Молодежка

- Кто вообще этот Макеев? Откуда он взялся?
Ребята, собравшись в раздевалке, шумно переговаривались.
- Макеев... Что-то знакомое... - нахмурился Костров.
Но тут в раздевалку заглянул, как всегда румяный и деятельный, ВасГен.
- Все в порядке? - поинтересовался он и, выслушав дружные заверения в отсутствии жалоб, вдруг добавил: - Кстати о Макееве. Если вам интересно, в свое время он был одним из лучших юниоров, а затем играл в НХЛ.
И, не дожидаясь, пока команда придет в себя, исчез за дверью.
Новость, надо признать, произвела впечатление. Егор Щукин, достав телефон, живо добыл из сети информацию, и вскоре уже все ребята, отбирая аппарат друг у друга, читали скупые строки:
МАКЕЕВ СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ. Воспитанник Челябинской школы хоккея. Играл за юношескую сборную. В тысяча девятьсот девяносто третьем году задрафтован клубом «Монреаль». Участвовал в семи матчах, отдал две голевые передачи, забросил одну шайбу.
- И это всё? - Костров с недоверием посмотрел на экран. - Всего-то семь игр в НХЛ?
- Как-то не впечатляет, - согласился Егор Щукин. - Коэффициент полезности - ноль.
- Вот именно, - Кисляк криво усмехнулся. - И этот ноль собирается учить нас играть в хоккей!
Сказать, что они были разочарованы, - значит ничего не сказать.

А в это самое время, выходя из ледового дворца, я столкнулся с невысоким мужчиной в уже лет двадцать не модной кроличьей шапке и черной кургузой курточке.
- Эй, - он окинул меня цепким взглядом, - кажется, я тебя вчера видел. Ты на матче «Медведей» был?
- Был, - согласился я.
Мужчина явно обрадовался.
- Николай! - он протянул руку и крепко пожал мою, поданную в ответ. - Ну что про игру скажешь?
- Сергей, - представился я. - А что тут скажешь, работать надо.
- Работать! - темпераментно воскликнул он. - Да там одни блатные играют! А самых талантливых держат на скамейке запасных, чтобы не составляли конкуренцию. Бакина, например. Вот ведь вратарь от бога!
Видимо, родственника этого самого Бакина я и имел честь видеть сейчас перед собой. Скорее всего, отца.
- Буллиты он берет хорошо, - согласился я нейтрально. - А вот с общей статистикой по игре - не очень.
Отец Семена Бакина покраснел. Видно было, что вопрос живо его трогал.
- А судьи кто? Все продаются!
Он махнул рукой, выражая бесполезность попыток борьбы с прогнившей системой, и пошел прочь.
А ко мне уже спешила симпатичная женщина с красивым, но уставшим лицом и опущенными плечами - так и казалось, будто она давно уже таскает на себе какой-то невидимый, но весьма весомый груз.
- Прошу прощения. - Она чувствовала себя неловко. - Вы - Сергей Петрович, новый тренер «Медведей»? Я - Ольга Владимировна, мама Саши Кострова...
Она сделала паузу, выжидательно глядя на меня.
- Да, я слушаю.
- У нас проблема! - Ольга Владимировна сжала на груди руки. - Саша ушел из дома из-за хоккея. Вы понимаете, он стал хуже учиться... потом эта травма... Мы с его отцом хотели бы для него другой участи. Может, вы поговорите с ним... скажете...
Она сбилась. Я чувствовал, к чему клонит эта уставшая женщина, но не собирался приходить ей на помощь. Если уж решилась, пусть сама доведет до конца.
- Скажите ему, что у него нет способностей! - Ольга Владимировна просительно заглянула мне в глаза. - Пожалейте его! Хотя вы, конечно, ничего о нем не знаете...
Ведь и вправду решилась. Забавная разница с отцом Бакина.
- Александр Костров, номер девять? - уточнил я.
Она пожала плечами - я мог бы поспорить, что эта женщина не помнит номера, под которым играет ее сын.
- Сыгранных матчей - двенадцать. Забитых шайб - десять, из них пять в большинстве. Восемь голевых передач. Итого - восемнадцать очков, коэффициент полезности - плюс пять, - подвел я итог, не без удовольствия отметив, что Ольга Владимировна дезориентирована. - И вы считаете, что Сашу нужно жалеть?
Она открыла рот, но снова закрыла, так и не произнеся ни звука.
- Простите, я опаздываю. - И, не дожидаясь ее ответа, я сел в машину.
Костровым нужно научиться разбираться с семейными проблемами самим, и ложь никогда не помогает в подобных вопросах, уж поверьте моему опыту.

Вторая проверка состоялась буквально на второй тренировке. Когда ребята только появились на льду, я понял, что они возбуждены. Они были как порох - только поднеси спичку! И буря не замедлила разразиться.
- Сергей Петрович, вот вы нам говорите, как нужно играть.... Это вас в НХЛ за семь матчей научили? - не замедлил отреагировать Кисляк на первое же замечание.
Они все смотрели на меня, жадно ожидая реакции. Как молодые волки, почуявшие кровь и уже готовые вцепиться в горло добычи. Забавно, вот сейчас они фактически были командой. Сейчас, когда хотели затравить кого-то, а не в тот момент, когда выходили на лед, чтобы встретиться с соперником. Надо будет этот момент учесть...
- Тебе показать, чему меня в НХЛ учили? - подал я ответную реплику.
Кисляк, судя по довольной улыбке, только этого и ждал.
- Показать, конечно. Если вы еще помните, а то я слышал, вы больше по теоретической части...
- Кислый! - попытался одернуть его Дима Щукин.
- Вы все хотите посмотреть? - Я оглядел ребят. Мало кто из них осмелился взглянуть мне в глаза. Нет, пожалуй, даже не волки... Плохо.
- Хотят-хотят! Стесняются просто! - выдал Кисляк.
Я вызвал на лед Кисляка, Кострова и Щукиных. Диму поставили в ворота. И началось.
Ребята хотели умыть меня, и малышу ясно, что после поражения мне нельзя будет подходить ко льду ближе чем на триста метров. Значит, выхода не было: оставалось только победить. Я действовал, но в какой-то момент сознание раздвоилось, и мне казалось, что я наблюдаю всю сцену с трибуны.
Обыграть Щукина... сделать финт перед Костровым и прокинуть шайбу Щукину между ног... Пройти вдоль борта... Тяжелее всего оказалось, когда Кисляк силовым приемом толкнул меня в борт. В этот миг в ноге, на которую пришлась старая травма, что-то хрустнуло. Боль вспыхнула ярким цветком, на миг заслонив собой целый мир, раскрасив его в пламенно-алый. Но ничего, шайбу удержать удалось. Дальше - на последних силах - выкатить «на пятак» и забросить шайбу. Гол!
Нога пылала, перед глазами расплывались цветные пятна, но я видел потрясенные лица своих учеников, видел в их глазах уважение - и оно того стоило.
- На сегодня всё! - объявил я и, стараясь хромать не слишком заметно, двинулся прочь.
До тренерской я добрался, наверное, на одной силе воли и вдруг подумал: видели бы меня сейчас ребята, точно решили, что им подкинули ни на что не годного инвалида. Хромой, как черт. Хорошо что не видят, незачем им видеть такое.
* * *
Миша Пономарев шел с тренировки разбитый. Зря они так на нового тренера наехали. Вроде нормальный мужик. Как детей их уделал, а ведь выбрал самых сильных из команды. Может, и выйдет толк... В любом случае хуже, чем сейчас, не будет. Вот он, Миша, сказал на прошлой тренировке, что не против играть в «Детройте», будто ждут его в этом «Детройте». Ждут не дождутся, когда Пономарев, сын дворового алкаша, пожалует.
Миша сжал зубы так, что они заскрипели.
Какой там «Детройт». Ничего у него не будет. Только этот пыльный двор с большим вонючим мусорным контейнером и детской площадкой, где и собираются алконавты. Только грязный, остро пахнущий кошачьей мочой подъезд с неприятно-синими, потрескавшимися стенами. Только тесная квартирка, где его ждет бабушка, измотанная стараниями сварить из топора борщ, чтобы накормить себя и внука. А вы говорите - «Детройт» ...
Он открыл обитую черным, потертым дерматином дверь и крикнул в глубину квартиры:
- Ба! Я дома, но уже убегаю!
- Куда! А поесть? - Она выглянула из комнаты с утюгом в руках. Старенькая уже, но ни минуты без дела.
- Я не голоден, да и пора мне, - Миша развел руками, - сегодня три заказа развезти надо.
- Хоть бутерброды возьми. - Бабушка метнулась в кухню и сунула ему пакет с едой. Приготовила заранее. Знала, что внук забежит всего на минуту.
- Спасибо, ба! Ты у меня самая лучшая! - Он поцеловал ее в седую макушку, удивляясь, какая же она маленькая, пристроил хоккейную амуницию и выскочил за дверь.
Работа в интернет-магазине позволяла получать хоть немного денег, и Миша ею очень дорожил.
Он быстро отвез два заказа. Оставался последний.
«Наверное, небедные люди», - думал Пономарев, входя в подъезд дома, расположенного по третьему адресу. Дом был довольно новый, красивый, с консьержкой. В нем не пахло мочой, а напротив, стояли какие-то цветы. И лифт оказался не изгаженный, шел плавно, без надрывного воя.
Миша подошел к нужной квартире и позвонил.
- Кто там? - откликнулся девичий голос.
- Курьер. Вы книгу у нас заказывали, - ответил Пономарев.
Дверь открылась, и на пороге показалась... Она. Именно так - с большой буквы.
Она - это Алина Морозова, девочка с фотографии на стенде ледового дворца. Миша всегда останавливался у ее фото и даже разговаривал с ним, когда никто не мог слышать. Ему и в голову не приходило подойти к Алине в реале. Она была словно из другого мира. Как-то Миша видел, как она каталась на льду со своим партнером, похожая на сказочную принцессу. Такая далекая...
И вот теперь они стоят друг напротив друга и смотрят друг другу в глаза.
- А я тебя знаю, - вдруг произнесла Алина. - Ты хоккеист, видела тебя на тренировке.
Он смутился. Конечно, надо было сказать что-то остроумное, что-то такое, что обязательно произведет на нее впечатление. Кисляк, наверное, с таким легко бы справился. Кисляк бы справился, а он, Миша Пономарев, не может. Он может только стоять и смотреть на Нее.
- Проходи, - Алина посторонилась, пропуская его в квартиру.
- Да нет... я лучше это... я так...
В рот словно залили противной вязкой каши.
- Алина, кто это там? - За девушкой появилась еще не старая ухоженная женщина со светлыми волосами и надменным лицом. - Это к тебе?
- Нет, к тебе. Книгу привезли.
Он отдал пакет и едва не забыл взять деньги. Словно наваждение какое-то. Руки и ноги казались пришитыми и ужасно мешались, Миша сам удивлялся, насколько нелепым и неуклюжим он вдруг стал.
Но был и один плюс. Алина ему улыбнулась.
* * *
В этот вечер, как и в прошлый, Костров пришел в медпункт ледового дворца.
Увидев его, ВасГен покачал головой.
- Ты что, опять ночевать?
Саша растерялся.
- Так ведь вы разрешили...
- Это вчера разрешил, - врач усмехнулся, - а сегодня гостиничные услуги объявляю закрытыми.
- Я понял.
Костров закинул на плечо сумку, сразу ставшую весом, наверное, с грузовик.
- Не понял, - возразил ВасГен. - Иди домой. Погулял - и хватит. Запомни: лучшее лекарство от душевных ран - это приготовленный мамой борщ.
- Понял, - пробормотал Саша и вышел прочь.