21
Ева.
— Что конкретно ты не поняла, когда я запретил тебе и думать о подобных отношениях? — я упала на кровать под крики папы. Он сильно толкнул меня и я ударилась о стену плечом. Я не понимала, что происходило. Что его так разозлило? — Твоя мать была бы недовольна этим. Хотя, она была такой же шлюхой, как и ты, — это ранило. Это сделало мне больно.
Как он посмел назвать маму таким омерзительным словом?
— Из-за тебя у меня теперь будут проблемы. — он сурово посмотрел на меня, от чего в груди все застыло. — Связалась с богатым мужиком? Вот и пеняй на себя.
Я в шоке смотрела на него, совершенно обескуражена его поведением. Это был не мой папа. Так он себя не вел никогда. Так агрессивно, бешено, неконтролируемо. На его лбу появилась испарина, он тяжело дышал, борясь с эмоциями. Я боялась, что он ударит меня, когда увидела его сжатые, побелевшие кулаки.
— Отдала мне телефон, — грубо приказал он, а я только застыла от шока. — Телефон отдала! — взревел он и я быстро достала его дрожащими руками из кармана. Я смотрела, как он выключал его и молилась, чтобы он не сделал со мной ничего плохого. Оставив меня без телефона, он оставил меня без Влада и связи с ним.
— Слушай внимательно. Ты собираешь все самое нужное и через десять минут будешь стоять у двери, поняла меня?
— Да, — тихо ответила я.
— Узнаю, что ты как-то связалась с этим уродом... Повторишь судьбу своей матери.
Дверь громко закрылась. Господи, неужели это действительно происходило? Неужели моя жизнь в секунду превратилась в такое? Еще час назад я была с Владом, я не подозревала, что ждало меня дома. Сейчас я не подозревала, что ждало меня через час.
Никакого другого гаджета у меня не было, чтобы я хоть как-то смогла связаться с Владом. Папа сказал мне собрать вещи, а это значило, что он собрался увезти нас куда-то. Он собирался похитить меня, из-за того, что у него возникли проблемы. Проблемы, которые вызвал Влад.
Влад что-то делал в сторону моего папы? Он говорил, что ему не нравилось его поведение со мной, неужели он мог создать ему проблемы? Влад был добросовестным человеком, что он мог сделать? И почему папа так грубо и вульгарно говорил про маму? Почему он вдруг стал угрожать мне?
Я должна была повторить судьбу своей матери... Но ведь мама умерла от рака.
Со слезами на щеках я стала собирать вещи. Я не знала, что меня ждало. Впервые я боялась чего-то настолько сильно.
Влад, мамочка, помогите мне.
* * *
Он дождался того, чтобы на улице потемнело и насильно запихнул в машину, как бы я не кричала и не сопротивлялась.
По дороге папа все так же подводил к тому, что я была виновата. Он оскорблял Влада, но я так и не поняла, что вызвало его реакцию. Он был таким злым... Его лицо покраснело от ярости, а глаза наполнились ненавистью. Это было неестественно для него.
Я никогда не видела любви в его глазах, но обычно он просто был нейтрален ко мне. Когда-то меня обижало его равнодушие, но я привыкла к этому. Я понимала, что, наверное, ему было больно чувствовать что-то после смерти мамы. До последних событий.
После его слов я стала сомневаться, была ли моя мама дорога ему? Как это было, обозвать свою мертвую жену? Почему? Да, возможно, он мог обозвать меня на эмоциях, но зачем ему оскорблять ее? Грязные слова в сторону мамы обидели меня сильнее, нежели чем в мою.
Я не понимала его. Его поведение было очень странным. Это насторожило меня. Конечно, были ситуации, когда он был зол, когда я делала что-то не так, но чтобы похищать и бить меня...
Мне было больно. Мне было очень больно от его злости, ярости, которые совсем недавно были чистым равнодушием.
Его реакция не была нормальной.
* * *
Холодный, темный и сырой дом. Где-то в коридоре прогнили доски. Старые обои отклеились. Лапочки почти во всех комнатах перегорели. Воняло гнилью, пыльными и нестираными вещами.
Здесь я должна была жить.
Сказав, что я взяла слишком много вещей, папа оставил мой рюкзак дома, из-за чего мне было не в чем ходить, кроме как джинсов и толстовки. В шкафу я нашла старую пижаму, которую я постаралась отстирать. Оставив ее на подоконнике сушиться, я подумала, смогла бы я перепрыгнуть через высокий забор на улице и сбежать.
Я была слишком низкой, а он был слишком высоким. Закрывался на ключ и, на мое удивление, современный пин-код, поэтому через двери сбежать было невозможно.
Осмотрев комнату, я тяжело вздохнула. Она была просторной, но ужасно пыльной. Мне совершенно не было интересно, что это было за место. Мне было интересно, как бы я смогла выбраться отсюда. Как бы я смогла сообщить Владу, что я была в опасности.
Мне не было чем заняться, и чтобы не рыдать в подушку, я нашла старую тряпку и решила хотя бы немного протереть пыль, чтобы комната не была такой противной. В шкафу было много вещей, которые помогли бы мне чувствовать себя хотя бы немного комфортнее. Я постелила белье на кровать, хотя бы оно было чистым и пахло не так резко, как все остальное. Подушки и одеялами я вытрусила от грязи и так же завернула их в постельное белье. Кровать казалась мне самым чистым местом из всех в этом доме.
В комнате висели часы, но я не знала, сколько было время, ведь они было сломанными. Я решила, что не будет решения лучше, чем лечь спать и подумать обо всем на свежую голову.
Заснуть не получалось. Слезы безудержно скатывались по щекам от безвыходности. Мне казалось, что весь мир рухнул, и я осталась одна в этом хаосе. Я пыталась считать до ста, чтобы отвлечься, но мои мысли были где-то слишком далеко. Каждый вздох давался с трудом, я была за шаг до истерики. Меня медленно съедали, пожирали обида и непонимание. В голове было пусто, а в душе был ураган.
Я тихо всхлипывала, чувствуя, как тело охлаждалось в холодном доме. Я осталась спать в одном белье, понимая, что было нелогичным спать в кое-какой чистой постели в грязной одежде, в которой я приехала. Когда папа выводил меня из дома, я так сопротивлялась, что упала на землю и сильно испачкала свои вещи.
Сейчас была зима и кофта с джинсами стали мокрыми от снега. Больше одежды у меня не было. У меня больше не было выбора. Мне нужно было спать и надеяться, что я не замерзну за эту ночь.
* * *
Шли дни. Я все так же продолжала сидеть в комнате, лишь пару раз выходя из нее, чтобы найти что-то съедобное на кухне. Папа почти все время сидел в гостиной, пугая меня своим поведением. Он начал разговаривать с самим собой.
Мне сразу стало ясно, что он был психически нездоров. Страшно было от того, что, возможно, всю жизнь у него была болезнь, только этого никто никогда не замечал.
Из вещей, которые у меня были, я нашла новых блокнот и портрет Влада. Мне было нечем заняться, поэтому я часами сидела за столом и писала все свои мысли на бумагу. Зачастую эти мысли были про Влада и наши отношения.
Когда мне надоедало писать, я начинала рисовать. Материалов было не так много, рисунок выходил немного неаккуратным. Мне не хватало терпения довести одну линию до конца: рука начинала дрожать и она выходила до смешного кривой. За пару дней я лишилась того мастерства в рисовании, которым владела с детства.
Это отражало мое эмоциональное состояние.
Тем не менее я забывалась, когда рисовала. В моей голове были воспоминания о нас: наша первая встреча, первый поцелуй. Последняя встреча.
— Ты еще и рисуешь этого подонка, — я вздрогнула, услышав свирепый голос над собой. Отец снова был в бешенстве.
— Я люблю его, поэтому и рисую, — резко ответила я и на лице папы появилась недобрая ухмылка. Сердце застучалось в агонии, я переживала, как он отреагирует на мои слова. Нужно было контролировать каждое слово, я не знала, что могло его разозлить.
— А меня ты, значит, не рисуешь?
— Потому что не люблю, — пощечина. Голова дернулась, пару секунду я слышала шум в голове, а потом почувствовала, как щека начала жечь. Я не привыкла к такому отношению. Я хотела защищаться, но что я могла сделать против взрослого мужчины? Против моего папы...
— Надо было убить тебя вместе с твоей матерью. Проблем бы от тебя не было, а сейчас ты мне мешаешь. Еще одно слово, и запру тебя в подвале. Там десять лет никого не было, один черт знает, что и кто там водится.
Мой рисунок вдруг появился в его руках. Теперь у меня не было Влада.