10
Ты все же кидаешься к двери, и кричишь, когда, почти задев ухо, мимо пролетает бокал, разбиваясь о стенку, а сзади слышится совсем животный рык.
- Еще раз ослушаешься, и я покажу тебе, что можно умирать мучительно на протяжении столетий, - хриплый голос пробирает, под коду струится льдом и вкалывается в нервные окончания, сковывает и доставляет боль.
Ты с силой летишь к кровати, хотя Юнги все еще стоит на своем месте, разглядывая тебя как мелкую букашку, не достойную жизни более одной секунды и принимается расстегивать рубашку.
Теперь ты понимаешь, что до этого истерика была прелюдией к тому, что творится с чувствами сейчас, в такой совокупности отвратительных ощущений разрывает на части, в следующую секунду может быть еще хуже, потому что Юнги с обнаженным торсом принимается снимать штаны и идет уверенно к кровати.
Теперь он не намерен стоять и ждать подчинения, его лань осмелела, вспомнила про гордость и никак не отпустит сверкающую обиду из глаз. Там нет слез, и тело не дрожит, словно не боится, и вампир на пределе своей ярости, удивляясь как только держится и голыми руками не рвет твое тело. Он разглядывает тебя, теперь нависнув сверху, тело прикрыто лишь его черной футболкой и шортами. Кожа белая, словно невинная, кроме виднеющейся красной метки на шее, что портит наслаждение твоим телом на раз. Юнги морщится, разрывает майку, словно та виновата во всех бедах, шорты тоже улетают жалкими тряпками, и теперь глаза вампира радуются, что жертву наконец трясет. Страх появился, а запах просто сводит с ума. Хочется укусить, нежно, слегка, посасывая тонкими струйками сладкую жидкость, несмотря на то, что Юнги наелся на месяц вперед. Ты все равно вызываешь в нем голод, и это добавляет еще одну каплю в море бешенства, что уже накопилось для цунами, чтобы ты захлебнулась.
- Чего молчишь? Зови на помощь, моли меня этого не делать, - вампир губами прикусывает мочку уха, облизывая ту, и обдает горячим дыханием тело. Зубы заостряются сразу же, реагируя на горячее тело, но Юнги еще может себя контролировать.
Ты замерла и просто ждешь, когда руки снова будут трогать, опять воспользуются телом, потому что оно чистое и от этого снова плакать хочется, но слезы не идут. Бессилие такое, что выть больше можно, а ненависть теперь переполняет нутро до краев, и будь сейчас здесь нож, ты без раздумий воткнула бы его в сердце этого подонка.
Юнги ни разу не нежен, несмотря на то, что секс у вампира был пару столетий назад, он ощущает, как пользуется сладким плодом, но хочется больше, потому что ты молчишь. Лучше крики, мольба, но не гробовое молчание. Он видит, что ты морщишься, стенки лона еще узкие, дискомфорт покидает тело не сразу после первого секса, но вампир продолжает толкаться.
- Не молчи, - в ответ на его тихий приказ ты прикусываешь губу и отворачиваешься. – Не смей молчать! – Юнги сильнее сжимает твои бедра, толкаясь нечеловечески быстро, даже не напрягаясь.
- Я сломаю твое запястье, но ты заговоришь, - даже не успеваешь среагировать, как он берет в руку твою кисть и большим пальцем надавливает на нее. Слышит хруст и дикий крик вырывается из твоего горла. Ты думала, что уже знаешь, на что способна, но этот вой раненного животного слышишь от себя впервые и смотришь ему прямо в глаза, вкладывая всю ненависть во взгляд.
- Я бы откусила твой член, будь возможность, потому что у такой мрази точно не должно быть детей, - яд снова льется без остановки и фильтров, а вампир почему-то ухмыляется, продолжая вытрахивать из тебя все силы. Двигаясь неаккуратно, он заботится лишь о собственном наслаждении, - ненавижу, даже словами не передать как я ненавижу тебя, Юнги!
Вампиру, наконец, хватает полноты картины, чтобы получать странное удовольствие, зверь счастлив терзать тебя и готов делать это долго, а дополнение в виде секса раззадоривает самца, правда метка немного портит праздник, но всего сегодня итак было слишком много. Сейчас он чувствует, что это не хватало зверю. Сотни жертв не насытили его как эта маленькая зверушка под ним сейчас, такая гордая, ранимая, слабая и несгибаемая – ты содержишь самые контрастные качества, оттого так приятно ломать и смотреть на картину взглядом эстета. Ты извиваешься под ним, хочешь выбраться, хоть немного отодвинуться, не понимая, что тем больше доставляешь удовольствие, тешишь самолюбие Юнги и позволяешь ему пользоваться телом полностью.
Вампир сходит с кровати, вдоволь наигравшись с тобой, несмотря на запрет укусов, Юнги все равно оставил красные следы по всему телу, и засосы ты теперь разглядываешь с омерзением, желая лишь отмыться от спермы вампира.
- Мне в душ можно? – голос какой-то не свой, он сиплый и тихий, почти покладистый, но теперь в душе зародилось желание сопротивляться ему любыми способами и жить ради того, чтобы увидеть последний вздох этого гада.
- Вот дверь, - Юнги указывает куда-то позади себя, где действительно есть вход в ванну, - только я позову Чонгука, чтобы он проследил, чтобы ты ничего с собой там не сделала, - бросает он перед выходом и хлопает дверью.