Ловцы солнца

Первая ночь оказалась тяжелее всего. Вернувшись домой, Каннари тут же заперлась на чердаке, прислушиваясь к малейшему шороху, к любому признаку того, что отец может войти или попытаться провести очередное семейное испытание. Ей страшно хотелось спать, но её мучили постоянные кошмары, где она проваливается в тёмную воду и над ней смыкается лёд. Каннари до сих пор ощущала течение, тянувшее её от поверхности. Ледяную воду, пропитывавшую одежду.

Каждый раз она просыпалась с громким вскриком, пытаясь выбраться из внезапно тяжёлого, удушающего одеяла. В панике она думала, что все ещё умирает и от этого сердце вырывалось из груди, словно ему было там тесно. Голова гудела от мыслей, а тело, хоть и восстановленное при помощи крови Блуждающего Бога, требовало темноты и уединения. Ментально она была измотана, душевно же она была просто разбита. Слезы катились по щёкам. Иногда ей казалось, что в её голове извивался клубок из змей, жадно поглощавших хвосты друг друга.

Что ей оставалось? Требовать объяснений? Злиться? Пытаться закатить истерику? Но нет. Она молча стерпела попытки Роберта осмотреть её на наличие ран. Её бедный дядя не мог смотреть ей в глаза, отца же он просто в упор не замечал. Нарастающее напряжение повисло в воздухе, грозя вырваться во что-то крайне некрасивое, но двое мужчин приняли негласный договор не пытаться начать выяснять отношения на глазах у травмированной девушки. Они молча собрали вещи, привели трейлер в относительный порядок и направились обратно домой. Благодаря какой-то непостижимой удаче ни один дневной патруль не остановил и не потребовал объяснений по поводу повреждения от пуль.

Тем временем её комната казалась удушающей клеткой. Сама мысль о том, что ей придётся завтра выйти на кухню и в очередной раз вести с отцом светскую беседу, притворяясь, что ничего не произошло, сводила её с ума. Большой добрый великан, которым она его всегда считала, теперь казался монстром, нацепившим на себя маску с лицом её отца.

Нужно было выбраться и найти способ стрясти с себя напряжение. У неё было несколько дней, чтобы всё обдумать. И вот в результате родился дерзкий план побега. Каннари включила настольную лампу, выпила немного воды из стакана, который всегда стоял на тумбочке и осмотрелась. Куда она могла их положить? На столе лишь её записи и учебники, в книжном шкафу тоже ничего... Каннари открыла тайник в виде полой книги и рассеяно начала перебирать все свои нехитрые ценности: кулоны, значки отличия, дедушкины загадки, вклеенные в обычный блокнот.

Драгоценный конверт от Элиота был на самом дне. Внутри четыре билета на посещение зоологического музея Императрицы Мудрости. Нужно использовать их в ближайшие двадцать четыре часа, иначе пропадут, но кого ей пригласить? В семье Каннари всего три человека, так почему такое странное количество? Элиот был уверен, что у неё найдётся, кого пригласить, даже как-то грустно его разочаровывать. С кем она общалась больше всего в последнее время? Майя, безусловно. Немного подумав, её осенило. Можно позвать близнецов Батлер, но смогут ли они беспрепятственно попасть на территорию Императрицы Мудрости?

Категории «С» не разрешено пользоваться общественным транспортом, если только он не везёт их в заранее согласованные вампирами локации. Но, если присмотреться, билеты в зоопарк были особенными. Элиот смог добыть для неё особые пропуска необращённых, которые позволяли совершенно бесплатно добраться до музея и обратно. Сколько же денег он на них потратил? И, что более важно, могут ли возникнуть проблемы у Кэссиди и Уоррена, если она передарит им свои билеты? Она не знала, но готова была рискнуть, лишь бы выбраться из дома. Как бы эгоцентрично это не звучало. Они ведь всегда могли отказаться. У них же тоже была семья, с которой они хотели бы провести своё драгоценное свободное время, а тратить его на Каннари им, возможно, и не захочется. Попытка — не пытка.

Собравшись с мыслями, Каннари привела себя в порядок, собрала самые необходимые вещи в рюкзак и тихо прокралась на первый этаж. Отцу она не оставила даже записки.

Выбравшись из дома, её тут же ослепил рассвет, отражавшийся на свежевыпавшем снеге радужными бликами. Она и забыла, каким ярким может быть зимнее утро. Сочтя это хорошим знаком, она решила, что, прежде всего, стоило добраться до западной резервации. При свете дня её улицы кажутся обманчиво вымершими, но стоит потерять бдительность и тебя тут же попытается кто-нибудь надуть. Дорогу она знала, благо они жили там достаточно долго, чтобы Каннари могла с лёгкостью применить все приобретённые навыки выживания на практике. Стараясь не встречаться взглядом с редкими зеваками, она добралась до местного здания почты и спросила у заспанной тучной женщины за стойкой информации, где она могла найти адрес Кэссиди и Уоррена Батлеров, ссылаясь на важные известия из «Академии Боли».

Женщина встрепенулась, осмотрела одежду Каннари, несоответствующую по статусу этой территории, ученический пропуск с эмблемой академии Этора и испуганно покосилась на выход, будто желая сбежать. Возможно, она вела подпольную торговлю и боялась проверки. Обычно посылки в резервациях приходили крайне повреждёнными и покрытыми подозрительными пятнами, поэтому письма от вампиров доставляли специальные курьеры, либо те, кто имел хоть какое-то отношение к тому или иному учреждению, к которому принадлежал получатель. Адрес Батлеров Каннари предоставили практически мгновенно.

— Они живут на «переулке костей»? Мы же далеко от Некрополя, откуда такая любовь к подобным названиям?

— Там рядом завод, перерабатывающий кости в муку и прочую чепуху, как ещё его называть?

— Кости... то есть?

— А, хочешь узнать чьи именно? — усмехнулась она, — Скажем так, не только животных. Перерабатывают рабочих, когда их тела теряют пригодность для эксплуатации. Чего пугаться-то? Все мы там будем рано или поздно, если не расплатимся с долгами при жизни. А для тебя хороший ориентир для поиска.

И она была права. Вопреки всем законам, завод возвышался между жилыми домами, как гнилой зуб, который хотелось вырвать вместе с корнем. Одним Императорам известно, как это сказывалось на здоровье местных. Запах доносившийся от завода был приторно сладким и если не знать, что там изготавливали, его можно было принять за запах поп-корна. Но временами его перебивал невыносимый запах сгнивших тел рабочих. Тонированные грузовики постоянно прибывали, создавая столпотворение на дороге. Заезжая за высокий забор, они выгружали своих немых пассажиров, которым был уготован последний приют за дверями этого учреждения. Каннари приложила рукав к носу и стала считать до десяти. Нет, только не рвота. Хорошо хоть желудок был пустым. Не хотелось рисковать столкнуться с отцом на кухне.

Дома вокруг были обветшалыми, но, несмотря на отсутствие стёкол, гнилые трубы и дырявые крыши, оставались жилыми. Через заколоченные окна, закрытые облезлыми металлическими решётками, просачивался свет. Из редких дымоходов в небо поднимался вялый дымок, намекавший, что у владельцев не хватало дров растопить по-настоящему сильный огонь. Должно быть, по комнатам гулял ледяной ветер. Невольно поёжившись, Каннари подошла к дому восемьдесят девять и постучала. В щелях между досок можно было различить чьи-то ноги в черных носках, торчавшие из края потрёпанного дивана, но никакой реакции от их владельца не последовало. Каннари постучала сильнее.

— Во имя Императоров, — негромко пробормотала она, после непродолжительного стояния на морозе. Взбрыкнув с досады ногой, Каннари ударила носком на удивление прочную дверь и вскрикнула. От силы удара с крыши свалилась куча снега прямо ей на голову, — Черт! — воскликнула она, на сей раз от боли, рухнула на землю и стала спешно вытряхивать весь снег, попавший ей за шиворот.

Затем, заметив, что от входа в дом тянется ещё одна едва заметно протоптанная тропинка на задний двор, хромая от ушибленной ноги, она поспешила обойти дом с другой стороны. Кажется, у них тут было что-то наподобие самодельной полосы препятствий. Весь задний двор был хорошо очищен и разбит на зоны для тренировок. Кэссиди и Уоррен сидели на самодельной скамейке из поваленного дерева, и пили что-то дымящееся из металлической чашки, наблюдая, как грузовики мрачной стаей проносятся мимо их дома. Заметив её, они недоуменно замерли, затем Кэссиди спешно отдала свой напиток брату, рискуя его обжечь, и заключила девушку в крепкие объятия.

— Вот так встреча! Кажется, мы не виделись целую вечность. Как ты здесь оказалась? У тебя всё в порядке? Как ты нас нашла?

Каннари была очень растрогана. Ведь так приятно, когда встреча с тобой или само твоё присутствие переполняет кого-то такой искренней радостью.

— Привет, простите за внезапный визит, получилось весьма спонтанное решение. Я видела, что кто-то находится в доме, но мне никто не ответил.

— Прости, здесь вообще не слышно, что происходит снаружи за всем этим шумом... Это наш опекун, ему дают неплохую прибавку за то, что он присматривает за нами. Но когда он после дежурства его не разбудить даже атакой нежити.

В категории «С» числится множество осиротевших детей, и чтобы продолжать обеспечивать себя дешёвой рабочей силой, Императрица Мудрости учредила фонд помощи тем, кто возьмёт на себя ношу по их воспитанию. Если Кэссиди и Уоррен находятся на поруках у такого опекуна, значит дела в их семье даже хуже, чем она думала.

— У меня для вас подарок в честь начала нового года, — немного запыхавшись, сказала она, и достала билеты. Естественно ни Кэссиди, ни Уоррен до этого дня никогда не покидали резерваций, поэтому их лица были взволнованными, но скептичными.

— Не буду спрашивать, от кого ты их получила, итак понятно, — сказал Уоррен, давно догадывавшийся о ситуации Каннари, — Но я сомневаюсь, что нас туда пустят вместе с тобой. Давайте смотреть правде в лицо, мы категорией не вышли. С билетом или без, мы не пройдём пропускной пункт даже при выезде из резерваций.

Пусть их и одолевали те же сомнения, что и её, но она не собиралась так легко сдаваться.

— Да, но если мы скажем, что получили его в качестве подарка от дочери одного из Императоров...

Близнецы синхронно фыркнули.

— Так нам и поверят. Если только есть что-то, о чем ты хочешь нам рассказать. Хотя нет, не стоит. Меньше знаешь, дольше проживёшь, как говорят у нас.

— То есть, вы не хотите увидеть вымершие виды? Выставку клонов? Подземный аквариум? Вы всерьёз готовы упустить этот шанс из-за каких-то предрассудков?

Первоначально территорию зоопарка и прилегавшую к ней лабораторию возвели на болоте, которое невозможно было осушить. Их использовали для клонирования вымерших существ и поиска новых альтернативных источников пищи для вампиров. Потом лаборатория сгорела при загадочных обстоятельствах, а на её месте, поверх заброшенных этажей, построили музей мутировавших видов. Его подвалы были огромными и разделёнными на множество уровней, совсем как шахты, в которых Каннари недавно была. Их заполнили водой и запустили различных тварей из глубин, которые обладали невероятными способностями. На то чтобы всё обойти могут потребоваться месяцы, не то, что пара часов.

— Что думаешь? Если нас остановят, мы можем потерять место в академии, — Кэссиди задумчиво посмотрела на брата, ей явно хотелось согласиться, но природная осторожность останавливала её от необдуманной поездки, — После стольких трудов, будет просто глупо быть вышибленными оттуда из-за какого-то зоопарка.

— Вы же не знаете, кто мне их подарил. Позвольте мне разобраться, если до такого дойдёт.

— И как ты собираешься что-то доказывать дневной страже? У тебя глаза нашей категории, какой из тебя может быть авторитет в этом вопросе? — отрезал Уоррен, — По сути, для остальных ты ничем не лучше нас, никакой блеф тебе здесь не поможет.

— Психологический трюк. Чем больше привилегий у фамильяров и фавориток, тем настойчивее они что-то требуют. Они прекрасно знают, что им это позволено, и не боятся последствий.

Каннари это всегда коробило, но она была готова изобразить из себя что угодно, лишь бы не возвращаться домой. Как же ей хотелось рассказать, через что ей пришлось пройти за последние несколько дней. Но раскрыть тайну, всё равно, что повесить им на спину мишень. Император Теней, любивший расхаживать по её памяти, как по собственному дому, тут же заметит, что она посвятила кого-то ещё в своё испытание. Отца она не брала в расчёт. Деметрий должен был понимать, что самой ей выход в шахтах никогда не найти. И потом...

Эта тайна была чем-то сокровенным. Она пережила то, что никто из них никогда в жизни не переживёт. Быть особенной, в мире, где ценят ординарность, было сравнимо с опьяняющим вкусом крови Блуждающего Бога.

— Каннари, ну правда, пригласила бы своих подружек из Донатии, — вторила Кэссиди, будто читая её мысли, — Так будет проще для всех. Люди не приемлют необычного, неординарного и непохожего на них. Категорию «С» просто так не пропустят на праздник жизни необращённой элиты. Кажется, это понимают абсолютно все кроме тебя.

— По-вашему проводить каждый день, наблюдая за тем, как мимо проезжают грузовики с мертвяками более вдохновляющее занятие, чем путешествие в новый свет? — Каннари подошла к дороге, указывая на истлевший фасад старого завода, видимый с любой улицы, — Я знаю какого вам, моё тело тоже заложено в кредит. Вот наша финишная черта. Будь мы фамильярами или дневной стражей, там мы все едины. И не знаю как вам, но мне хочется, чтобы моя жизнь была ценнее сейчас, до того, как я стану рабочим, а не после! Поэтому я люблю знания. Нет ничего, что я бы не хотела узнать или уметь. Вы двое так гордитесь тем, что вы сильнее любых обстоятельств, но на деле вы оба просто трусы, боящиеся рисковать.

Победить чужие многовековые предрассудки и страх изгоев, не способных найти своё место под солнцем, в одиночку ей было просто не под силу. К счастью, на сегодня это и не было заложено в её цели, лишь небольшая прогулка.

— Вы правы, оставайтесь дома и продолжайте слушать, как громко может храпеть ваш опекун в соседней комнате. Так безопаснее. Только помните, что теперь чужое мнение единственное, что останется с вами, когда вы окажетесь на месте рабочих. Не знаю, почему я решила, что вам будет интересно поучаствовать в таком приключении. Увидимся после каникул. Если, конечно, общение со мной к тому времени также не станет грозить вам отчислением.

Снег хрустел у неё под ногами, пока она направлялась в сторону станции. Им потребовалось намного больше времени для размышлений, чем она думала, поэтому Каннари шла неспешно. Наконец, вслед ей донеслись звуки преследования, хотя кого она обманывала — если бы они хотели, то давно бы перегнали её. Она мрачно улыбнулась, когда Уоррен догнал её первым, схватил её со спины и слегка приподнял, отчего её ноги начали болтаться в воздухе. Излишний жест, но она добилась своего.

— Да погоди ты! Мы очень ценим твоё приглашение, но не стоит считать, что раз ты любимчик вампиров, то они будут постоянно за тебя заступаться. Мы не хотим, чтобы у тебя возникли проблемы из-за нас, вот и всё.

— Их не будет, они специально дали мне достаточное количество билетов, чтобы я могла пригласить, кого захочу. А раз мы учимся вместе и у всех есть пропуски в академию, то никакого противоречия я здесь не вижу, — упрямо воскликнула она, скрытно меняя довольную улыбку на расстроенное подёргивание нижней губы. Кэссиди бережно смахнула падавшие снежинки, скопившиеся в её волосах и на плечах, и тепло улыбнулась, — Только не обращаетесь со мной как с ребёнком!

— Разумеется, нет. Просто твоя железная логика и мотивирующая речь не сработают, когда вампиры заметят, какая в нас течёт кровь.

— Поэтому-то мы и идём днём, — парировала она, — Я всё рассчитала. В это время там только детские экскурсии. И вам не нужно беспокоиться о транспорте, я проверила билеты. Так как они считаются образовательными пропусками, то они действительны даже в качестве проездного. Вы можете просто мне довериться? — умоляюще попросила она, чувствуя, как они уже почти окончательно поддались её уговорам, — Я знаю, что делаю, просто сделайте один шаг мне навстречу, а дальше я поведу вас туда, где вы и не надеялись когда-либо оказаться.

Кэссиди тяжело вздохнула и подала знак брату поставить Каннари обратно на землю.

— Хорошо, но при малейшем признаке опасности мы все трое уходим оттуда как можно быстрее. Как взрослые люди, без пререканий, без попыток что-то кому-то доказать. Обещаешь?

— На самом деле четверо, — быстро сказала она и начала тараторить, не давая им шанса опомниться, — Нужно кое-кого захватить по дороге. Но она очень славная девушка! И она фамильяр моей учительницы. Велика вероятность, что ей вообще не разрешено долго находиться на людях, но думаю, всё обойдётся. Наш поезд отходит через пять минут. Поторопимся!

На лицах близнецов читалась одинаковая мысль. Во что они только что ввязались?