Безымянные

Мира откинулась на спинку кресла. Сеансы связи с безымянными утомляли. К вечеру мозг так уставал, как будто он был ее телом, и целый день разгружал машины с цементом. Для связи с безымянными использовалась смесь радиосигнала и телепатии. Фактически, они передавали свои мысли напрямую в радиоканал. Машины не способны были дешифровать такие сообщения. Любая другая дальняя связь моментально взламывалась "миротворцами".

Мира посмотрела на экран. На нем было фото двадцати шести летнего мужчины. Короткие темные волосы, аккуратная небольшая борода, теплые карие глаза и мужественный подбородок. Это был Гриф. Точнее, так он выглядел десять лет назад. Другого фото в его профайле не было. Командование не особо заботилось о личных делах тех, кого считала расходным материалом и разумной жертвой во благо человечества.

Сама Мира так не считала. Раньше, когда она поддерживала связь с несколькими номерными, те всегда радовались тому, что она их подбадривала. Ее жизнерадостности и тому, что девушка тепло к ним относилась. Но Гриф был другой. Холодный. Спокойный. Какой-то обреченно-непоколебимый. К удивлению девушки, ее попытки относится к нему, как к обычному напарнику, натолкнулись на стену раздражения. Гриф не хотел, чтобы она общалась с ним нормально. Конечно, можно было бы подумать, что он просто устал, сломался и смирился со своей участью. Но голос этого мужчины не производил подобного впечатления. Просто Гриф был непоколебим в своем восприятии себя, как безымянного.

- Десять лет в Зоне... Тысяча девятьсот двадцать убитых "миротворцев"... Да он вообще человек?

Девушка еще раз посмотрела на фото Грифа. Пожалуй, он смотрела на него чуть дольше, чем оно нужно было. Да и нужно ли на него смотреть? Командования было решительно против того, чтобы ангелы привязывались к безымянным. Ангел должен быть готов к тому, что ее подопечный в следующую секунду будет мертв. Но Мира не могла не признать, что ей нравилось курировать Грифа. Он был - как скала, которую нужно покорить. Его голосом всегда был спокоен. И это спокойствие как будто защищало ее саму. Ей нравилось, что он действовал решительно и без каких либо колебаний. Хотя, сама она, конечно, старалась удерживать его от безрассудных действий...

- Мира, ты идешь?

Девушка едва не подпрыгнула от неожиданности, и торопливым движением выключила экран.

- Иду-иду! - воскликнула она, оборачиваясь.

На пороге комнаты связи стояла Настя.

- Испугалась? - улыбнувшись, поинтересовалась ее подруга.

Мира улыбнулась в ответ и отрицательно помотала головой.

- А ты всегда так разглядываешь своего подопечного?

Рука Миры замерла в сантиметре от ручки ее офицерского планшета, и девушка почувствовала, как кровь приливает к ее щекам, заставляя краснеть.

Настя лишь сокрушенно вздохнула, сокрушенно приложив ладонь к лицу.

- Пошли, дурында малолетняя. Ты хоть знаешь, что он на десять лет старше этого фото?

Мира поспешила вытолкать Настю из комнаты в коридор.

- Это все ты виновата. Сколько раз говорить, стучишь, прежде чем заходить. Я чуть не описалась от страха.

- Да я вроде как стучала...

- Ой, все!

Они шли по длинному коридору. Высокие, до колена, сапоги девушек цокали короткими каблуками по плитке пола. Коридор был широким и хорошо освещенным, так что Мира, пользуясь случаем, остановилась у одного из висящих на стене зеркал, чтобы проверить, как она выглядит.

Из отражения на нее смотрела молодая девушка с пышной копной соломенного цвета волос и аккуратным, слегка кругловатым личиком с широкими глазами и пухлыми губами. Приталенная форма голубого цвета подчеркивала талию и высокую грудь.

- Любуешься собой?

Мира обернулась к подруге. И в очередной раз подметила, что девушка выглядит стройней ее. Более аккуратные черты лица, чуть более смуглая кожа. Мира порой завидовала подруге, которая, по ее мнению, была гораздо красивей нее. Мире казалось, что она, по сравнению с Настей, яркий пример внешности "через чур". Ей хотелось, чтобы ее губы были не таким пухлыми, лицо не таким округлым, и вообще, чтобы она была поизящней. Но никакие диеты и занятия спортом ей не помогали. Так что Мира смирилась и нашла способ утешать свое эго в таких сравнениях.

"За то у меня сиськи больше" - привычно подумала она. Но вслух сказать такое подруге она, конечно, не решалась.

- Да нет. Просто подумала, что вдруг растрепалась. Не хочется идти в офицерскую столовую, как чушка.

Настя немного грустно улыбнулась, но ничего не сказала в ответ. Мира знала, о чем она думает. Ее подруга была недовольна привязанностью Миры к ее подопечному. Конечно, она каждый раз возражала Насте, что ничего подобного в ее отношении к Грифу нет. Но, на работу она каждый раз летела, как на крыльях.

Девушки продолжали идти по коридору, непринужденно болтая о всякой всячине, пока не дошли до лестницы и спустились во двор. Там Настя неожиданно остановилась.

- М? - вопросительно посмотрела Мира на свою подругу.

- Я хочу серьезно с тобой поговорить.

Мира обреченно вздохнула.

- Ну что на этот раз, мисс Мораль? - унылым голосом поинтересовалась она, нарочно назвав подругу прозвищем, которым Настю за глаза звали в академии, когда она еще работала там куратором. Словом, в академии девушки и познакомились. Мира была курсанткой под началом Насти.

- Не ерничай, - обрубила ее Настя, - Ты прекрасно понимаешь, почему я недовольна.

Мира схватилась за лицо.

- Ну что ты от меня хочешь? Я уже тысячу раз тебе все объясняла! Гриф просто...

- Я хочу, чтобы ты сменила подопечного и взяла отпуск.

Миру как будто током ударило. Настя была не только ее подругой, но и непосредственным командиром. И сейчас ее слова были не рекомендацией, а прямым указанием.

- Не не не не не... Ты так со мной не поступишь... - затараторила девушка, - Ты не можешь просто так взять, и заставить меня сменить подопечного!

Настя огляделась, и, схватив Миру за руку, потащила за собой в сторонку, подальше от посторонних ушей. Управление ангелов располагалось в какой-то старой усадьбе. Вокруг раскинулся небольшой парк, в котором тут и там стояли красивые беседки. В одну из таких Настя ее и затащила.

- Ты совсем сдурела так орать? - зашипела на нее подруга, - Мозгов последних лишилась?

- И что? Ты хочешь меня просто так взять, и сдернуть с моего подопечного!

- Успокойся уже! Ты ангел! Тебе должно быть все равно на безымянного, с которым ты работаешь. А ты взяла, и втрескалась в одного из них. Да еще ни в кого попало, а в Грифа... Дура малолетняя...

Мира почувствовала, как кровь бросилась в голову. Резко дернув руку, она высвободилась из пальцев Насти и отскочила в сторону и принялась кричать.

- И что с того?! Хочу - влюбляюсь! Хочу - нет! Мое право! Я свою работу делаю хорошо!

Ладонь Насти с громким шлепком ударила ее по щеке. От неожиданности Мира попятилась, и, споткнувшись, плюхнулась на пятую точку. Настя подошла и нависла сверху.

- Какая-же ты тупая, - с какой-то ненормальной яростью едва не прорычала Настя, - Пойми наконец. Нам запрещено выстраивать какие либо отношения с безымянными, исключая отношение подопечный-патрон. У нас не так много задач.

Настя принялась загибать пальцы.

- Первое. Следить, чтобы у безымянного было все, что ему необходимо для сражения с "миротворцами". Никакого комфорта, никаких поблажек. Только необходимое питание, снаряжение и боеприпасы.

Миры попыталась отвести глаза, но Настя ткнула ей в лицо ладонь с двумя оттопыренными пальцами.

- Второе. Отчитываться перед ними о том, что Оплот выполняет условия Договора. Любые разумные проверки и доказательства о том, что все хорошо, и безымянный может спокойно дальше выполнять свою часть договора.

Мира знала, какой пункт будет дальше. Отодвинувшись от Насти, она насупилась и уставилась в пол. Но ее подруга сделала шаг, взяла ее рукой за подбородок и едва ли не рывком подняла ее голову наверх, чтобы ткнуть в лицо три оттопыренных пальца.

- Третье, и самое главное. Мы должны следить за тем, чтобы безымянные не сбежали из Зоны, и продолжали сражаться в ней. Не просто находиться там, а целенаправленно искать встречи с противником и уничтожать его. А их противник - "миротворцы". Те самые боевые машины, которые сломали все армии мира. Заруби себе на носу, пусть мы и называемся ангелами, но по факту мы - их тюремщики. Мы - как надсмотрщики в шахтах, следим за тем, чтобы рабы работали, и не померли сразу, а протянули подольше.

Мира смотрела на Настю, и по ее щекам катились слезы. Настя села рядом, и вздохнула.

- Ну и что мне с тобой делать?

Девушка в ответ только всхлипнула. Настя достала из планшета платок и протянула подруге, а после встала и отошла в сторонку, давая Мире возможность привести себя в порядок.

Когда Настя повернулась, Мира уже стояла на ногах и протягивала ей скомканный платок.

- Спасибо... - буркнула девушка.

- И давай ты не будешь на меня дуться, - наставительным тоном произнесла Настя, забирая платок, - Если командование узнает, то ты вылетишь из числа ангелов быстрее, чем успеешь ойкнуть. И потеряешь очень хорошее место. Тебе что, спокойно не живется? Не можешь общаться с Грифом и не сохнуть по нему? Так смени подопечного.

- Не хочу... - буркнула в ответ Мира, - Не хочу менять Грифа. Давай ты просто не будешь докладывать командованию об этом, и все?

Настя от ответа прислонилась к стенке беседки, и принялась рыться в своем планшете. Спустя пару минут копошения, она выудила оттуда пачку тонких женских сигарет и зажигалку.

- Сигареты? - удивленно воскликнула Мира, - Откуда?

Сигареты были редкостью и стоили недешево. В Оплоте производством сигарет занималась пара небольших заводиков. Курево было продуктом далеко не первой необходимости, и правительство целенаправленно не занималось восстановлением его производства. Хотя, в целом, сейчас в Оплоте жилось хорошо. В городах функционировали все коммунальные службы, не было проблем с поставками продовольствия, был доступ к развлечениям и даже хороший интернет для всего населения. И все это стало возможным только благодаря существованию Зоны Отчуждения и сражающимся там безымянным, которые избавили оплотовцев от жизни под постоянным военным прессингом.

- Это злоупотребление служебным положением, - совершенно спокойно ответила Настя, протягивая Мире пачку.

Мира взяла сигарету и прикурила от любезно протянутой зажигалки.

- Что за сигареты? - поинтересовалась она, оценив качество и вкус.

- Это еще довоенные, - ответила Настя.

"Довоенные. Ничего себе. И чего же тебе стоит получать такие вещи?" - подумала Мира, но вслух ничего не сказала, конечно же.

Довоенные вещи можно было получить только на вылазках в города за границами Оплота. Такие вылазки периодически совершала армия, когда нужны были какие-то вещи, которые нельзя было произвести в Оплоте. Ну и, попутно, они тащили с собой все, что плохо лежит. Вещи, добытые в подобных вылазках, очень ценились. И солдаты, при удачном стечении обстоятельств, могли сорвать огромные деньги, заначив часть привезенного имущества и затем распродав. Но, проблема заключалась в том, что и смертность в подобных вылазках могла доходить до пятидесяти или даже шестидесяти процентов группы.

Некоторое время они курили молча. Мира смотрела на старую беседку, ее каменные колонны и решетчатые стены, по которым вилась буйная зелень. Правда, в нее уже во всю вторгался желтый цвет осени.

- Я не могу тебя прикрыть. Если бы это был какой-нибудь номерной безымянный, или "псина" не настолько крупная, еще могло бы проканать. Но с Грифом - нет. Он на особом карандаше у командования, - докурив сигарету, и начав другую, произнесла наконец Настя, - С одной стороны, он пользуется у безымянных авторитетом, как один из старожилов. С другой - он и подобные ему матерые "псины" обычно используются командованием для обкатки нового оружия и снаряжения.

Мира немного непонимающе посмотрела на свою подругу. Увидев этот взгляд, Настя сокрушенно закрыла лицо ладонью.

- Боже, какая же ты еще наивная. Проще говоря, командование следит за ним и, по цепочке, за тобой, как за его ангелом. И даже если я никому ничего не скажу, правда все равно всплывет. Если еще не всплыла.

- Понимаю... - тускло произнесла Мира, - Хорошие сигареты. И хорошая беседка. А еще, хороший у нас город. Все, что нужно для нормальной жизни, есть...

- Мира, не начинай... - с угрозой в голосе произнесла Настя.

- И все это есть благодаря Зоне. А без безымянных Зоны бы не было. Мы же не можем даже обращаться с ними по-человечески...

Настя фыркнула и отвернулась от нее.

- Вот именно, без них Зоны не будет. И нас не будет. Ты их жалеешь, думая, что поступаешь человечно. Как глупая маленькая девочка...

Мира непонимающе посмотрела на свою подругу.

- Ты даешь им жалость к себе. И если они ее принимают, то рано или поздно начинают сами себя жалеть. Жалеть свою жизнь. Хотя она - лишь следствие их же выбора. И эта жалость превратит их из бойцов, готовых принять смерть, в нытиков, которые будут рыдать нам, ангелам, о своей тяжкой доле, и пытаться спасти свои шкуры. Когда этот момент настанет - Зона Отчуждения перестанет быть препятствием для "миротворцев", и Оплот падет. Чтобы этого не случилось, безымянные должны оставаться безымянными.

Настя нервно докурила сигарету и потянулась за третьей. Мира, потрясенная, тоже взяла еще одну.

- Но это же... Не по-человечески как-то... - произнесла она, пытаясь прикурить и понимая, что у нее трясутся руки.

Подруга отобрала у нее зажигалку и помогла закурить, после чего сделала глубокую затяжку и выпустила в потолок беседки облако табачного дыма. Рука Насти теребила нарукавный шеврон с изображенными на нем крыльями ангела, залитыми небесным светом.

- Такова реальность. Просто смирись с этим, - глухим голосом ответила она.

- И это, по-твоему, нормально? - не унималась Мира.

- Это необходимость. Это понимает командование, понимаю я, понимает Гриф и другие безымянные. Только одна ты живешь каким-то соплями устаревшей морали. Еще раз, просто смирись с этим, прими и не думай о том, что они - люди.

Настя говорила тяжело и жестко. Мира чувствовала, что подруга сама не рада такому раскладу, и решила, что можно попытаться надавить на это.

- Но они же люди, Настя, люди. Мы не можем просто игнорировать этот факт!

- Уймись. Или тебе еще оплеуху отвесить, чтобы мозги на место встали? - угрожающе произнесла Настя, смотря на нее злым взглядом из под козырька форменной фуражки.

Мира вздрогнула, и испуганно подалась назад. Глаза подруги излучали злобу, и сама она как будто готова была бросится на нее. Та неожиданная пощечина отчетливо всплыла в голове. Удар, звон в ушах, поплывшая картинка в глазах. Мире стало страшно.

- Вот видишь. Это вся твоя решимость. Ты боишься боли, - Настя фыркнула, - Естественная реакция человека. Люди бояться боли, бояться смотреть на то, как их близким причиняют боль. Это заставляет их паниковать. Страх вызывает у людей желание сбежать, забиться в угол и забыть про свои идеалы. Спрятаться под теплым одеялком, и чтобы кто-то вместо тебя разобрался с проблемами. И сейчас люди, живущие в Оплоте, спокойны. Они могут спокойно заниматься делами, восстанавливать производство, поднимать численность населения. А все потому, что есть Зона, в которой проблема нападения машин решается как будто сама по себе... Зона - наше одеялко, которым мы укрылись, чтобы не сойти с ума от страха.

Мира поникла. Она не была дурой, и понимала, о чем говорит Настя. Но принять это она не могла. Все ее существо сопротивлялось принятию жестокости нового мира, в котором они теперь живут. Девушка хотела возразить, но, глядя в суровые, полные злобы и агрессии глаза Насти, не могла собраться с духом. Колени и ладони предательски дрожали. Она боялась, что если снова ей возразит, то Настя все же ударит ее. Страх подавлял ее.

- Сейчас ты боишься меня. Но встреча с "миротворцами" на поле боя - гораздо, гораздо страшней. Я видела матерых солдат, которые бились в истерике. Я видела, как в глазах тех, кто возвращался из рейда за границы Оплота, живет страх. И единственные, кто смог продолжительное время бороться с ними, это безымянные. Потому что у них нет выбора. Они мертвы для общества, а ценой их бегства с поля боя будет потеря чего-то ценного, ради чего они и пришли в Зону. Безымянные теряют свою человечность, взамен обретая возможность противостоять "миротворцам". И ты хочешь им эту человечность вернуть? Ты уверена?

Настя замолчала, ожидая ответа на вопрос. Мира хотела что-то сказать, но в горле так пересохло, что она не могла произнести ни слова. Сигарета бесполезно тлела в пальцах. Все, что она смогла - это просто кивнуть.

- Безымянные, это цена, которую мы платим, чтобы жить. И ты с этим смиришься. Сейчас, или позже.

Мира сосредоточенно смотрела в пол. В ушах стоял противный писк. Так обычно бывало, когда ее сильно ругала мама в детстве. Она потерялась в своих мыслях и, чтобы не впасть в панику, смотрела на неровную плитку, которой был покрыт пол беседки.

"Я так не хочу... Почему она такая глупая? Почему она меня не понимает? Что я могу сказать, чтобы возразить? Неужели я такая слабая?"

- Мира? Мира?

Настя трясла ее за плечо. Мира встрепенулась, приходя в себя. На лице подруги не осталось и следа той злости, что так ее напугала.

- Мира, ты меня слышишь вообще?

- А? Что? - она никак не могла прийти в себя.

Тлеющая сигарета обожгла пальцы.

- Ай, блинский блин! - воскликнула девушка, роняя бычок и встряхивая обожженной рукой.

Настя только покачала головой.

- Боже. Похоже, я слегка перестаралась. Ладно, пошли поедим, - Настя подтолкнула Миру в спину, и девушка на негнущихся ногах вышла из беседки.

Когда они дошли до офицерской столовой, Настя окончательно превратилась обратно в заботливую и добродушную подругу. А вот Мира все никак не могла прийти в себя. Сказанное Настей давило на нее тяжким грузом осознания действительности. И предательский голосок где-то в глубине ее головы нашептывал: "Ты же все это знала. Ты все понимала"

Она боялась признаться себе в этом. И тут всплывала вторая проблема. Страх. Она боялась той Насти, которую сегодня узнала. Боялась спорить с ней и даже как-то поднимать тему Грифа. Да не то, что про Грифа. Она даже про безымянных боялась заговорить. Казалось, что стоит ей только заикнуться на эту тему, как стройная, но крепкая ладонь подруги снова отвесит ей звонкую пощечину, от которой затрясется голова, зазвенит в ушах и все вокруг будет двоиться.

- Что-то у тебя с аппетитом беда, подруга. Обычно ты лопаешь больше меня, - улыбаясь, произнесла Настя.

Мира посмотрела на нее, как забитая мышка. Она понимала, что ее просто подкалывают, и это обычная дружеская шутка. Но напуганное сознание все же рисовало грозный тон, скрытую угрозу и издевку.

"Приди в себя, Мира. Это Настя. Она никогда тебя не..."

Мысль оборвалась на полутоне. Нет, она ее обижала. Буквально двадцать минут назад.

И кто теперь для нее Настя? Подруга? Враг? Просто знакомая? Или начальница на службе?

В голове все смешалось.

- Я не голодна. Что-то с аппетитом, - вяло ответила девушка.

- Соберись уже. Что ты как тряпка. Теперь будешь шугаться даже от моей тени?

Мира отрицательно замотала головой.

- Мы все еще подруги. Мне тоже не доставляет удовольствия таким вот образом вправлять тебе мозги. Но ты ведь по-хорошему слушать не хотела. Да и лучше уж я, чем дисциплинарный комитет.

Упомянув про комитет, Настя поежилась. Мира с ними никогда не сталкивалась, но слышала, что там очень жесткие ребята, которые привыкли достаточно радикально получать необходимую информацию или же воспитывать в гражданах патриотизм. Вроде как один из жителей в соседнем доме, работающий прорабом на цементном заводе, попал к ним за то, что занимался "рассадничеством упаднического духа". А, проще говоря, очень много рассуждал о том, что роботы уже уничтожили все остальные города мира, и скоро доберуться и до оплота. Привирал, конечно, с три короба. Но простые работяги велись. Вот и "поговорили" с ним основательно. И теперь бедняга отлеживается дома, в ожидании, когда спадут синяки и зарастут переломы.

Конечно, это были просто слухи. Но даже так, Мира их боялась.

Правда, теперь ей стало немного проще общаться с Настей. Увидев, что она тоже чего-то боиться, она стала немного уверенней в себе. И к ней сразу вернулся аппетит. Вонзив вилку в сочную котлету по-киевски, она отковыряла себе кусок побольше и тут же отправила его себе в рот.

- Вот-вот. Жуй давай, - улыбнулась подруга.

Мира немного успокоилась, и к ней начала возвращаться уверенность.

- Слушай, а что на счет сегодняшней операции безымянных? Они действительно полетят в другой город?

Настя помрачнела.

- Ага. В качестве пушечного мяса. Командование боится высаживать регулярные войска под стволы "миротворцев". Так что в первой волне пойдут безымянные. Очистят зоны высадки, соберут первичную информацию о противнике. Ну и, конечно, все шишки первого знакомства с тамошними железяками тоже лягут на их плечи. Потери будут колоссальными.

Мира ужаснулась. Она представила, как безымянных рвут на части роботы. И ей стало не по себе.

"Там же будет Гриф!"

Мира снова задрожала. Она испугалась. Конечно, Гриф был хорош. Но даже она понимала, что шансы у безымянных были весьма призрачными.

"Я должна что-то сделать. Должна что-то сделать" - твердила она себе мысленно, словно читая мантру.

- Ты чего? Опять мрачная, как туча.

Мира сжала кулаки. Страх. Он снова вернулся. Но в этот раз девушка не хотел ему просто так поддаваться.

- Гриф... - тихо и неуверенно начала она.

- Что? Тут жуткий галдеж.

В столовой и вправду было шумно. Звон ложек и вилок о тарелки, гвалт офицеров, которые обсуждали за обедом последние новости и обмусоливали сплетни. Обычная обстановка общей столовой.

- Гриф. Он же там будет, - немного справившись со страхом, сказала она уже громче и уверенней.

- Будет, - утвердительно кивнула Настя.

- А можно его снять с этой операции?

Подруга вопросительно подняла бровь. На ее лице отчетливо читалось "с какой стати?" и "не оборзела ли ты, подруга?"

- Просто он ценный кадр. И лишаться его из-за высадки было бы глупо. Там он будет просто один из. А в Зоне он - приговор для "миротворцев".

От волнения Мира, сама того не заметив, начала активно жестикулировать. Получилось настолько энергично, что окружающие даже начали оборачиваться и прислушиваться к их разговору. Настя стрельнула глазами по сторонам, и отодвинула от себя тарелку.

- Ладно, ты доедай, а мне пора на доклад. А насчет твоей просьбы - посмотрим, что можно сделать.

Мира не верила своим ушам.

"Получилось?"

Настя, кивнув ей, надела фуражку и широким шагом вышла из столовой, оставив довольную Миру уплетать любимую пюрешку с котлетой по-киевски.

Обратно на рабочее место Мира шла уже довольная, как слон. Сейчас она сядет в кресло, подключится к интрефейсу и свяжется с Грифом. И Настя наверняка что нибудь придумает, чтобы Грифа сняли с этого самоубийственного рейда. После ее маленькой победы, она смотрела в будущее с оптимизмом.

Около входа в ее кабинет она столкнулась с кадровиком ангелов, майором Лукренко. Милый мужчина лет пятидесяти пяти, весь белоснежно седой, со старомодными усами из эпохи страны Советов и в очках с толстыми круглыми линзами.

- Здравствуйте, Павел Степанович! - весело поздоровалась с ним Мира.

- О, Мира! Здравствуй, здравствуй, девочка, - мило улыбнувшись, поздоровался майор.

- А что вы тут делаете? Вы обычно к нам не заходите.

Лукренко снова улыбнулся.

- Так я же к тебе. С хорошей новостью.

Мира удивленно захлопала глазами.

- Ко мне? А зачем? Что за новость?

Кадровик рассмеялся.

- Так подопечного тебе меняем. С этого мрачного Грифа на Цитрин. Милая девушка, веселая. Как раз тебе под стать. Будет куда проще работать. Что-то я, когда к Грифу тебя перекидывал, маханул конечно...

Голос Лукренко терялся где-то вдали. Вокруг все поплыло.

- Как... как... как меняют? - едва выговорила она, оперевшись на стену, - Почему?

Майор почесал нос, и поправил усы.

- Гриф тяжелый. А сейчас серьезная операция будет. Мы решили, не тянешь ты его, - ссутулившись, он успокаивающе похлопал Миру по плечу, и протянул бланк приказа с распоряжением о кадровых перестановках.

Мира пыталась кое-как прочитать плывущее изображение.

"Для объективизации усилий... Несовпадение психотипов... Немедленная смена подопечного... Рекомендация прямого начальства"

В мозг молнией ударила мысль.

- Павел Степанович... Вы сказали: "Мы решили". А кто еще принимал такое решение.

Старый военный развел руками.

- Так ведь это, кто же еще...

- Я! Я вынесла вопрос на обсуждение и настаивала на смене подопечного.

Позади Миры стояла Настя. Девушка обернулась на голос и глазам своим не могла поверить.

- Ты? Как ты могла?

- Вы обратились ко мне с просьбой о решении вопроса. Сегодня, в столовой. И я постаралась как можно оперативней решить вопрос.

Мира не понимала. Голова все больше шла кругом. Она как будто очутилась в каком-то безумном зазеркалье.

"Все ведь было так хорошо..."

- Но почему? Я же просила не...

- Какие-то проблемы, лейтенант Шестакова? - строго обратилась к ней Настя.

Девушка отрицательно помотала головой.

- Никак нет, товарищ майор...

- Тогда пока свободна. Час дополнительного отдыха, пока перенастраивают оборудование.

- Так точно, товарищ майор, - растерянно произнесла Мира и, пошатываясь, пошла обратно к выходу из здания. Ей нужен был воздух. Ей казалось, что сейчас силы ее оставят, и она просто упадет прямо посреди широкого коридора. Пришлось опереться на стену.

Позади нее Павел Степанович разговаривал с Настей.

- Вот не понимаю я эту молодежь, Настен. Ведь на их благо стараешься. И тебе, наверное, неудобно сейчас будет перенастраиваться?

- Да все нормально, Павел Степанович. Спасибо за заботу.

"Перенастраиваться?"

Мира обернулась и посмотрела на Настю. Моральных сил почти не было, но она хотела задать еще один вопрос.

- Майор, разрешите уточнить.

Настя посмотрела на нее жестким, колючим взглядом, как бы давая понять: "Не надо. Просто иди".

- А кто будет курировать Грифа вместо меня?

- Я.

Настя смотрела ей прямо в глаза, не мигая. Мира постаралась ответить тем же, но картинка поплыла, и она не могла сосредоточить взгляд.

"Предательница..."