Логово

  Тело не хочет идти, не собирается слушаться, ты слезаешь с кровати, собираясь встать на ноги, но валишься со стоном, чувствуя дрожь везде, в руках нет сил, в голове мысли лишь о возможных способах бежать из этого ада.

- Что он с тобой сделал, боже, - теплые руки хватают за плечи, ты не собираешься отстраняться, потому что касания уже как что-то привычное, но все равно неприятное, но страха уже нет, потому что это Чонгук, а у него в глазах тонна сочувствия и тяжелое дыхание от бега. – Юнги приказал мне охранять тебя, сказал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.

- Я просто хочу в душ, - ты не хочешь слушать о страданиях Юнги, потому что от них лишь горько смеяться хочется. В руке боль вспыхивает ярко и сильно, с криком отталкиваешься от пола как от лавы и смотришь на свою левую руку непонимающе, а потом хватаешься за голову, жалобно скулишь, вспоминая о сломанном запястье.

Лезть на стену хочется от всего, что произошло за такое короткое время, слез не осталось, а душа словно ворошит внутри осколки, что больно врезаются в стенки, царапают и горечью набивается нутро.

- Пойдем, - парень помогает подняться, обхватив за плечи, Чонгук правда пытается не обращать внимания на истерзанное бледное девичье тело, на эту боль и бессилие в глазах, но все равно противный ком застревает в горле.

Он набирает ванну, регулирует теплоту воды и болтает без остановки, чтобы отвлечь от мрачных мыслей, рассказывает о первых днях пребывания вампиром, как они не могли контролировать свое тело, как Тэхен чудил и звонко смеялся, но все равно понимает, что все пролетает мимо ушей. Фон сейчас для тебя так важен, просто необходимо делать что-то, мельтешить и отвлечь – так думает Чон.

- Юнги никогда сам не обижал ни одно живое существо настолько сильно, что с твоей рукой? – молодой вампир подходит, а ты, наконец, понимаешь, что он пытается не смотреть на твое тело, чтобы не вогнать в панику, двигается осторожно и говорит, стараясь не упоминать никого из последних гостей.

- Он сломал мне запястье, - сипишь, даже не стараясь казаться бодрой.

- Юнги не смог бы, поверь, дай, я посмотрю, - Чонгук берет нежно, но все равно боль пронзает до самого плеча, ты жмуришься, шипишь, пока грубоватые пальцы надавливают, вертят, смотрят. – Вывих, - констатирует парень, и через секунду раздается хруст, а твой вой заполняет комнату.

- Тише, милая, тише. Я же говорил, что у Юнги не хватит духу сделать тебе слишком больно, - его сильные руки прижимают в объятия, и ты вздыхаешь полной грудью его вкусный мужской запах, понемногу приходя в себя.

- Я устала.

- Юнги запретил тебе покидать его покои, - вздыхает вампир, поглаживая тебя успокаивающе, делая пару шагов к ванной. – Лучше окунись, вода расслабляет, тебе нужно это, - он неловко прокашливается, смотря чуть выше колен, - тебе нужно отмыть кровь... отовсюду, - Чон неловко прокашливается и спешит отвернуться.

Ему все это бьет сильно куда-то в район груди, пробивая щель, она кровоточит, ноет и норовит разбиться лишь от твоих глаз, от вида слабого тела обычного человека, которым в самое короткое время воспользовались два сильных вампира. Это так низко, что скулить хочется, Чонгук желает не верить, что Юнги настолько низок, но по тебе видно, что происходило в спальне. Дрожь, непролитые слезы, сильная слабость, слишком много боли и ненависти в глазах – Чонгук видит все, оно толкает защищать, думать о том, что будь на твоем месте Тэхен, то Чон убил бы Юнги не раздумывая, но сейчас приходится лишь ждать, отвернувшись ради приличия и думать о многих вещах, и все они неприятны. Стоит только догадываться, что у тебя на душе.

- Чонгук, за что они так со мной? – вампир вздрагивает, оборачивается, видя, как ты снова подбираешь к груди коленки и трешь кожу, пытаясь отмыться от противных прикосновений, и смотришь подбитым щенком, но готовым сражаться.

- Я не знаю, - он говорит шепотом, опускает виновато голову. Вампир хотел сказать, что это, потому что ты назвала Юнги подонком, но вспоминает, как тот поступил, то думает, что и правда заслужил это звание, не понял, что эта напуганное существо лишь разочаровалось в них, та почти умерла и поняла, что снова вернулась в свой кошмар, поэтому гадости посыпались из невинного, но оскорбленного рта.

- Я бы убила себя, но слишком трусливая для этого, - девичий голос начинает литься, а вампир молчит, не хочет перебивать откровения, чтобы ты выговорилась, - на самом деле я боюсь боли даже после всего, что произошло. Смерть кажется сейчас выходом, но я боюсь, а еще страшно, что Юнги вернется или Джин, хочу домой, - затихаешь, устало выдыхая. Слишком много произошло для этой ночи, очень больно понимать, что из-за собственного необдуманного решения теперь перевернута жизнь, а взгляд на мир никогда не будет таким чистым и невинным.

Внутри ничего не греет, слишком холодно, неприятно, сколько бы не терла, грязь все равно чувствует на теле, она липкая, толстым слоем размазана в самых чувствительных местах. Там касались двое, они пользовались, ничего не отдавая взамен, Джин кусал, Юнги метил засосами, и оба словно сражались за твою ненависть, участвовали в безымянном соревновании – вызвать у тебя как можно больше страха и ненависти.

Сейчас ты понимаешь, что чувства к парням совершенно разные, они появились почти сразу и не отпускают, все равно возвращая к последним событиям. Джина ты боишься, Юнги ненавидишь, Хосоку доверяешь, а к Чонгуку и Тэхену просто тянет, они как попугайчики – хочется погладить, приручить или просто наблюдать за ужимками.

Но сейчас Чонгук кажется зрелым, он умеет рассуждать и убеждать, потому что все его слова словно подпитаны нерушимой уверенностью и заставляют задуматься.

Если все говорят, что Юнги безобидный, то почему он сделал это? За что? Неужели твои слова его так разозлили? «Теперь я покажу тебе, что был очень добр до этого, и начну поистине вести себя как поддонок» - сказал он в ответ на твою брошенную фразу, и это действительно нагнало страху, но ты не думала, что он действительно начнет выполнять свое обещание. Никто этого не ожидал, а теперь тебя выводит из ванны Чонгук и смотрит слишком грустно, пытаясь сделать ободряющее лицо.

Ты понимаешь, что он собирается уйти, прощается, обещает защитить и просит поспать.

Чон уходит, потому что правда задержался, видел больше, чем должен, слышал много, говорил – все это оставило след, напомнило о собственном страхе перед насильниками в тот день, но ведь Юнги спас, он добрый кот в душе, но в этот раз почему-то озверел, с цепи сорвался в одну секунду.

- Ты долго, - Тэхен ждет в их общей комнате, новости хочет услышать, но Чон лишь крепко обнимает и вдыхает такой родной запах.

- С ее приходом мы все сломались, Чон, - шепчет Тэ, обнимая друга в ответ.