ты что здесь делаешь?! — вскрикнула Хана, её голос срывался на гневный шёпот.

Джонхан слегка замялся, будто не знал, как объяснить своё присутствие.

— Я... Ну, просто мимо проходил... — пробормотал он, нервно глядя куда-то в сторону.

Только тогда её взгляд упал на то, что он держал в руках. Это был щенок. Маленький, пушистый комочек мирно спал в его куртке, совершенно не обращая внимания на драму, разворачивающуюся вокруг.

На какое-то мгновение их взгляды пересеклись, и тишина, повисшая между ними, оказалась оглушительной. Но Хана быстро взяла себя в руки. Она схватила пакеты с покупками, одёрнула одежду и коротко бросила:

— Уходим, пока этот придурок не очнулся.

Не дожидаясь ответа, она схватила
Джонхана за рукав и, крепко держа его за руку, решительно направилась к выходу с площадки. Щенок, кажется, заворочался, но Джонхан осторожно прижал его к себе, стараясь не отставать от Ханы.

Сидя на холодной деревянной скамейке в парке, Джонхан аккуратно вытащил из кармана пачку салфеток и, слегка нахмурившись, протянул их Хане. Его глаза блестели тревогой, словно её раны причиняли боль ему самому.

— У тебя всё лицо в крови, — проговорил он с явной озабоченностью в голосе, скользнув взглядом по её лицу.

Хана, даже не посмотрев на него, небрежно махнула рукой, словно этот факт был чем-то совершенно обыденным.

— Всё нормально, главное, что на одежду почти не попало, — пробормотала она, хмуро вытирая кровь с лица. Но её взгляд тут же упал на крошечного щенка, уютно устроившегося в руках Джонхана. Любопытство взяло верх, и она, забыв о своей проблеме, недоверчиво прищурилась. — Подожди-ка... Ты что, подобрал его?

Джонхан чуть улыбнулся, мягко прижимая щенка ближе к себе, словно оберегая его от всего мира.

— Да. Увидел его посреди парка, он скулил так жалобно, что я просто не мог пройти мимо, — тихо ответил он, заботливо поправляя куртку, которой накрыл животное. — У него есть ошейник. Скорее всего, его потеряли хазяева. Завтра выставлю объявление, вдруг кто-то его ищет.

Хана скептически изогнула бровь, её голос зазвучал с едва скрываемой язвительностью:

— И зачем тебе это? А вдруг его специально бросили?

— Даже если так, я всё равно должен попытаться, — ответил он твёрдо, но с той самой теплотой в голосе, которая была его неотъемлемой чертой. Джонхан улыбнулся, и это вызвало у Ханы невольное раздражение. — А ты как? Сильно больно было?

Хана закатила глаза, её губы изогнулись в едва заметной ухмылке.

— Бывало и хуже, — отмахнулась она, делая вид, что не чувствует ни боли, ни беспокойства. Но через мгновение её лицо снова озарилось тем самым любопытством, которое заставляло её задавать неудобные вопросы. — Слушай, меня давно мучает один вопрос...

Джонхан внимательно посмотрел на неё.

— Какой? — спросил он спокойно.

Хана замялась, словно решая, стоит ли вообще говорить это вслух, но любопытство всё же взяло верх.

— Это правда, что в Корее едят собак? — наконец выпалила она, внимательно следя за его реакцией.

Джонхан удивлённо выдохнул и тут же возмущённо нахмурился, посмотрев на неё так, будто она только что сказала нечто совершенно немыслимое.

— Ты думаешь, я подобрал этого щенка, чтобы приготовить его на ужин? — почти выкрикнул он, его голос зазвучал громче, чем он сам того хотел.

— Чего ты так резко реагируешь? — огрызнулась Хана. — Слухи ведь не появляются просто так!

— А это правда, что все итальянцы — мафиози и через каждое слово говорят «Mamma Mia»? — парировал он, уже не скрывая сарказма.

— Ты что, пересмотрел «Крёстного отца»? Какой идиот вообще верит в стереотипы? — воскликнула Хана, её голос теперь звучал так же громко, как его.

— Тот же вопрос, — спокойно ответил Джонхан, хитро прищурившись.

Хана, несмотря на раздражение, невольно улыбнулась. Ситуация была настолько абсурдной, что она едва удержалась от смеха, хотя тут же постаралась скрыть это за показной серьёзностью. Некоторое время они сидели в молчании, болтая ногами над землёй.

— Ты не голодная? — неожиданно спросил Джонхан, прервав тишину.

Через несколько минут они уже оказались в небольшом уютном ресторанчике неподалёку. Хана с настороженностью оглядывалась, изучая скромный, но тёплый интерьер. Стены были украшены яркими стикерами с именами клиентов и их фотографиями, создавая атмосферу уюта и радушия.

Сев за столик у окна, Хана с подозрением принялась разглядывать меню, словно каждое блюдо в нём было скрытой угрозой.

— Я уже говорила, что не хочу пробовать вашу местную еду, — заявила она, отодвигая меню. — Терпеть не могу острое.

Джонхан задумался, но вдруг его взгляд засиял, будто он придумал что-то гениальное.

— Кажется я знаю, что тебе может понравиться, — заметил он загадочно. — Доверься мне.

Он подошёл к официантке, чтобы сделать заказ, а Хана тем временем с беспокойством взглянула на щенка, который начал скулить и ворочаться под курткой. Она присмотрелась и поняла, что рукав джинсовки пережимал его лапки, доставляя дискомфорт.
Не раздумывая, Хана достала из пакета с покупками новый вязаный свитер и ловко соорудила из него мягкую подушку. Осторожно положив щенка к себе на колени, она укутала его так, чтобы ему было тепло и удобно.
Вернувшийся Джонхан остановился на мгновение, заметив эту картину. Его лицо выражало неподдельное удивление.

— Ты бы ещё в мусорный пакет его замотал, — упрекнула его Хана, даже не поднимая взгляда. — Разве не видел, что ему неудобно в твоей джинсовке?

Джонхан усмехнулся, его взгляд стал теплее.

— Не думал, что ты любишь животных, — сказал он, слегка приподняв бровь.

— Значит, в твоих глазах я живодёрка? — Хана резко подняла взгляд, но в её голосе проскользнули игривые нотки.

Он тихо рассмеялся, а щенок, удобно устроившийся на её коленях, издал довольное сопение, будто подтверждая её правоту.
Джонхан сел напротив, не спуская глаз с Ханы. Улыбка на его лице стала мягче, и он едва заметно покачал головой.

— Ты удивляешь меня, — произнёс он, откинувшись на спинку стула.

Хана слегка прищурилась, её взгляд стал подозрительным.

— Удивляю? Это ещё почему?

— Ну... ты всегда кажешься такой холодной. А тут — заботишься о щенке, укутываешь его свитером, как будто это младенец. — Он склонил голову, словно изучая её.

— И что с того? — Хана пожала плечами, сделав вид, что его слова её совсем не задели. — Разве холодная девушка не может быть милосердной?

— Может, конечно. Просто это приятный сюрприз, — ответил Джонхан, легко улыбнувшись.

Хана закатила глаза, стараясь не поддаваться его настроению.

— Ты так говоришь, будто знаешь меня вдоль и поперёк, — заметила она с лёгким оттенком сарказма. — Уж поверь, я могу удивить тебя ещё сильнее.

— Это вызов? — спросил он, слегка приподняв бровь.

— Считай как хочешь, — отмахнулась Хана, хотя уголки её губ едва заметно дёрнулись в улыбке.

Официантка осторожно поставила перед Ханой тарелку, из которой исходил тонкий, пряный аромат. Блюдо выглядело по-домашнему просто, но при этом аппетитно: яркие овощи, нарезанные тонкой соломкой, нежно поблескивали от лёгкой заправки, рядом лежали тёмно-зелёные водоросли, а в самом центре красовалось идеально обжаренное яйцо, посыпанное золотистыми зернышками кунжута.
Хана сначала настороженно посмотрела на тарелку, затем подняла взгляд на Джонхана, её брови слегка приподнялись.

— Это что? — недоверчиво спросила она, скрестив руки на груди.

— Это бибимпаб. Традиционное корейское блюдо, но с небольшими изменениями, специально для тебя. — Его голос звучал тепло, а в глазах мелькнула лёгкая насмешка. — Я заметил, что ты предпочитаешь здоровую еду. Поэтому попросил заменить рис на лапшу ширатаки. В ней почти нет калорий, можешь не беспокоиться.

Хана снова перевела взгляд на тарелку, словно обдумывая, стоит ли доверять его кулинарным решениям. Осторожно взяв ложку, она начала медленно перемешивать ингредиенты, будто боялась, что что-то пойдёт не так. Наконец, она набрала небольшой кусочек на палочки и попробовала.

Едва почувствовав вкус, Хана на мгновение застыла. Её лицо сменило несколько эмоций: сначала удивление, потом что-то похожее на удовольствие, но это быстро сменилось на привычно строгий взгляд, которым она одарила Джонхана.

— Не понравилось? — с лёгким беспокойством спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией.

Хана выдержала паузу, словно нарочно растягивая момент, а затем, склонив голову и будто нехотя, пробормотала:

— Сойдёт.

Джонхан облегчённо выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, будто с его плеч свалился груз. Но он тут же снова посмотрел на Хану, которая, не теряя времени, начала уплетать блюдо с неожиданным аппетитом.

— «Сойдёт», говоришь? — с усмешкой уточнил он, но ответа не дождался: Хана была слишком занята едой.

Они продолжали трапезу в уютной тишине, которую нарушал лишь негромкий звон посуды и лёгкая, ненавязчивая музыка, играющая где-то на фоне. Но Хана, оглядевшись по сторонам, неожиданно остановила взгляд на стене, украшенной фотографиями. Среди множества снимков, на которых посетители кафе оставили свои улыбки, её внимание привлекла одна конкретная фотография.
На снимке Джонхан сидел за тем же столиком, что и сейчас, но не один. Рядом с ним была девушка с длинными волосами, одетая в яркую, броскую одежду. Они обнимались, и их лица излучали неподдельное счастье. Хана прищурилась, вглядываясь в лицо девушки, и вдруг её осенило.

— Это... это Ли Сора?! — вскрикнула она, ткнув пальцем в фотографию. – Та самая, к которой приставал этот недоумок Сухо.

Джонхан вздрогнул, словно его поймали с поличным. На мгновение его лицо побледнело, а взгляд стал растерянным.

— Ли Сора и ты... вы встречаетесь? — продолжила Хана, не скрывая своего удивления.

Джонхан открыл рот, будто собирался что-то сказать, но вместо этого снова опустил глаза в тарелку.

— Мы... расстались, — наконец выдавил он, словно эти слова стоили ему больших усилий.

Хана, напротив, выглядела довольной, её лицо озарила широкая, почти лукавая улыбка.

— Это же прекрасно! — выпалила она, но, заметив, как Джонхан резко поднял на неё взгляд, тут же поняла, что выразилась не совсем корректно. — Ты не так понял, — поспешно добавила она. — Просто... я видела её сегодня в торговом центре. Честно сказать, так ещё никто не оскорблял Диор. У неё есть деньги, но совершенно нет вкуса. Чуть кровь с глаз не пошла при виде этого чуда.

На этих словах Хану демонстративно передёрнуло, и она скривилась, словно вспомнила что-то неприятное.
Джонхан не выдержал и рассмеялся. Его смех был негромким, но искренним, и, казалось, растопил ту напряжённость, которая повисла между ними.

— Ну а если серьёзно. — Хана подняла взгляд от своей тарелки, её лицо стало серьёзным, а голос спокойным, но в нём угадывалась настороженность. — Вы случайно не из-за Ён Сухо расстались? Он в последнее время слишком часто ошивается рядом с Ли Сорой.

Джонхан удивлённо поднял бровь, будто её слова застали его врасплох. Он на мгновение замолчал, будто обдумывая, стоит ли вообще отвечать на подобный вопрос, а затем слабо усмехнулся.

— Не думал, что тебя будет волновать моя личная жизнь, — сказал он, в его голосе слышалась лёгкая насмешка, смешанная с попыткой уйти от темы.

— Меня она и не волнует, — резко ответила Хана, её голос обострился. Она скрестила руки на груди и наклонилась вперёд, пристально глядя на него. — Меня волнует Ён Сухо. Уж слишком много привилегий у этого типа.

Джонхан нахмурился, его пальцы нервно постукивали по столу.

— Это действительно так, — задумчиво произнёс он, словно соглашаясь с её словами. — Но искать на него что-то бессмысленно. У него слишком надёжная подушка безопасности в виде мамы. Она чуть ли не в Совете директоров школы сидит.

Он откинулся на спинку стула, глядя в сторону, но, вернув взгляд на Хану, заметил, как в её глазах заиграла какая-то коварная искорка. Джонхан нахмурился, почувствовав, что она что-то задумала.

— Нет... — он нахмурился ещё сильнее, его голос стал настороженным. — Только не говори, что ты...

— Расслабься, стесняшка, — перебила его Хана с лёгким вздохом, словно успокаивая ребёнка. — На этот раз ничего незаконного.

Она наклонилась к нему чуть ближе, и её лицо озарила хитрая улыбка.

— Всего-то нужно будет включить немного моего женского обаяния, чтобы узнать кое-что интересное.

С этими словами она кокетливо поправила свои волосы, взглянула на своё отражение в экране телефона и самодовольно улыбнулась, как будто уже предвкушала свою победу.

— Ты что, серьёзно? — Джонхан выглядел то ли ошеломлённым, то ли обеспокоенным. — Ты правда собираешься с ним...?

— Узнать его поближе? — Хана усмехнулась и игриво подняла бровь. — А почему бы и нет? Он ведь не устоит передо мной, правда?

— Ты ведь всё равно поступишь так, как хочешь, — устало произнёс Джонхан, закрывая глаза и покачав головой, словно смиряясь с её планами.

— А ты, оказывается, уже неплохо знаешь меня, — ухмыльнулась Хана, довольная его реакцией.

Она снова взглянула на фотографию на стене, будто черпая из неё какое-то вдохновение, а потом слегка усмехнулась, откинувшись на спинку стула.

— Только не переусердствуй, Хана, — предупредил он, его голос был серьёзным, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Ён Сухо — не из тех, кто играет по правилам.

Хана на мгновение задумалась и взглянула на мирно спящего щенка, которого её рука уже автоматически мягко поглаживала за голову.

— А кто сказал, что я буду играть по правилам?

***

Юнсо и Тэхо неспешно прогуливались по вечернему городу, наслаждаясь друг другом и атмосферой беззаботного праздника. Их пальцы были переплетены, как будто они боялись отпустить друг друга даже на мгновение. На улицах витали ароматы свежеприготовленной еды, разносящиеся из маленьких лавок, и звучала музыка уличных исполнителей, исполняющих популярные мелодии. Яркие фонари переливались в теплых оттенках, создавая вокруг пару ощущение сказки.
Они останавливались у киосков, пробовали закуски, смеялись над забавными вещами в витринах, а однажды, поддавшись общему веселью, даже немного потанцевали под живую музыку. Город жил своей особенной, ночной жизнью, но казалось, что в центре всего происходящего были только они двое.

Когда усталость наконец дала о себе знать, они нашли укромный уголок у сцены, где местные ребята устраивали танцевальный концерт. Зрители, сидящие на площади, хлопали в такт музыке, подбадривая танцоров. Тэхо с мягкой улыбкой посмотрел на Юнсо и заметил, как она едва заметно дрожит от вечерней прохлады.
Не задумываясь, он снял с себя кофту и бережно укрыл ею плечи девушки.

— Сильно замерзла? — сказал он с теплотой, привлекая её ближе к себе. Его руки обвились вокруг неё, словно стараясь защитить от ночного холода. Он коснулся её макушки лёгким, почти невесомым поцелуем.

Юнсо подняла на него глаза, в которых читалась благодарность, но в глубине затаилось что-то ещё — едва уловимая тревога.

— Ты не устала? Может, мне заказать тебе такси? — заботливо спросил Тэхо, всматриваясь в её лицо.

Юнсо чуть вздрогнула от его слов, будто собиралась что-то сказать, но не решалась. Она опустила взгляд, избегая его внимательного взгляда, и вздохнула.

— Я... хотела тебе кое-что сказать, — тихо произнесла она, перебирая подол его кофты, которая всё ещё лежала на её плечах.

— Что случилось? — Тэхо нахмурился, чувствуя, как напряжение охватывает и её, и его самого.

Юнсо задержала паузу, будто обдумывая, стоит ли говорить. Но, наконец, тихо выдохнула и призналась:

— Родители узнали, что у меня появился парень. Они не знают, кто именно, но... — её голос дрогнул, и она замолчала.

— Но? — осторожно переспросил Тэхо, прижимая её ближе, словно это могло защитить от её собственных страхов.

— Это явно ничем хорошим не закончится, — выдохнула она, наконец, подняв на него глаза.

Тэхо нахмурился, осмысливая услышанное. Он крепче сжал её плечо, ощущая, как она дрожит, хоть и старается не показывать этого.

— Но как они могли узнать? — начал он, нахмурив брови. — О наших отношениях знали только наши друзья, и... — внезапно он остановился, словно его осенило. — И Хана Картер. Мы от неё тоже не скрывались.

Юнсо удивлённо посмотрела на него, качая головой.

— Сам подумай, зачем ей это? — мягко возразила она. — Она ведь только недавно приехала из другой страны. Здесь у неё никого нет кроме отца, я проверила это.

— Ты права, — Тэхо слабо кивнул, немного смутившись от своей догадки. — Просто не знаю, на кого ещё думать.

Он виновато положил голову на её плечо, будто пытаясь заглушить собственное беспокойство. Юнсо тяжело вздохнула и, поджав ноги под себя, обняла его за плечи.

Некоторое время они сидели молча, пока Тэхо, не выдержав тишины, не решил разрядить обстановку. Он выпрямился, посмотрел ей в глаза и, пытаясь придать своему голосу игривую нотку, спросил:

— Так что, нам теперь расставаться?

Юнсо слегка замерла, но тут же подняла голову, её лицо озарилось притворно строгим выражением.

— И не мечтай! — отрезала она, демонстративно надув губы. — Ты от меня так просто не отделаешься.

Тэхо не сдержал улыбку. Он рассмеялся тихим, искренним смехом, а затем, без лишних слов, притянул её к себе и нежно поцеловал. Юнсо, в свою очередь, слегка улыбнулась, чувствуя себя в его объятиях словно дома, несмотря на бушующую тревогу внутри.
И пусть проблемы не исчезли, в этот момент им было достаточно того, что они были рядом друг с другом.

***

— Всё верно, — прошелестел женский голос в полной темноте, её интонации были полны уверенности и скрытого расчёта. — Юнсо встречается с этим парнем уже почти год. Но я не скажу вам, кто это, пока не получу то, что было обещано.

На другом конце провода послышалось лёгкое, едва уловимое вздохновение. Томный, холодный голос собеседницы прозвучал с неприкрытым раздражением:

— Ты дала нам слишком мало информации. Почему до сих пор нет никаких новостей про Джису и Хару?

— Завтра я передам вам полный отчёт об их успеваемости лично, — последовал быстрый ответ, голос источал уверенность и намёк на скрытые козыри. — И к тому же, мне будет что рассказать. Но это не разговор для телефона.

На другом конце провода вновь повисла пауза. Затем тот же голос, теперь более напряжённый, произнёс короткое:

— Хорошо. До завтра.

Связь оборвалась, оставляя комнату в глухой тишине, прерываемую лишь шумным дыханием девушки. Она с лёгким вздохом выключила телефон и, поколебавшись, включила свет.

Яркий свет лампы резко осветил помещение, открывая обыденные детали комнаты: строгие линии мебели, разбросанные тетради на столе и несколько случайно брошенных подушек на кровати. Но важнее всего была фигура девушки в центре комнаты. Её лицо, теперь полностью открытое, принадлежало Сохён. Уголки её губ приподнялись в самодовольной усмешке, которая мгновенно исчезла, когда она повернулась и встретилась с чьим-то взглядом.
Там, в тени, опираясь на дверной косяк с расслабленной грацией, стояла Хана. Её лицо освещалось странным, почти хищным выражением. Её глаза, сверкающие лукавством и чем-то ещё, буквально прожигали ошеломлённую Сохён.