Судьба

Руки были привязаны к роскошному расписному стулу, на котором были видны окровавленные следы предыдущей жертвы. Еще не успевшая застыть, кровь, липла к рукам и отдавала гнилью так сильно, что, даже если бы в желудке не было ничего, он бы все равно вывернулся наизнанку. Да и кровь эта густая черная субстанция, с несколькими алыми каплями, напоминала лишь издали, но что же еще можно было увидеть здесь. Проржавевшая, казалось, насквозь колючая проволока, что сковывала запястья, впивалась в кожу и причиняла адскую боль. После нескольких неловких телодвижений боль только усилилась.

Перед лицом красовался такой же расписной стол, сгнивший во всех местах и чудом стоявший на своих трех ножках. За столом, кроме прикованного к стулу, находилось еще несколько человек. Все они с большим аппетитом поедали содержимое тарелок, ваз и прочей посуды, причмокивая и похрюкивая от наслаждения. Сегодняшнее меню ничем не отличалось от предыдущих – овощи и фрукты, прогнившие до такого состояния, что, если сдавить их немного посильней, то они растекутся зловонной жижей по руке, такого же вида мясные и рыбные изделия, которые, помимо гнилья, просто пестрели от всевозможных личинок и червей, извивающихся и пожирающих продукты и самих себя, а вместо воды в стакане – болотная жижа, с личинками жуков, комаров и кусками мха, что заметно выделялся среди остального многообразия своим ярко-зеленым цветом.

От омерзения пришлось перевести взгляд на сидящих за столом, но и тут картина не была лучше. Полулысые, с глубокими морщинами и язвами по всему телу, со свисающей в некоторых местах кожей, из которой то тут, то там вылезали наружу личинки, чтобы снова вернуться обратно. На местах, где красовались язвы, сидели мошки и жадно пожирали гной, что сочился из свежих ран. Ногтей на руках не было, виднелись только осколки, будто их вживую выломали, а в свежую и кровоточащую кожу воткнули по занозе, что разбухла и стала дергаться в такт еще бьющемуся сердцу владельца. Сами бедолаги, видимо, перестали чувствовать боль, так как совсем не обращали внимания, когда цеплялись своими искусственными ногтями за что-нибудь и тем самым срывали часть кожи и, образовавшегося вокруг занозы, гноя.

- Что за...

- Тсс... - прервал басистый голос, с нотками урчания в нем.

- Господи...

- Не смей упоминать его имя в моих покоях!!

Тут же слева появилась огромная голова, чем-то напоминающая голову волка, только шерсть была алой, да и оскал принадлежал больше динозавру, нежели предку собак.

- Кто...

- Ты знаешь мое имя, - справа появилась такая же голова. – Только вот боишься его назвать, я это чую...

- Цербер...

- Умница, - третья пасть аккуратно приземлилась на макушку. – Только вот что такая чистая душа делает здесь, в покоях чревоугодия?

- Ты думаешь, я знаю, где нахожусь?

- Оракул не сказала тебе? – головы Цербера исчезли. – Странно, очень странно. Она не водит дружбы с теми, от кого еще несет жизнью. Да, я почуял тебя, как только ты появился здесь. Этот смердящий запах, что еще не успел выветриться, оскверняет это место. Ты оскверняешь его! Так что отвечай, что тебе нужно?!

- От тебя мне ничего не нужно. Я хочу просто пройти дальше.

- Я не позволю тебе этого сделать, - перед столом появился высокий человек в черном плаще, закрывающем все, кроме рук и торчащих длинных когтей на пальцах. Лицо скрывала странная дымка, которая двигалась вместе с незнакомцем.

- Это ты... не прячь лицо, нет необходимости. И объясни, почему ты не позволишь? Мы, вроде, претензий друг к другу не имеем.

- Это лишь образ, не обращай внимания. Тебе нельзя дальше, потому что ты этого не заслужил, - сквозь дымку можно было разглядеть звериный оскал. – Твоя душа недостаточно запятнана. Ты осквернил мои покои и хочешь осквернить и другие. Мне неважно, что за цель ты преследуешь, мне абсолютно безразлична та, кто тебе помогает, но тебе здесь не место.

- Я думал, что достаточно нагрешил, чтобы попасть сюда.

- Если бы мы забирали всех, кто когда-либо грешил, там, - Цербер поднял указательный палец вверх. – Никого бы не было. Мы не любим размениваться по мелочам, мы забираем тех, кто любит пригрешить по-крупному. Зачем мне та душа, которая раз или два, допустим, или чуть больше, грешила. Толку от нее ноль, совсем тусклая, никакого вкуса. Мне такие не нужны. Мне нужны сочные души, что насыщались грехами долгие годы напролет и даже перед страхом смерти не переставали это делать. Вот это я люблю. Ты посмотри на них.

Снова перевел взгляд на сидящих за столом. Один из них уже перестал есть и нервно ежился на своем стуле, изворачиваясь и корчась. После нескольких секунд конвульсий его вывернуло прямо на стол. Все содержимое желудка начало растекаться по столу черно-желтой жижей, но за пределы стола не проливалось, а наоборот, скапливалось в центре. Вскоре вся эта жижа начала затвердевать и медленно превращаться в ту еду, которой и был заполнен стол.

- Боже... Они едят содержимое самих себя...

- И так до бесконечности. Вечная пытка для изысканных гурманов, чревоугодников и обжор. Иногда я даже вывожу их погреться под солнцем, или же под проливной кислотный дождь. Это так тонизирует их кожу, особенно, когда следом за солнцем идет дождь и их воспаленная, в волдырях, кожа, начинает лопаться и растворяться от дождя. Я нахожу в этом какое-то умиротворение... Есть в этом что-то... прекрасное. А теперь я в замешательстве, что не может меня не злить. Что мне сделать с тобой?

- Удивлен замешательством, - колючая проволока, наконец, начала поддаваться и трещать, руки болели все меньше.

- Ты не принадлежишь миру живых, но и среди мертвых тебе не место. Все, что я обычно делаю с попавшими сюда, на тебе работать не будет. И нет, я не в замешательстве, я зол!

Цербер ударил кулаком по столу, отчего тот разломался напополам, а все содержимое разлетелось по сторонам, украсив стены помещения темными абстрактными узорами. Сидящие за столом прекратили есть и уставились на хозяина здешних земель, открыв рты. Он взмахнул рукой и стол, вместе с сидящими за ним бедолагами, исчез.

- А знаешь, я тебя отпущу. Боли я тебе не причиню, запереть здесь не могу, потому что не властен над твоей душой. Прямо за мной находится коридор, по нему ты и пройдешь дальше. Только не возвращайся, - Цербер нервно дернул головой, которая в тот же миг начала расслаиваться и обретать животные очертания. – иначе я сожру тебя живьем, переварю и опорожнюсь тобой аккурат возле владений Аббадона, а он, в свою очередь, утащит тебя в бездну, где ты и останешься навсегда. Беги, человечишка, пока можешь!