Судьба

Противотанковые ежи, опрокинутые лодки, воронки от разорвавшихся снарядов. Вдали трещал пулемет, не останавливаясь ни на секунду. Отсюда были видны лишь только вспышки, выдающие его положение в тумане. Пляж бесконечно уходил вдаль и не было намека на то, где Он находился. Опустил голову – по колено в красной мутной воде, почему-то густой и липкой, словно кисель. Посмотрел на небо – кроваво-красное зарево без единого облачка. Снова опустил голову. Внезапно из воды показалась изуродованная человеческая голова – все лицо было усыпано шрапнелью, самые большие куски которой все еще торчали в коже, обугленные и раскаленные. Вместо одного глаза на него смотрел сломанный штык. Половины зубов в челюсти не было, некоторые отсутствовали полностью, обнажая окровавленные десны, словно их вырвали живьем, другие были сломаны, некоторые осколки их торчали в губах.

Голова двинулась, открылся единственный целый глаз. Лопнувшие капилляры превратили белок в красную массу, по лицу стекали кровавые слезы. Закашлялся, начали отхаркиваться запекшиеся куски крови, вперемешку с рвотой. Глаз открылся еще шире, рот начал неестественно двигаться.

- Бегииии!

Сорвался с места, как ошпаренный. Ноги еле передвигались, что-то налипало на них, постоянно цеплялось, рвалось с каждым шагом. Еле выбрался на берег, споткнулся, упал. Посмотрел на ноги, снова еле сдержался от приступа рвоты – ноги были облеплены различными внутренностями, кишками, по большей части. Все было грязным и в крови, медленно стекающей по штанам. Снимать все это даже не попытался, смотреть было невыносимо на все это, не говоря уже про прикосновения. Задрал голову повыше, уперся взглядом в противотанковый еж, наскоро сваренный и еле стоящий в своем рабочем положении. Внизу, на земле, лежали ноги и часть таза, кровавый след из почек, печени, кишечника, тянулся по сваренным балкам выше, где, нанизанное, словно на зубочистку маслина, остальное тело. Судя по форме – солдат времен Второй мировой. Руки дрожали в конвульсиях, голова вращалась то по, то против часовой стрелки.

- Нет-нет-нет-нет-нет...

- Что ж с тобой сотворили...

Голова прекратила свое вращение, немного наклонилась. Руки потянулись в его сторону.

- Ты... целый... пока... нет-нет-нет-нет-нет...

- Бред какой-то... Куда она меня кинула.

Вдали послышался вопль, что сразу же захлебнулся. Отбежал от ежа к другому, где никого не было, присел и начал всматриваться в ту сторону, откуда слышался вопль. Где-то по-прежнему колотил пулемет, но звук его стал отчетливее и звонче.

В тумане появилось две фигуры в черном. Присмотрелся. Черная, как уголь, форма, винтовки с длинными и кривыми штыками, противогазы с битыми стеклами, из которых медленно вытекала такая черная, как и форма, смоль. Даже на таком расстоянии было слышно их дыхание.

Подошли к бедолаге на еже. Посмотрели на него, взглянули друг на друга, начали по очереди протыкать его штыками. Снова раздался вопль, на этот раз продолжительный. Повисший на еже орал во все горло, проклинал их, снова орал. Еще один удар штыком в горло – голос стал хрипеть и шипеть, кровь хлестала из горла. Смотреть на это было невыносимо, а что-то делать было запрещено. Она строго приказала не вмешиваться в жизнь преисподней, чтобы не нарушить хрупкое равновесие. Поэтому сейчас приходилось смотреть, как из этого бедняги медленно уходила жизнь. Один из палачей замахнулся и ударил его прикладом.

- Тебе еще рано умирать, повиси, - голос пронесся хриплым эхом по окрестностям.

Через несколько метров была воронка от взрыва. Уличив момент, метнулся туда, на полном ходу залетел, вымазавшись в грязь с ног до головы.

- Парень, закурить не найдется?

- Господи!

Почерневшее от грязи, на него смотрело обгоревшее лицо старика. Губы, больше похожие на угольки, пытались изобразить улыбку. Не было заметно ни бровей, ни ресниц, на голову вообще было страшно смотреть – настолько она была обезображена ожогами и осколками.

Непонятно откуда в кармане оказалась пачка сигарет. Аккуратно достал пачку, раскрыл ее и протянул старику.

- Парень, я бы с радостью, да не могу.

- А... простите... сейчас...

Стараясь не обращать внимание на культяпки, что когда-то были руками, а сейчас представляли собой сорванные заживо куски плоти, с торчащими то тут, то там костями. Крови уже не было, ее уже давно, судя по виду, заменила грязь, что совершенно не смущало владельца. Он продолжал пытаться улыбаться и приветливо смотреть на своего собеседника.

Достал сигарету, подал старику, подкурил от столь же внезапно появившейся зажигалки. Он глубоко вздохнул, втягивая в себя почти всю сигарету. Из груди начал медленно выходить сероватый дымок через многочисленные отверстия.

- Вам... не больно?

- Поверь мне, за столько лет можно привыкнуть к любой боли. Особенно здесь. Ты лучше скажи мне, что тебя привело сюда?

- Мне нужно перебраться на ту сторону укреплений.

- А ты дерзок. Еще никому этого не удавалось сделать. Если не орудия достанут тебя, то палачи.

- Это те...

- Именно. Те, кто истязают нас. Того, кто уже не жив, но еще не мертв. Вечные муки ожидают нас. Но ты... не похож на того, кто обычно сюда попадает.

- А как они выглядят? Те, кто попадает?

- Ты смеешься, малец?! Ты не знаешь, что это за место?

- В общих чертах...

Старик затянулся еще раз, выплюнул сигарету, оглянулся по сторонам.

- Это не просто ад, не просто один из его кругов. Здесь находятся самые мерзкие, скользкие и омерзительные сволочи и крысы, которых только можно найти. Подонки, что сбежали, нарушив все приказы, предав своих товарищей. Некоторые из них даже убивали своих друзей, чтобы выжить во время войны. Им нет прощения и никогда не будет. Они обречены на вечное мучение. Они проживают здесь всего один день, когда их разрывают на куски, расстреливают, прокалывают штыками, измываются над ними всеми возможными способами. А когда день заканчивается и наступает новый – все повторяется снова. Кого-то протыкают, кого-то расстреливают и так раз за разом. Кто-то сходит с ума, кто-то остается при своем рассудке.

- Ну а ты?

- Мой рассудок давно меня покинул. Я самый старый из них, имею на это право. Ко всему постепенно привыкаешь, кроме...

- Кроме чего?

- Иногда мы видим видения. Из наших жизней, из жизни наших родных. Мы часто видим то, что не должны видеть. Это страшнее любой боли, что эти твари нам причиняют – видеть, как страдают наши родные, после потери. Каждый из них винит себя, но виноваты на самом деле мы, никак не они.

- Как ты попал сюда...

- Убийство – грех... и неважно, кого ты убиваешь. Неважно, что он совершил, или совершил ты. Все сводится лишь к одному – ты забираешь жизнь, и в этот же момент твоя душа попадает сюда. И ждет момента, когда тело окажется за бортом корабля жизни. Я убил за правое дело... по крайней мере считал его правым. Сейчас-то уже не узнать. Но своим поступком я спас десятки, а может и сотни жизней, так что... пусть уже я буду здесь гнить, а не они... Я убил своего командира, ослушался приказа и убил. А иначе он бы повел всех в бой, в котором мы бы стопроцентно погибли. Так что... я пожертвовал своей душой, чтобы спасти сотню-другую.

- Как мне выбраться отсюда?

- Я не знаю... Никто туда еще не доходил. Но... Ты здесь не просто так, да? Иной человек с иной целью. Ты не привязан к этому месту, а значит можешь сделать то, чего не могут проклятые. Так что послушай совет безумца – просто иди вперед и не оглядывайся...

Немного приподнялся, тут же наткнулся взглядом на палачей, что подходили к воронке, опустился обратно и начал понемногу вжиматься в землю.

- Парень, ты себя видел? Кроме слоя грязи на тебе больше ничего нет. Они тебя и так не смогут увидеть, просто постарайся не двигаться.

- Откуда ты знаешь?

- Кто здесь дольше пробыл? Просто прижмись к земле и не двигайся. А потом ползком и перебежками в ту сторону, - старик махнул головой.

- Спасибо... за это...

- Оставь благодарности другому. Здесь они не нужны.