Глава 16
Кинжал. Проклятье. Я забыла, что он видел этот клинок в «Красной жемчужине». Боги, ну как я могла забыть? Я отдернула кинжал, но было уже поздно.
И это тоже оказалось ошибкой.
Другой рукой Хоук молниеносно схватил запястье моей руки с кинжалом.
– Нам с тобой о многом нужно поговорить.
– Нам не о чем разговаривать, – огрызнулась я, сердясь на себя за то, что совершила не одно, не два, а целых три невероятно глупых действия. И это не считая досады из-за того, что Хоук одержал верх.
– Она говорит! – Он округлил глаза в притворном удивлении и опустил подбородок, заставив меня напрячься. – Я думал, ты любишь поговорить, принцесса. – Он помолчал. – Или так бывает только в «Красной жемчужине»?
Я промолчала.
– Только не притворяйся, что понятия не имеешь, о чем я. И что ты не она.
Я дернулась, пытаясь освободить руки.
– Отпусти.
– О, не думаю, что ты будешь притворяться.
Он резко повернулся, и внезапно мои спина и лук оказались прижаты к каменной стене Вала. От этого прикосновения незажившую спину обожгло волной тупой боли, но Хоук тут же очутился передо мной, поймав меня в ловушку своим телом. Между нами не было и дюйма пространства.
– После всего, что между нами было, – продолжил он, – ты бросаешь мне в лицо кинжал?
– А что между нами было? Несколько минут и пара поцелуев, – сказала я, и правда поразила меня своей пугающей ясностью.
Вот и все, что между нами было. Боги, я была такой... затворницей. Из-за моего ограниченного опыта мне казалось... что это очень много. Всего лишь пара поцелуев... Меня словно холодным душем окатило.
– Это было больше, чем пара поцелуев. – Он понизил голос. – Если ты забыла, я более чем желаю напомнить.
Я внутренне напряглась. В глубине души мне хотелось, чтобы он напомнил о том, что я и так не забыла. Но, хвала богам, разум и логика победили.
– Не было ничего достойного того, чтобы помнить.
– Теперь ты оскорбляешь меня после того, как бросила мне в лицо кинжал? Ты ранила мои нежные чувства.
– Нежные чувства? – фыркнула я. – К чему такой драматизм?
– Трудно обойтись без драматизма, когда тебе швыряют кинжал в голову, а потом режут шею, – парировал он, держа меня на удивление мягко по сравнению с его жестким тоном.
– Ты загораживал мне путь.
– Правда? И поэтому ты пыталась перерезать мне горло? – Его золотистые глаза блеснули под густыми ресницами.
– Всего лишь проколола кожу, – поправила я. – Потому что ты держал меня и не отпускал. Видимо, это тебя ничему не научило.
– На самом деле я много чему научился, принцесса. Вот почему твои руки и твой кинжал далеко от моей шеи. – В качестве напоминания он погладил большим пальцем мое запястье, и я судорожно сжала рукоятку. – Но если ты уберешь кинжал, то я позволю твоим рукам подобраться к другим местам.
Я чуть не задохнулась. Неужели он не понимает, кому это говорит? Или у меня такой обычный голос, что он меня так и не узнал? Но если он до сих пор не понял, то у меня по-прежнему есть преимущество. Небольшое, но все же.
– Как великодушно, – резко ответила я.
– Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я могу быть очень великодушным.
– У меня нет ни малейшего намерения узнавать тебя получше.
– То есть у тебя просто такая привычка пробираться в комнаты к молодым людям и соблазнять их, а потом сбегать?
– Что? – ахнула я. – Соблазнять?
– А разве не так ты со мной поступила, принцесса?
Его большой палец опять неспешно погладил внутреннюю сторону моего запястья.
– Ты смешон! – бросила я.
– Я заинтригован.
Застонав, я дернула руки, а он в ответ усмехнулся. Его глаза были как озера теплого меда.
– Почему ты меня держишь?
– Что ж, помимо твоего неравнодушия к моему лицу и моей шее, ты находишься там, где тебе быть не положено. Это моя работа – задержать тебя и допросить.
– Ты именно так допрашиваешь на Валу тех, кого не узнал? – с вызовом поинтересовалась я. – Что за странный метод допроса.
– Только хорошеньких леди со стройными голыми ножками. – Он наклонился вперед, и когда я сделала очередной вдох, моя грудь коснулась его груди. – Что ты здесь делаешь во время нападения Жаждущих?
– Наслаждаюсь расслабляющей вечерней прогулкой, – огрызнулась я.
Один уголок его губ изогнулся – на той стороне, где нет ямочки.
– Что ты здесь делала, принцесса? – повторил он.
– А на что похоже то, что я делала?
– На первый взгляд – что-то невероятно глупое и безрассудное.
– Прошу прощения? – недоверчиво произнесла я. – Что безрассудного в том, чтобы убивать Жаждущих и...
– Я что-то не знаю о новой политике набора рекрутов? О том, что на Вал теперь берут полуодетых леди в плащах? Мы так отчаянно нуждаемся в защите?
В моей крови как пожар вспыхнул гнев.
– Отчаянно? Почему мое присутствие на Валу – это знак отчаяния, когда я, как ты видел, умею стрелять из лука? О, погоди, это потому что у меня есть грудь?
– Я знал женщин с не такой прекрасной грудью, которые могли зарубить человека в мгновение ока. Но здесь, в Масадонии, таких нет.
Мне хотелось бы знать, где живут такие удивительные женщины... погодите-ка. С не такой прекрасной грудью?
– Ты очень умелая, – продолжал он, и мое внимание вернулось к нему. – Не только со стрелами. Кто учил тебя сражаться и применять кинжал?
Я закрыла рот на замок, отказываясь отвечать.
– Бьюсь об заклад, тот же человек, что дал тебе этот клинок. – Он помолчал. – Кто бы тебя ни тренировал, плохо, что он не научил тебя, как избежать плена. Ну, плохо для тебя.
Во мне опять вспыхнул гнев, затмевая разум. Я вскинула колено вверх, целясь в самую чувствительную часть его тела – ту, которая каким-то образом делала его более пригодным для боя, чем я.
Хоук почувствовал движение и блокировал мое колено бедром.
– Ты такая неистовая. – Он сделал паузу. – Кажется, мне это нравится.
– Отпусти! – возмутилась я.
– Чтобы ты меня пнула или ударила кинжалом? – Он втиснул свою ногу между моими, чтобы на будущее предотвратить любой пинок. – Мы это уже проходили, принцесса. И не раз.
Я оторвала бедра от стены и попыталась оттолкнуть его, но только прижалась своим самым чувствительным местом к его твердому бедру. От трения меня внезапно затопило такой волной жара, словно ударило молнией. Резко втянув воздух, я замерла.
Хоук тоже застыл, прислонившись ко мне. Его большое тело было напряжено, грудь вздымалась и опадала рядом с моей. Что... что происходит? Я чувствовала жар, несмотря на то, что мы находились высоко и стояли на холодном ночном ветру. Казалось, моя кожа гудит, а по всему телу танцует приятная энергия, пульсирующий жар, сменивший болезненный холод.
Прошло несколько слишком долгих мгновений, и наконец Хоук произнес:
– Я вернулся к тебе той ночью.
Шум внизу начал стихать. В любой момент сюда может кто-нибудь подняться, но я была невероятно безрассудна и глупа, позволив глазам закрыться, и его слова крутились в моей голове.
Он тогда вернулся.
– Я же сказал, что вернусь. Я пришел, а тебя не было, – продолжал он. – А ты обещала, принцесса.
Я ощутила легкий укол вины. Оттого ли, что лгала ему, или оттого, что швырнула ему в лицо кинжал? Наверное, верны обе причины.
– Я... я не могла.
– Не могла? – Он опять заговорил тихо, его голос стал более низким и хриплым. – А мне кажется, если ты чего-то очень хочешь, то тебя ничто не остановит.
Я рассмеялась, горько и хрипло.
– Ты ничего не знаешь.
– Может быть.
Он отпустил мое предплечье и, прежде чем я поняла, что он задумал, его рука скользнула под мой капюшон. Его холодные пальцы дотронулись до неповрежденной кожи на моей правой щеке. Я ахнула от прикосновения и попыталась отстраниться, но деваться здесь было некуда.
– А может быть, я знаю больше, чем ты думаешь.
По моей коже поползли мурашки от тревоги.
Хоук наклонил голову и прижался щекой к левой стороне моего капюшона.
– Ты правда думаешь, что я не знаю, кто ты?
Все мышцы в моем теле напряглись, а во рту пересохло.
– Тебе нечего на это сказать? – Он помолчал и добавил едва слышным шепотом: – Пенеллаф?
Проклятье.
Я шумно выдохнула, не понимая, радоваться мне или бояться из-за того, что больше не нужно ломать голову: знает он или не знает? Смятение превратило мой гнев в нечто непонятное.
– Ты только что догадался? Если так, то какой же из тебя телохранитель?
Он рассмеялся глубоким, невероятно заразительным смехом.
– Я понял в тот момент, когда ты сняла вуаль.
Я разомкнула губы, чтобы выдохнуть.
– Почему... почему ты тогда ничего не сказал?
– Тебе? – уточнил он. – Или герцогу?
– Или мне, или ему, – прошептала я.
– Хотел посмотреть, что ты будешь делать. По-видимому, ты просто решила притворяться, что ты не та девушка, которая частенько бывает в «Красной жемчужине».
– Я не часто бываю в «Красной жемчужине», – поправила я. – Но слышала, что ты там постоянный посетитель.
– Ты расспрашивала обо мне? Я польщен.
– Нет, не расспрашивала.
– Не знаю, можно ли тебе верить. Ты так часто лжешь, принцесса.
– Не называй меня так.
– Мне больше нравится это обращение, нежели то, каким тебя положено называть. Дева. У тебя есть имя. Дева – не имя.
– Я не спрашиваю, что тебе нравится, – ответила я, хотя была абсолютно согласна с его неприязнью к обращению, которое полагается мне адресовать.
– Но ты спросила, почему я не рассказал герцогу о твоем небольшом исследовании, – парировал он. – Почему я это не сделал? Я твой телохранитель, и если бы я предал тебя, ты бы мне не доверяла, а это сильно усложнило бы мою работу по обеспечению твоей безопасности.
Это вполне логичное объяснение вызвало у меня горечь разочарования, и я даже не хотела вникать в причины своей реакции.
– Как ты видел, я сама могу за себя постоять.
– Видел.
Он подался назад, нахмурив лоб, и затем его глаза слегка расширились, словно он о чем-то догадался.
– Хоук! – позвал кто-то с земли, отчего у меня заколотилось сердце. – Там наверху все в порядке?
Хоук мгновение что-то высматривал в темноте под моим капюшоном, а потом оглянулся через плечо.
– Все хорошо.
– Отпусти меня, – прошептала я. – Сюда кто-то поднимается...
– И застигнет тебя? Заставит раскрыть, кто ты? – Янтарные глаза опять смотрели на меня. – Может, это и к лучшему.
Я резко втянула воздух.
– Ты же сказал, что не предашь меня...
– Я сказал, что не предал тебя, но это было до того, как я узнал, что ты можешь такое выкинуть.
Я похолодела.
– Моя работа станет намного легче, – продолжал он, – если мне не придется беспокоиться о том, что ты выбираешься из замка на бой с Жаждущими... Или чтобы встречаться со случайными мужчинами в заведениях вроде «Красной жемчужины». И кто знает, чем еще ты занимаешься в то время, когда все считают, что ты сидишь в безопасности в своих покоях?
– Я...
– Полагаю, когда я доведу это до сведения герцога с герцогиней, твоя страсть к стрельбе из лука и прогулкам по Валу больше не будет поводом для моего беспокойства.
Мою грудь стиснула паника, и я выпалила:
– Ты понятия не имеешь, что он сделает, если ты пойдешь к нему. Он...
Я прикусила язык.
– Он что?
Сделав ровный, медленный вдох, я вздернула подбородок.
– Это неважно. Поступай как считаешь нужным.
Хоук смотрел на меня, как мне показалось, целую вечность. Наконец он отошел назад и выпустил меня. Между нами подул холодный ветер.
– Лучше тебе поспешить в свои покои, принцесса. Закончим разговор потом.
Я была охвачена смущением, но затем стряхнула его и, отойдя от стены, побежала прочь. Даже не оглядываясь, я знала, что Хоук не спускает с меня глаз.
* * *
Прошмыгнув по старому ходу для слуг, я не удивилась, когда застала Тони в моих покоях, хотя я почти час ждала, когда поднимут ворота и можно будет пробраться в замок.
– Я думала, ты никогда не вернешься, – выдохнула Тони.
Я закрыла скрипучую дверь и медленно подняла руки, чтобы снять капюшон.
Тони вскинулась.
– Ты... ты в порядке?
Она внимательно изучала меня взглядом, и я заметила, что она слегка дрожит.
– Все плохо? Нападение?
Я открыла рот, не зная, с чего начать, и вспоминая все случившееся. Я прислонилась к двери. От стычки с Хоуком еще колотилось сердце, в голове была каша, а живот скручивало от воспоминаний о том, как Жаждущие взбирались на Вал.
– Поппи? – прошептала Тони.
Я решила начать с самого важного.
– Их было много. Десятки.
Она сделала глубокий вдох.
– И?
Не уверена, что она хотела это знать, но пребывать в темноте гораздо опаснее, чем услышать правду.
– И несколько монстров взобрались на Вал.
Тони вытаращила глаза.
– О боги! – Она прижала руки к груди. – Но щиты подняли...
– Их остановили, но много... много гвардейцев погибло.
Я оторвалась от двери и замерзшими пальцами расстегнула плащ, он упал на пол бесформенной кучей. Потом подошла к камину и несколько минут стояла, пока тепло прогоняло из меня холод.
– Просто их было так много, что они практически затопили передний ряд. Если бы их было больше...
– Они бы прорвались за стену?
– Это вполне возможно. – Отойдя от огня, я сняла лук, бережно уложила его в сундук и накрыла крышкой. – Защитники выпустили всадников, но к тому времени уже как минимум два Жаждущих взобрались на Вал. Если они и в следующий раз будут так тянуть, то может быть слишком поздно. Но я не думаю... Вряд ли гвардейцы ожидали, что Жаждущие на такое способны.
Тони села на край кровати.
– Ты... убила кого-нибудь из них?
Скинув туфельки, я посмотрела на нее.
– Конечно.
– Хорошо. – Тони перевела взгляд на окно. В темноте ярко горели факелы. – Завтра поднимут много черных флагов.
Поднимут. Каждый дом, потерявший сына, отца, мужа или друга, поднимет флаг в память о них. Завтра или на следующий день капитан Янсен навестит каждый дом. Зажгут много погребальных костров.
И я боялась, что некоторые из тех, кто так храбро сражался сегодня с Жаждущими, вернутся домой или в казармы укушенными. Такое случалось каждый раз после нападения.
Я плюхнулась на кровать и уловила исходящий от моих волос запах горелого дерева. Не успела я еще что-нибудь сказать, как раздался стук в дверь.
– Я открою.
Тони поднялась, и я не остановила ее, решив, что это нас проверяет Виктер или другой королевский гвардеец. Я взяла косу и принялась быстро расплетать. Тони открыла дверь и сказала:
– Дева спит...
– Сомневаюсь.
Сердце заколотилось под ребрами. Я вскочила с кровати и быстро повернулась в тот момент, когда Хоук входил в комнату. Я разинула рот, скопировав выражение лица Тони.
Хоук захлопнул за собой дверь.
– Пора поговорить, принцесса.