22
Ева.
«Прошла одна неделя с тех пор, как тебя не было рядом со мной. У меня не было возможности написать или позвонить тебе. Я надеялась, что ты искал меня. Надеялась, что скоро ты найдешь меня и я увижу тебя».
Мне было плохо. Я была в отчаянии.
Я часами сидела за столом и перечитывала свои короткие рассказы о наших счастливых моментах. Каждый раз я добавляла что-то новое.
Каждый раз, перечитывая, я добавляла новые детали. Писала, с каким взглядом Влад смотрел на меня каждый раз. Как он бережно обнимал, как часто горячо целовал.
Все эти моменты.. Я очень скучала по ним. За неделю, что я жила у Влада, мое сердце заполнилось любовью до краев. За ту неделю я узнала его. Узнала, какого это, жить с таким мужчиной, как встречаться с таким мужчиной.
Но меня похитил родной папа. Он утверждал, что убьет меня так же, как и убил мою маму. Так ли это было? Умерла ли моя мама от его руки?
От этой мысли стало страшно и жутко. Возможно, я жила всю свою жизнь с убийцей.
Я побрела в ванную комнату, надеясь, что чистая горячая вода хотя бы немного смоет мое замешательство и грусть. Ванная хоть и была старой, но после того, как я несколько раз помыла ее мылом, она стала выглядеть лучше. Вода была идеально прозрачной и без запаха, так что проблем с тем, чтобы помыться, у меня не было. Я уже понимала, что останусь здесь надолго, поэтому старалась хотя бы немного сделать эту ситуацию комфортнее. Несколько дней назад я пожертвовала какой-то дешевой тканью, которая лежала в шкафу, и закрыла щель между окном и стеной. В комнате стало заметно теплее, и мне не нужно было вставать ночью, чтобы растирать заледеневшие ноги.
Стоило мне только взглянуть в зеркало, и увидеть себя, я ужаснулась от мысли, как я изменилась за неделю. А что же будет со мной, как я буду здесь еще пару недель? Месяц? Месяцы?
Спутанные волосы были завязаны в небрежный пучок, кое-где на щеке был след от ручки. Синяки под глазами только добавляли печали в эту картину, а бледные губы говорили о том, что я стала плохо питаться. Я не стала продолжать разглядывать свое безобразное отражение, отвернулась от зеркала и быстро включила воду, чтобы набрать ванну.
Обычно я зажигала аромасвечи или кидала в воду бомбочку для ванны, но сейчас у меня не было возможности это сделать. Папа принес мне несколько кусков мыла, которым я мыла все — от своей кожи до мебели в комнате. Я старалась его экономить точно так же, как и пасту в ручке.
На автомате я помыла голову и тело. Я так и не смогла расслабиться в горячей воде, движения были все такими же резкими и нервными. Мысли крутились только вокруг всей этой ситуации, конечно, я не могла отпустить ее ни на секунду. Я была в доме с больным на голову отцом, который угрожал мне. Как я могла себя успокоить?
На глаза мне попалась бритва, которую я наспех засунула в косметичку, когда собирала вещи. Я брала все, что попадалось мне на глаза, поэтому не удивительно, что она была здесь. Я взяла ее, рассматривая блестящее лезвие.
Я действительно собиралась сделать это?
Я уже не могла плакать. Слез просто не осталось в моем организме. Мне было некуда выплеснуть свои эмоции.
Мои пальцы вынули лезвие из станка. Я делала все это настолько медленно, что вода начинала понемногу охлаждаться. Пальцы ног уже были холодными, а пальцы на руках наоборот, казались горячими от лезвия.
А что, если это поможет хотя бы немного успокоить меня?
Мысли путались в голове. Я продолжала крутить лезвие в руках, пока я резко не дернулась и оно не поцарапало мою кожу на большом пальце. Одна алая капля крови упала в мыльную воду и быстро растворилась в ней.
Мне показалось, что я сильно порезалась, потому что кровь продолжала течь тонкой струйкой. Палец немного пощипывало, но я так внимательно наблюдала за ним, что даже не замечала этого.
Это вдруг показалось мне удивительно приятным — испытывать боль не в груди.
Поэтому я даже не думала, когда уже не случайно провела лезвием по руке. Прямо над веной.
Я не сильно надавливала, понимая, чем это может обернуться. Маленького, короткого пореза хватило, чтобы я нанесла за ним ещё один, и еще...
Это не унимало жгучее ощущение в груди. Но это заглушало его другой болью. Физической.
Руку жгло и, когда я нанесла около десятка порезов, остановилась. Вода становилась розовой. Я быстро смыла ее, сполоснула себя и ванну от возможных следов крови.
Порезы продолжали кровоточить. В этот момент я подумала про Влада. Что он делал сейчас? Он скучал по мне?
Он бы обработал мои порезы и успокоил меня.
Если бы он был со мной, я бы не стала резать свою кожу, чтобы забыться.
Я бы не стала забываться, если бы он был со мной.
Я бы не была в этом месте, если бы он был со мной.
Влад.
Неделя, как моя квартира напоминала свалку, нежели место, где можно было жить. Побитая посуда, вдребезги разбитый телефон и пустые бутылки виски.
Примерно так выглядела моя жизнь без Евы.
Я искал ее сутками, пока в какой-то момент не стал терять контроль. Ее отец сбежал, забрав ее с собой, потому что в полиции поменялось начальство и ему грозила тюрьма.
Забрав Еву с собой, он сам же и подписал себе приговор.
Я чертовски переживал за нее. Я не знал, что он мог делать с ней. Я не знал, что мог делать родной отец со своей дочерью.
Полиция и моя команда искала Еву по всему городу. Прочесывала каждую улицу. Находила каждый документ, где упоминалось ее или имя ее отца. Я сутками наблюдал за ее телефоном, который был отключен через пару минут после того, как я отвез ее домой. Я ожидал, что Ева выглянет из окна в тот вечер, но она не выглянула. Я скинул все на то, что она просто забыла или устала.
Серьезно нервничать я начал, когда Ева не вышла из подъезда, когда я должен был отвезти ее в университет. Свет в окнах не горел, на звонок в квартире никто не открывал дверь, а сообщения не доходили до Евы. В то же утро я начал поиски, которые не прекращались ни на секунду.
Сейчас же я не знал, что делать. Днями я работал, искал ее, но не смог найти зацепку. Я не нашел ничего, кроме своей тупости. Нужно было забрать ее, оставляя ее с отцом, я знал, что подвергал ее опасности.
Сидя за столом, я смотрел на камеры трасс, которые вели на выезд из Киева. В документах не было зарегистрировано, что отец Евы имел автомобиль, по номерам найти его было невозможно, поэтому я искал его лицо на камерах.
Острый нос, седая щетина, холодный, острый взгляд и поджатые губы. Я шокировано смотрел на фото с документов и на его лицо в автомобиле, не веря своим глазам. Я нашел его вот так, просто просматривая камеры!
Я сообщил об этом своей команде, которая быстро нашла маршрут, по которому он ехал и остановился в каком-то поселке. Недолго думая, я собрался, и поехал туда.
* * *
— Он знал, что я буду искать его. Он знал это и решил запутать нас, — кричал я, игнорируя попытки Юли успокоить меня.
— Влад, — обратилась она, посадив меня на диван, и расстегивая мне рубашку. — Я уверена, Ева хотела бы, чтобы ты нашел ее в нормальном состоянии. Она бы не хотела, чтобы ты настолько изводил себя. Ищи ее, ищи каждую секунду, но ты должен иметь холодный рассудок.
— Я просто хочу ее найти, — прошептал я и взял ее фотографию в руки. Я чувствовал, как злые, яростные слезы наворачивались на мои глаза. — Я просто хочу обнять ее и уберечь от всех проблем.
Ее пальцы прошли по моим щекам, смахивая слезы. Юля была единственным человеком, перед каким я мог позволить себе плакать.
— Я буду искать с тобой, но пообещай мне, что ты будешь держать свои эмоции в узде. Твои агрессия и срывы не сделают Еве лучше, правда? Я принесла тебе ужин. Тебе под тридцать, я не думаю, что мне нужно контролировать, как ты поешь и пойдешь спать. Иначе я расскажу об этом Еве.
— Расскажи, — ухмыльнулся я, улавливая улыбку Юли и ее манипуляцию.