Глава 31
Ну вот и всё. Та кульминация, к которой катилась её жизнь, наступила. Её личный апокалипсис. Прямо перед ней – чёрное дуло пистолета, символ её неизбежного конца.
Она не ждала от него ласки, прощения, любви... Но то, что он делал сейчас, переходило все границы разумного. Он связал её, угрожал ей, и теперь... готов убить?
Неужели всё так и кончится? Вот так, здесь, рядом с братом своего умершего любимого? Преданная, испуганная, брошенная... Она не хотела умирать. Не сейчас. Не так.
В голове всплыл сон, навязчивый, словно проклятие, где Алексей говорил ей: «Даниил тебе поможет, и, если потребуется, спасёт». Эти слова прозвучали эхом в её сознании, полным абсурдом. Видно, Алексей ошибся. Жестоко ошибся. Его брат сейчас готов её убить.
Скоро... Скоро всё закончится.
«Почему, Даниил, почему?» – Голос сорвался, и слёзы хлынули из глаз. Она закусила губу до крови, лишь бы подавить тот дикий, животный ужас, что бушевал внутри.
Почему он так поступает? Почему он не верит ей? Что она сделала не так? Она любила Алексея, она горевала о его смерти, и она никогда бы не причинила ему вреда.
Внезапно в ней проснулось отчаянное сопротивление. Она не позволит ему сломить себя. Она будет бороться до конца. Даже если это будет её последняя битва.
Он молчал. София подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза, пытаясь прочесть его мысли. Казалось, он даже не дышал. Что это означало? Сомнение? Борьбу? Или просто холодное равнодушие?
«Я раскрыла тебе свою душу, сказала правду. Наивно поверила, что ты сможешь меня простить! Но это даже не важно... Ты правда готов меня убить?» София процедила сквозь зубы, с таким отчаянием, что уже не надеялась на его снисходительность, на его малейшую жалость. Она отдала ему всё, и всё это, возможно, было напрасно.
Он резким движением положил пистолет обратно за пояс и приблизился к Софии вплотную. Его лицо было искажено гримасой боли и ярости. Он схватил её лицо в свои руки и сдавил, чтобы она не могла отвернуться. Его пальцы причиняли ей боль, но она не сопротивлялась.
«Просто замолчи! Не делай хуже!» Он крикнул на неё так, как никогда раньше. Она ощутила, что он в бешенстве, но в каком-то странном, волнительном бешенстве. Будто ему самому не хочется делать то, что он делает. Будто он разрывается между долгом и чувством.
Его глаза горели, в них плескались ненависть и страсть. Он смотрел на неё, словно на врага и в то же время – как на самое желанное существо на земле. София чувствовала, как между ними проскакивают искры, как нарастает напряжение, готовое взорваться в любой момент.
Она понимала, что сейчас всё зависит от него. Он может убить её, а может... спасти. Исход этой ночи зависел только от одного решения: поверит он ей или нет.
София закрыла глаза, отдаваясь на его волю. Она больше не боялась смерти. Она боялась потерять надежду.
Это безумие висело в воздухе между ними, словно наэлектризованная буря. Их губы были слишком близко, ещё мгновение, и эти две израненные души, в отчаянном поиске спасения, могли бы соединиться в страстном, отчаянном поцелуе. Но этому не суждено было случиться.
Внезапно в квартиру ворвались. Громкий удар, выбитая дверь, топот ног. Мир Даниила и Софии, замкнутый в этой комнате страха и надежды, был грубо разрушен.
Даниил, словно поражённый ударом молнии, отпрянул от Софии и резко обернулся на источник звука. Его тело напряглось, готовое к бою.
В проёме тускло освещённого коридора появился силуэт мужчины. И когда свет упал на его лицо, глаза Софии округлились от ужаса и изумления. Она узнала его.
Даниил, словно окаменев, тихо прошептал: «Ты?»
Кажется, в этот момент время остановилось. Всё замерло в ожидании. Пауза, полная напряжения, словно перед решающим выстрелом. Пауза перед выбором, который определит их дальнейшую судьбу. Пауза перед лицом правды, которая может оказаться слишком горькой, чтобы её проглотить.
Кто этот человек? Что он здесь делает? И какую роль он играет в этой запутанной игре? В голове Софии пронеслись обрывки воспоминаний, обрывки разговоров, обрывки снов. Что-то важное ускользало от неё, но она чувствовала, что ответ совсем близко.
Даниил смотрел на вошедшего с недоверием и яростью. Он не мог поверить своим глазам. Он думал, что знает всех игроков в этой игре, но, видимо, ошибался. Кто-то скрывался в тени, и этот кто-то только что вышел на свет.
Теперь всё стало ещё сложнее. Игра вышла на новый уровень, и ставки возросли до предела.
«Неужели было так трудно совладать с правилами, на которые согласился?» Голос мужчины был грубым, прокуренным, выдающим его немолодой возраст.
Всё-таки это не помутнение в глазах, не игра воображения. Это был действительно Савин Дмитрий Егорович, новый, совсем недавно вошедший в проект партнер. Тот самый спонсор.
«Правила? Какие правила, чертов ублюдок? Что за игру ты ведёшь?!» – взревел Даниил, его голос был груб, как никогда. Что-то сломалось внутри него, и он был готов выпустить наружу всю свою ярость.
«Отпусти Соню, и я тебе расскажу правду», – потребовал Савин.
Но какое ему дело до неё? Да и до всех них? Почему они не могут уже оставить её в покое? София чувствовала себя марионеткой в чужих руках, разменной монетой в чужой игре.
Даниил замер на мгновение, обдумывая его слова. И уже через секунду стремительно обошёл диван. София почувствовала неладное и попыталась отползти, но не успела. Даниил резко прижал её к себе, приставив пистолет к её виску.
Мир замер. Нет, смерть уже не казалась такой страшной. Она уже давно привыкла к мысли о ней. Но клокочущее безумие внутри убивало её гораздо быстрее.
Глаза заблестели от слёз. Боже, почему она то хочет его поцеловать, отдать свою боль ему и забрать его, и позже ненавидит его, боится его прикосновений. Она сразу должна была его только презирать и не поддаваться чувствам. Он – дьявол. Её личный дьявол, который скоро заберёт её душу.
« Ну уж нет. Ты расскажешь правду нам двоим. И если она так тебе нужна, будет гарантией.»
Гарантией. Вот до чего опустилась София. Она больше не была в этой игре ни человеком, ни душой, ни телом, а лишь гарантией. Предметом торга между двумя опасными мужчинами.
Напряжённое молчание повисло в воздухе, готовое взорваться в любой момент.
Савин медленно подошёл к стулу, стоявшему напротив Софии и Даниила. Он сел и посмотрел на них, тяжело вздохнув. В его взгляде читалась усталость и какая-то затаённая печаль.
«Даниил, я скажу тебе правду, но, чёрт, убери дуло от её виска». Он поднял на него свой взгляд, пустой и отстранённый.
«София – моя дочь».
Гром грянул в душе Софии. Что она сейчас услышала? Савин – её отец? Это шутка? Чья-то злая насмешка? Сердце забилось с бешеной скоростью, казалось, сейчас оно и вовсе остановится. Она не могла поверить в это. Не хотела верить.
София не видела лица Даниила в данный момент, но почувствовала, как холодный металл отступает от её головы.
«Дочь?» – прозвучал хриплый голос Даниила, полный недоверия.
«Да, но опережу тебя: даже София об этом узнает впервые».
Это был не просто шок. Это было нечто большее. Переворот всего её мира. Она никогда не знала своего отца, да и с матерью у неё всегда были сложные отношения.
Ей не рассказывали, где её папа. С самого детства, сколько она себя помнила, она была только с бабушкой, дедушкой и мамой. Больше никто в её жизнь не вмешивался. Мама намекала, что он умер, но его никогда не поминали, никогда не ездили на кладбище. Его будто не существовало вовсе.
А сейчас этот мужчина, Савин, говорит ей, что он её отец.
«София, прости меня... Знаю, что не смог тебя нормально оберечь, не смог справиться даже с этим», – он говорил тихо, с хрипотой в голосе. «Мне пришлось не участвовать в твоей и маминой жизни. То, кто я и с какими людьми работаю, может быть опасно. Да ты и сама видишь...»
Снова повисло немое молчание. София смотрела на Савина, пытаясь понять, что происходит, а он, в свою очередь, пристально изучал её лицо. В этом молчании читалось множество невысказанных слов, множество неразгаданных тайн.
«А теперь я начну рассказывать ту историю, которую ты так жаждешь услышать, Даниил. Но готов ли ты услышать правду? Готов ли ты потом пожалеть о том, что сделал? И понять, каким ты стал зверем?» – Савин надавил на Даниила, словно пытаясь пробудить в нём хоть каплю совести.
«Не тени», – только и смог выдавить Даниил. В его словах читалась неуверенность, сомнение.
«Всю жизнь Софии я наблюдал за ней издалека, лишь бы она не попала в плохую компанию. Её мать... никогда не принимала от меня денег, ничего. Она посчитала, что я предал вас».
«Ты так и сделал!» – не выдержала София, её голос сорвался на крик. Внутри всё клокотало от боли. Видеть отца живым, знать, что он всё это время был рядом, что он боялся за них, но держался на расстоянии... Это было невыносимо.
Савин снова тяжело вздохнул, не отрываясь от эмоционального шторма, бушевавшего в Софии, и продолжил: «Я всегда знал всё о Софии. Не было ничего, чего бы я не знал. И их связь с Алексеем тоже не прошла мимо меня».
Кулаки Даниила сжались. Он уже представлял, что может сказать дальше её отец. Но была ли это правда, или лишь его собственные домыслы? В голове у него проносились фрагменты, обрывки информации, полученные от разных источников.
«Я знал, чей он сын. Знал, чем он занимается, на кого работает. Но что было в их отношениях с Соней...» Теперь Савин смотрел только на Даниила, пытаясь донести до него эту долгожданную правду. «... лишь страдания. Я узнал и про убийство позже. Была у меня самого мысль приструнить этого парнишку, но я не мараю руки. А вот твой отец?..»
Он сделал, как им показалось, слишком долгую паузу перед развязкой, перед самым болезненным откровением.
«Что мой отец?» – Даниил произносил каждое слово с такой ненавистью, что её можно было потрогать. Она чувствовалась в воздухе, она обжигала.
«Мы с Морроно партнеры еще с молодости. После случившегося с убийством, я был в бешенстве. Мы тогда выпивали с ним, и, как оказалось... твой папочка, Даниил, попросил Морроно за крупную сумму найти мента, который быстро расправится с твоим братом».
«Мой отец убил Алексея?»
Все предположения, которые строил все эти годы, все теории, в которые он так отчаянно верил, рушились, рассыпаясь в прах. Он всегда винил Софию, Виктора, но никогда не думал, что корень зла – в его собственной семье.
«Да, просто не собственноручно. Времена тогда были плохие, денег не было особо, каждый шёл на отчаянный шаг». Савин тяжело закашлял, а после продолжил: «Он ненавидел твоего брата, Даниил. Твой отец – тиран, аморальное существо. И ты превращаешься в него, даже не замечая».
Всё встало на свои места. Злость на Софию, одержимость правдой, насилие. Он сам стал таким же чудовищем, каким был его отец. И это понимание пронзило его болью, болью такой силы, что он едва не потерял сознание.
Даниил почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Вся его жизнь, всё, во что он верил, оказалось ложью. Он искал виновных, мстил, губил себя и других, а настоящая причина трагедии всегда была рядом, в его собственной семье. Именно его отец отнял у него брата, а теперь, сам того не желая, он, Даниил, чуть не отнял жизнь у Софии.
«София просто оказалась не в том месте и не в то время. Моя дочь ни в чём не виновата, Даниил», – с горечью произнёс Савин, глядя на Софию.
Даниил, словно не слыша его, перебил: «Почему? Почему он вздумал его убить?!» – Этот вопрос терзал его долгие годы, и он отчаянно нуждался в ответе.
«Это ты должен спросить у себя, но, как по мне, твой брат тоже оказался не там, где должен. Твой отец полюбил твою мать, но не твоего брата. А когда всплыла правда о наркотиках и их продаже... Боже! Это был позор для его бизнеса», – Савин рассказывал всё очень эмоционально, и вся горечь, все эмоции несостоявшегося отца витали в воздухе.
Ведь действительно, отец Даниила быстро справился с похоронами и не позволял себе ни слезинки, сколько помнил Даниил. Всё было под контролем, всё шло по плану, а они, как всегда, пытались копаться не там.
«Кто ещё об этом знал?» – тихо, ледяным тоном спросил Даниил.
«Никто. Я, Морроно и твой отец. Всем остальным только лишь приказывали делать так, как велено. Ну что, теперь ты доволен?»
Даниил молчал, переваривая услышанное. А потом подошёл к Софии и начал развязывать её. Правда повергла не только его, но и её в шок, но не отняла реальности происходящего. Он причинил Софии боль, и она всё ещё не могла поверить, что это произошло. Ей просто пользовались, ей не верили.
Пока Даниил прикасался к ней, освобождая от пут, она осознавала это снова и снова. Слезы текли по её щекам, она не хотела плакать, чёрт возьми, но не могла остановиться. Снова, снова и снова.
А после, глядя ей прямо в глаза, он сказал: «Как только я уничтожу эту тварь, я дам тебе пистолет в руки, и ты лично меня убьёшь, Сонь». Сквозь пелену слез ей показалось, что в его глазах тоже заблестели слёзы. Неужели он так сильно теперь ненавидит себя?
Не спрашивая разрешения, не готовясь, он просто поцеловал её. Нежно, робко, словно боясь обжечься. Он вложил в этот поцелуй всю свою вину, всю свою боль, всю свою отчаянную надежду на прощение.
Но София не ответила. Её губы остались холодными и безжизненными. В этом молчании читался немой укор, невысказанная боль, целая пропасть, которую он, возможно, никогда не сможет преодолеть.
Опустив голову, он тихо прошептал: «Прости».
Ни слова больше. Он накинул куртку и вылетел из квартиры, оставив её в слезах. Сейчас в нём горело только одно желание – отомстить.
А София кричала от истерики. Правда обрушилась на неё сокрушительным ударом. Теперь она знала, кто убил Алексея. Знала, кто её отец. Она знала слишком много, и это знание обжигало, словно раскалённое клеймо.
Савин подошёл к ней и присел рядом. Он не стал её обнимать, не стал пытаться успокоить. Он просто был рядом.
«Пойдём, милая», – тихо сказал он, протягивая ей руку.
София посмотрела на него сквозь слезы. Впервые за долгое время она увидела в его глазах не холодный расчёт, а тепло и заботу. Она поняла, что он действительно любит её, как умеет.
Она ухватилась за его руку и позволила ему поднять себя на ноги. Вместе они покинули квартиру, оставив позади себя всё то безумие, что там произошло.