Молодежка

- Кого я вижу! Какой сюрприз! - Андрей Кисляк, улыбнувшись так, что на щеках появились ямочки, сводившие с ума многих и многих девушек, попытался обнять Яну, но та отстранилась.
Андрей, иронически приподняв бровь, посмотрел на нее.
- Я вчера ждала тебя весь вечер, - произнесла девушка напряженным голосом.
- Ну Яна, - он снова улыбнулся, - ты же знаешь, у меня сегодня был матч, требовалось выспаться...
- И телефона, чтобы позвонить, не было, - уточнила девушка, глядя себе под ноги, на пляшущую на асфальте тень.
- Устал, забыл. Нужное подчеркнуть. Ну реально, ты же знаешь, какая у меня запара! - Андрей поднял глаза к небу.
Сказать честно, Яна не пробуждала в нем фантазию. Слишком правильная, холодная... Вот, например, одна из чирлидерш Маринка - вот это огонь, это страсть. Нормально! А не эта - рыба мороженая. К тому же одно то, что отец считал Яну идеальной для сына партией, делало ее шансы вызвать его интерес близкими к нулю. Андрей знал ее давно, она была одним из привычных, устойчивых элементов жизни, примерно как потолок в его комнате - есть, и ладно. О какой страсти тут вообще можно говорить?!
Неподалеку протопал Бакин с невысоким мужиком в куцей курточке и меховой шапке, такой раритетной, что Андрей и не подумал бы, что подобный музейный экспонат вообще можно носить. Кисляк скосил на них глаза. Надо же, это же Бакинский отец, заядлый болельщик.
- Позор! - донесся до них голос Бакина-старшего. - У них один приличный игрок, ек-макарек, и тот сидит на скамейке запасных, штаны протирает!
- Пап... - протянул Семен как-то жалобно.
- А что - пап?! - отозвался тот. - Коррупция у них везде! Ты вон какую банку[3] взял, а тебя на скамейке маринуют. А знаешь почему? Потому что у них все блатные! Мафия! У кого папа-мама высоко сидят - те и играют, а настоящему таланту ходу нет!
Они прошли мимо, а Кисляк подмигнул Яне, предлагая ей вместе посмеяться над высказыванием про мафию. Но Яну, похоже, это не развеселило. Она, кажется, вообще не обратила на Бакиных внимания.
- Ты говоришь, что загружен, - продолжала она гнуть прежнюю линию. - Можно подумать, мне нечего делать. У меня, как и у тебя, институт...
Он вдохнул и выдохнул.
- Давай не сейчас, а? Устал, вот клянусь, как собака!
Девушка повернулась к нему и с минуту смотрела прямо в глаза. Андрей даже успел позабыть, какие выразительные у нее глаза - огромные, золотистые. В принципе, есть все-таки в ней нечто...
- Ты прав, - она отвела взгляд и поправила на плече сумочку, - не сейчас. И потом тоже, наверное, не надо. Просто ты другой человек... Не мой человек.
Яна зашагала к припаркованной на стоянке машине. Девушка уверенно водила уже почти год. Дочка начальника местного ГИБДД - еще бы у нее не было машины.
- Ян! Ну это глупо... - Андрей догнал ее, когда она уже садилась в автомобиль.
- Вот именно, что глупо.
Дверца захлопнулась, и машина рванула с места.
- Во дела, - Кисляк вдохнул ледяной воздух и выпустил изо рта струйку пара. Не в обычаях Яны было вести себя так. Если устроила истерику, значит, происходящее ее действительно задело.
«Ну и ладно, - решил он, - будем разбираться с проблемами по мере их поступления».

Скорость и приличная музыка помогали расслабиться и действительно отставить все проблемы в сторону. Автомобиль шел плавно и красиво, иногда Андрею хотелось раздвоиться, чтобы не только сидеть за рулем, но и наблюдать за маневрами со стороны, глядя, как солнце отражается от блестящего корпуса дорогой спортивной машинки. Кисляк вырулил на проспект и тут заметил гибкую девичью фигурку.
Притормозив рядом с девушкой и оказавшись одним колесом в сугробе, он открыл окно, не обращая внимания на тут же устремившийся в салон ледяной воздух, и окликнул идущую:
- Девушка! Простите, далеко собрались?
Она оглянулась и тут же ослепительно улыбнулась.
- Так... гуляю...
В немного манерном голосе звучало неприкрытое кокетство.
- Вы одна? Или с кем-то? - Андрей даже вытянул шею, изображая, как усердно выглядывает ее спутника.
- Неужели такую красавицу отпустили одну?
- Отпустили...
- Ну, тогда я с удовольствием подберу! Садись! - Он хлопнул ладонью по кожаному сиденью рядом с собой.
Марина, самая красивая девушка команды чирлидерш, с готовностью открыла дверцу и села рядом. Ей, как и ему, нравились дорогие машины и этот особенный запах солнца и кожи, который витал в салоне.
Андрей чмокнул девушку в щеку, совсем по-деловому уточнил: «Ко мне?» - и, уже зная ответ, тронул автомобиль с места, лихо врываясь в поток.
Едва оказавшись в квартире, они принялись целоваться, не обращая внимания на трезвонящий в сумочке Марины мобильник, на экране которого высветилась надпись «Щука».
* * *
Через некоторое время Саша Костров понял, что идти в никуда довольно тупо. Как бы там ни было, куда-то все равно придешь, только герои приключенческих фильмов уезжают в закат. Значит, нужно что-то делать, предпринимать какие-то усилия, на худой конец, найти место, где можно перекантоваться.
Ветер бросил в лицо горсть колючего снега, и Костров решительно повернул к дому Кисляка. Тот жил отдельно от родителей, и хотя характер имел не то чтобы сахарно-медовый, в некоторых вопросах на него можно положиться.
Топая по ступенькам обледеневшими тяжелыми ботинками, Саша поднялся на нужный этаж, нажал кнопку звонка, и в этот же миг из-за двери донесся женский смех.
Костров отступил, только сейчас сообразив, что Андрей может быть не один. Да что там, скорее всего, он и есть не один, а с удивительной девушкой Яной, обладательницей самых солнечных в мире глаз. Убежать? Но ноги словно приросли к полу. Как же нелепо все вышло!
Звякнул отпираемый засов.
- А вот и пицца! - крикнули из-за открывающейся двери, и Саша оказался нос к носу с... Мариной Касаткиной.
Разрумянившаяся, в мужской рубашке, похоже, надетой на голое тело, она выглядела чертовски соблазнительно, но в то же время она не была Яной!
Облегчение и разочарование от этого факта показались Кострову двумя сторонами одной медали.
- А, Костер?.. Тебе чего? - Из-за плеча Марины выглянул Андрей. Такой же взлохмаченный.
Саша почувствовал, как его щеки розовеют. Очевидно, эта парочка тут не цветочки нюхала. Но как же Яна?! Как можно ее предать? Да и Маринка, насколько он знает, встречается с капитаном, Егором Щукиным.
- Нет, ничего, не важно. - Он отвернулся.
Как же странно, как нелепо все сегодня выходит!..

Уже позже врач команды Фролов Василий Геннадьевич, называемый ребятами в сокращении от имени и отчества ВасГен, рассказывал мне, как нашел Кострова на трибуне спорткомплекса, замерзшего и потерянного.
Другой на месте нашего ВасГена отправил бы пацана домой, а то и просто позвонил бы его родителям и испортил не только отношения, но и все дело. Но ВасГен - человек опытный, не первый год работающий с подростками, хороший психолог и, что на мой взгляд ценнее, дельный человек. Он отвел Кострова к себе, не грузя нотациями и не донимая вопросами, дал время разобраться во всем самому.
- Я видел, он и так на взводе, - рассказывал мне ВасГен. - А еще случайно услышал мой разговор с Жарским. Тот был зол, ну и высказался о ребятах... сам понимаешь... Мол, легче обучить корову играть в хоккей, чем их.
Я молчал. Что тут скажешь, без комментариев.
- Да не со зла Жарский так сказал, - дипломатичный ВасГен тут же принялся защищать бывшего тренера, - просто сил у него не осталось, да и годы...
Я кивнул. И вправду, годы... Они пролетают как-то слишком быстро, отнимая силы, не давая времени оглянуться и исправить сделанные ошибки.
- И что ты сказал Кострову? - поинтересовался я, уже догадываясь, что кто-кто, а наш ВасГен нашел единственно правильные, верные слова.
- А что сказать? - врач развел руками. - Сказал, что хоккей - это когда тебя ломают. Ты падаешь, но все равно встаешь и продолжаешь игру. Несмотря на боль. Несмотря на обиду. Несмотря ни на что.
- И он тебя понял? - Я с напряжением ждал ответа.
- Понял, - круглое, какое-то домашнее лицо ВасГена расплылось в улыбке. - Сашка - он правильный хоккеист, он настоящий.

Вы, наверное, уже недоумеваете, где же в этой истории я?
И вовремя: как раз пора и мне появиться на сцене.
* * *
Шла пятнадцатая минута от начала тренировки. Никого из команды на льду не было. Спортивный директор и второй тренер, сказать по правде, своим присутствием тоже не баловали.
Я стоял у линии, одну за другой отправляя в ворота сложенные горкой шайбы. Сейчас появятся они, мои ребята. Тут важно сразу задать верный тон: покажешься им в первую встречу слабаком и можешь забыть о тренерстве - они никогда в жизни тебя не послушают. И вообще я, честно сказать, предпочитаю жесткость слащавому заискиванию.
Послышались шаги, шум голосов. Я внутренне собрался, даже немного напрягся.
Они замерли у бортика. Совсем дикие, как волчата, взгляды настороженные.
- Эй, дядя! У нас тут тренировка!
Голос молодой, задорный. Я скосил глаза: Егор Щукин.
- Вот именно тренировка. Уже пятнадцать минут как должна идти. - Я подъехал к бортику, принимая удивленные и недоверчивые взгляды. - Давайте на лед. Вы собираетесь тренироваться или нет?

Я знал, что с ними будет сложно, и ребята всячески старались оправдать мои ожидания.
Оставив их для раскатки, я со стороны наблюдал за затеянной ими детской игрой с забрасыванием перчатки в ворота. И ладно бы еще клюшкой забрасывали: руками! Пришлось вмешаться.
- Это что, новый вид спорта? - поинтересовался я, подъезжая. - Смотрю, в хоккее вы уже достигли вершины.
Они немного растерялись, даже Кисляк. Учитывая вчерашнее поражение. Требовалось упрочить позицию.
- Скажи, зачем ты здесь? - спросил я у Миши Пономарева - тихого, серьезного парня с необычайно чистыми, светлыми глазами.
- Я?.. - Миша принялся возить клюшкой по льду.
- Зачем я здесь, мне известно. А ты что здесь делаешь?
- Ну... занимаюсь... В хоккей хочу играть...
- Желательно где-нибудь в «Детройте»? - охотно подсказал я.
- Можно в «Детройте». - Пономарев посмотрел на меня тоскливо.
- Понятно. - Я повернулся к Кисляку: - А ты?
- А я не хочу в «Детройте», - с радостью принял игру тот. - Мне больше «Бостон» нравится.
- А мне Континентальная лига, - поддержал Егор Щукин.
Они засмеялись, считая, что отвечают очень остроумно.
- Давайте посчитаем, - предложил я, проезжая между ними. - Знаете, сколько в России профессиональных хоккеистов? Шестьдесят четыре тысячи человек. Из них в КХЛ драфтуют примерно тысячу юниоров, а в НХЛ[4] - и вовсе человек восемь. Получается, что ваши шансы составляют примерно один процент.
- Один и пятьдесят восемь сотых, - поправил Дима Щукин.
Умный мальчик. Далеко пойдет. Если захочет...
- Тем более, - согласился я. - Но знаете, что самое важное для меня? Сделать из вас команду. Сейчас ее нет, но я буду работать над тем, чтобы она сложилась. Тот, кто хочет развлечься, - на выход. Остальные - на синюю линию, работаем.
И они послушались. Пока. Я не обольщался, потому что очень хорошо понимал: это лишь пробный заход, они еще не раз будут испытывать меня, пробуя на прочность, провоцировать и с юношеским любопытством смотреть, что из этого получится. До взаимопонимания нам еще пахать и пахать.