5.
Чонгук с силой прижимает Тэхена к стене. Не подпускает никого к ним. У него взгляд хищный, нечеловечный. И Тэхену страшно, ведь.. С таким Чонгуком он не сталкивался никогда. Глаза напротив блестят двумя рубинами. А внутри, кажется, синий огонь.
Чон берет его за шею, нажимая большим пальцем на кадык. Он не смотрит на него, лишь действует, будто по инстинктам. Как хищник, считая Тэхена своей добычей. Разрывает горло толстовки, прижимая Тэхена к стене.
Тэхен имеет свойство уставать, он устал бороться, драться. Он просто устал, поэтому позволяет Чонгуку делать то, что он хочет. Как и всегда...
Он его убьёт? Слава богу. Что вообще такое смерть? Это ничто. После неё он уже не будет ничего чувствовать, так что... Единственное, что хотелось бы сказать, это то, что он любит Чонгука. И мысли "да ладно, я не боюсь смерти" перекрывают мысли "я знаю, что он этого не сделает". Однако неуверенность заставляет поджилки трястись, но Тэхён мужественно держится.
Чонгук втягивает запах крови, чуть ли не закатывая глаза. Человеческая кровь, которую он так и не получил, раззадорила его. И вообще то, что Тэхен притащился сюда сейчас, было огромной ошибкой, как его, так и того, кто его позвал.
– Чонгук, блять, возьми себя в руки, – Джин срывается на крик, но каждая её попытка достучаться до разума Чонгука оказывается проваленной. Её способностью было манипулировать эмоциональным состоянием любого живого существа, но сейчас что-то идёт не так. Намджун показывает жестом уйти ей отсюда и забрать Юнги, который собирается продолжить то, что начал. И в этот раз он не позволит себе чувству того, что Чонгук его маленький тонсен, одержать победу над собой. Ведь своего мальчика, своего Чимина, он в обиду не даст никому и прикасаться к нему тоже.
– Сладкий, подожди, – шипит Чонгук, резко разворачиваясь назад, быстро проводя по собравшейся толпе взглядом и по тому, как Намджун пытается остановить, успокоить разъярённого Юнги. Забавное зрелище. Эти люди похожи на стайку ворон, которые прилетели пожрать падали. Только вот падаль тут Чонгук, а он себя сожрать не даст.
– Тут нам могут помешать, – младший берет Тэхена в охапку, как тряпичную куклу, сдавливает в руках крепко, а у Тэ слезы из глаз, но он все ещё не подаёт никаких признаков сопротивления, потому что знает, что это бесполезно. И потому что пытается верить в то, что Чонгук ему ничего не сделает.
Чон забирается на крышу, спуская Тэхена на ноги, но тот сразу падает.
– Боишься меня, зайчонок? – Чонгук садится перед ним на корточки, ухмыляясь, – а знаешь, что я могу с тобой сделать?
На лице младшего распознаётся ухмылка. Отчётливо видно, как клыки выступают из-за губ. А сам Чонгук – самодовольный мудак, который играет на чувствах, по крайней мере, сейчас точно. Смотря на него, можно подумать, что он сумасшедший. Но... Тэхен не уверен, что это не так.
– Прекрати, – шепчет тот, вставая с поверхности, или, по крайней мере, пытаясь встать, ведь его сразу возвращают обратно, надавливая ладонями на плечи.
– Лучше заткнись, – Чонгук хмыкает, все более остро, с каждой секундой ощущая превосходство.
Тэхен не слабый, если быть честным. Чон всегда ломает голову над тем, почему старший ведёт себя, как половая тряпка, позволяя буквально вытирать о себя ноги, выжимать из себя соки. Он как шарнирная кукла, которой управлять легче лёгкого. Только... Сломать тоже. Раз, и у него сломана рука, два ребра, три...сломан Чонгук.
Он ухмыляется, заставляет его бояться. И знает, что Тэхен ничего не сделает, потому что он лишь тряпка, которой неведомо чувство превосходства. Ненависть, агрессия – это не про него. Про кого угодно, про что угодно, но Чонгук ещё ни разу не видел Тэ во всей его красе. Знает, что Тэхен и сам Чонгука убить способен, даже сейчас. Однако нет. Потому что Тэхен светлый слишком, и если души вампиров прокляты, тогда Тэхен точно не вампир. Потому что таких нет.
Чонгук вновь чувствует кровь с ободраных костяшек. И старшего, кажется, успели поранить.
«раз»
Глаза застилает пелена.
«два»
У Тэхена по шее идут трещины от его руки.
«три»
Чонгук готов разорвать его в клочья.
Чонгук резко распахивает глаза, отпрыгивая от Тэхена, как ошпаренный. Тело трясет от только что сдержанной жажды. Горло начинает прожигать, требуя крови, которую он не получил. И, черт возьми, ему сейчас проще убить себя, чем контролировать. Но он может.
У Тэхена глаза чёрные, стеклянные. Тот вообще не соображает, что сейчас произошло и что он действительно был готов умереть сейчас. Из глаз слезы градом, большими такими каплями, что у Чонгука сердце сжимается до крохотный размеров, боль от которого перебивает жгучее чувство в глотке.
Им будто управляла сущность, которая находится глубоко внутри. Чёрная такая, вцепившаяся в ребра, уходить не хочет. И она проявляет себя, когда не получает то, что хочет. А сейчас Чонгук вообще с катушек слетел, потому что...
Потому что хотел, как лучше, а получилось, как всегда. Потому, что ему нужна была кровь, потому что он новообращенный. Но после инцидента с Тэхеном, когда младший укусил его против воли, он думал что, может, стоит ограничить себя в этом? Учиться контролировать себя, чтобы не сделать ещё хуже. Потому что Тэ не пьёт кровь, Чонгук хочет, чтобы тот увидел, что младший тоже хочет измениться, что он может... Нет, не может.
– Тэхен, – голос настолько тихий и хриплый, что родная мать не узнала бы, если бы она, конечно, была.
Чонгук повторяет имя, повторяет не раз и не два, как в бреду произнося.
Тэхен держится за горло руками, сдвигает вместе колени и начинает превращаться в содрогающийся от безмолвных рыданий комочек.
– Малыш, – Чонгука совесть терзает за то, что он так говорит сейчас. Он да даже права на это не имеет, после всего, что сделал. Однако...
– Тэхен, иди сюда, – и Тэхен идёт, попадая в цепкие объятия, – прости меня, – Чонгук целует макушку, лоб, щеки, держа в ладонях заплаканное лицо, из глаз которого не перестают лить слезы.
Тэхен уже потерял надежду на то, что Чонгук придёт в себя. Но пришёл.
Тэхен - придурок, сумасшедший, потому, что даже если ему было страшно, он боялся не за себя (хотя знаете, за себя тоже, было бы странно, если бы он не чувствовал страха за собственную жизнь)
Боялся за Чонгука и за то, что было бы с ним, если бы он убил вампира в 6 колене.
Он просто плачет, потому что внутри много всего. Не может оттолкнуть Чонгука, у которого, кажется, снова крышу сносит, только теперь младший обнимает крепко, очень боится, боится, что Тэхен оттолкнет. А Тэхён не оттолкнет. Никогда.
<two days later/>
Чонгук с того дня не появлялся ни в квартире, ни в городе. Это Тэхен знает наверняка. Он не знает, где младший, что с ним. Да блять, может, он где нибудь умер, а Тэхён даже не знает об этом. Но этот вариант Тэхен исключает сразу, как только вспоминает день их знакомства. Такое... Мягко говоря, не забудешь. Тогда было страшно, а сейчас это кажется чем-то, более чем романтическим, тёплым. Потому, что Т̶̶э̶̶х̶̶е̶̶н̶ ̶и̶̶д̶̶и̶̶о̶̶т̶ знает уже, что Чонгук бы тогда не тронул. Потому что они с ним разговаривали об этом не раз, и Чон говорил, что у него не было в планах обижать его. Потому что сразу тогда увидел в Тэ своего мальчика. И хотел защищать. И защищал ото всех, правда, ото всех. Но защищать надо было в первую очередь от себя.
У Тэхена начинается нервное истощение, круги под глазами такие чёрные, что в них можно, как в дегте тягучем, утонуть. Дёргается от каждого левого звука и не разговаривает почти ни с кем.
Никто не виноват в том, что Чонгука сейчас нет, но Тэхен просто не в состоянии выдавливать из себя привычную улыбку, когда рядом нет, пускай ненормального, шизанутого, поехавшего на всю голову, грубого Чонгука, который, черт возьми, дороже всего на этом свете.
Чонгук появляется, как всегда, внезапно, когда на его появление и не рассчитывают. С букетом белых роз, виноватой улыбкой и не менее убитым видом.
– Я бы хотел поговорить с тобой, – спокойно начинает он и укладывает букет на тумбочку.
– Букета было достаточно, – Тэхен льнет, как котик к солнышку, потому что скучал безумно. Но солнышко обжигает, если ты к нему слишком близко.
– Нам нужно расстаться.
Как молотом по голове.
– Я больше тебя не люблю.
«Лучше бы ты убил меня на крыше, а не сейчас».
Комментарий от автора: ¯\_(ツ)_/¯