Глава 4
Вгород пришел вечер, властная и чарующаялуна вышла из-за облаков. Парк закрывался,и нам пора было ехать домой.Лили,наверное,там с ума сходит, но я не хочу заканчиватьэтот день, он слишком быстро прошел, ятак и не насытилась близостью Джонса.
Еслиб я могла, то была бы с ним все время, ячасто такое представляю, как мы днинапролет проводим вместе, вместе готовиместь, я в его рубашке и в нижнем белье,босиком топчусь по холодной плитке,готовя нам завтрак из блинчиков ияичницы, а Джонс помогает мне, делаякофе, его обнаженный торс так и тянет,чтоб пробежать по нему кончиками пальцеви поцеловать в шею. Мы вместе на одойкровати спим в обнимку, наша голая кожакасается, наспробиваетэлектрический заряд. С ним спокойно, яне боюсь заснуть в его объятиях,наоборот,егоблизость убаюкивает, заставляя видетьсладкие сны. Мы вместе ходим за продуктамидля нашего ужина, вместе гуляем по парку.И он при всех держит меня за руку,всем видом показывая,что я его и никто не имеет прав на меня,кроме него. И я вовсе не против.
Нодень подходил к концу,и мы отправляемсяна место, где Джонс оставил свой мотоцикл.
— Яне хочу расставаться, —с тоской сказалая, Джонс сжал мою руку.
— Ятоже. Но мы завтра встретимся ведь. Мыне увидимся всего ночь.
—Знаю. Но это слишком долго. Я ужескучаю, —я сама удивилась,насколько грустный был мой голос.
—Мэри, не нужно... —только и сказал он. Я видела, что он тожене хочет расставаться, но от того, чтомы будем это повторять, ничего неизменится.
—Сегодня был отличный день, —перевела тему разговора я.
— Да,—лицо Джонса озарила улыбка.
—Спасибо тебе,—я, шепча, потянулась поцеловать его.Хотелось снова ощутить этот трепет всердце при поцелуе, ощутить,как твоя душа вздымается ввысь подальшеот земли и летает в облаках от счастья.Он ответил на поцелуй.
— Этотебе спасибо, —еще тише прошептал он.— Кстати, день еще незакончился. Сейчас все еще твой деньрождения.
— чем ты? —я уставилась на него.
— Уменя для тебя подарок.
—Подарок? —переспросила я, но он уже полез в кармани извлек из него маленькую бархатнуюкоробочку красного цвета, в которойобычно хранятся кольца. Я ахнула.
— Чтоэто? —недоуменно прошептала я.
Нислова не говоря, а только заговорщическиулыбаясь, протянул руку и открылтаинственную коробочку. В моем сердцезародился трепет, мысли бешено носилисьв голове, как непослушные дети, которыхтрудно успокоить. Когда крышечкаоткрылась, я мысленно выдохнула, по телупрошла волна облегчения. Как бы многоя нимечтала о Джонсе, но мне только семнадцатьи,думаю,замуж мне еще рано. Может,когда-то я буду готова выйти замуж, носейчас было не то время.
Вкоробочке лежал маленький рубиновыйкамешек в форме сердца. Он был вставленв серебряный ободок, который плавнопереходил в цепочку. Я вытаращила глаза.Это рубин и серебро! Это очень дорого,слишком дорого для меня. Мы и так сегодняпотратили немало денег. Но это —уже перебор!
—Нравится? —улыбаясь, спросил Джонс.
— Да...но это безумно дорого! —воскликнула я.Взявкоробочку в руки,я стала рассматривать камень. Он былхорошо отполирован, напоминая каплюкрови в форме сердца. Он был безупречен,и отрицать это будет враньем.
УлыбкаДжонса потускнела.
— Немогу принять такой подарок.
—Можешь. И примешь. Забиратьобратно я его не собираюсь. Теперь этотвое, и тебе решать,что с ним делать —выкинуть или оставить себе.
— Но...—я не знала, что сказать. Я устремилавзгляд в его глаза, в которых можноутонуть, что я и сделала. Его глаза —вселенная, в которой карие зрачки былипланетами. Взгляд глубокий и осмысленный,я могла видеть весь его мир, его душу,потерявшись в его вселенной,я онемела.
Черезнесколько секунд я поняла, что в карманевибрирует телефон. Я вынырнула наповерхность. Еще раз взглянув на цепочку,я захлопнула коробку и начала вытаскиватьтелефон. Пока я это делала, он пересталзвонить, пропущенный был от Лили.
—Спасибо тебе, —наконец сказала я, поднялась на носочкии чмокнула его в губы. Его лицо расслабилось.Выбрасывать камень я не собиралась,оставался один вариант, и я принялакамень.
—Считай, чтоэто символ моей любви к тебе,—сказал Джонс, когда я уткнулась лбомему в шею, тая в его объятиях.
Вэтот момент снова завибрировал телефон,на этот раз у меня в руке.
— ЭтоЛили? —поинтересовался он. Ответ не нужен был,и так было понятно, что да. Больше простонекому.
— Нампора. —Джонс отстранился и пошел к мотоциклу,я спрятала коробочку в карман и решилаперезвонить Лили, сказать, что мы ужеедем.
Передомной пронесся ураган, мои волосызашевелилисьот ветра, телефон исчез из моих рук. Я вступоре, ничего не понимаю, мне нужнонесколько секунд, чтоб прийти в себя.Молодой парень убегает от нас как можнобыстрей с моимтелефоном в руках. Джонс реагирует сразуже и начинает бежать за вором.
—Нет! Джонс, стой! —начинаю кричать я, но он не слышит,стремительно удаляясь. Вор бежит всторону дворов, там нет света и спрятатьсялегче, Джонс его не найдет, это бесполезно.Я бегу следом как можно быстрей, насколькоэто позволяют силы, целый день на ногахдает о себе знать. Даже то, что я быстреевсех бегаю в классе,не помогает, легкие горят, я задыхаюсь.Хочу еще раз закричать Джонсу, но горлосаднит, я не могу кричать. В глазах туман,замечаю, что вор уже забежал в темноту,Джонс за ним. Стараюсь бежать еще быстрей,но не получается. Мне кажется, что я бегуслишком долго, время тянется,как жевательная резинка.
Задыхаясь,я все-такидостигла цели. Останавливаюсь за угломдома, оставаясь в свете фонаря,прислушиваюсь, пытаясь восстановитьдыхание, что дается трудно. Слышупотасовку, звук разбивающегося стекла,глухой удар, второй, стон и еще один. Немогу это слушать, внутренностивыворачиваются наизнанку, хочетсязакрыть уши, свернувшись где-нибудь вкомочек. Нет! Я не могу! Там Джонс, и ядолжна помочь. Страх сковывает, становясьмоимкошмаром, я не могу сделать даже шаг.Оглядываюсь,вокруг никого, ни одного человека, мыслишком далеко отбежали от ворот в парк.Я должна! Мэри,возьми себя в руки! Что-то или кто-тоударяется об стену многоэтажки, ябуквально представляю,как выбился воздух изэтого человека,и молюсь, чтобы это был не Джонс. Кто-товскрикивает: «Чтоза черт!».Шаги, человек убежал. Проклинаю своютрусость. Перевожу дыхание, наверное,там больше никого нет, тогда почему невыходит Джонс?Я делаю шаг...
Иостанавливаюсь. Меня останавливаетполукрик, полустон,который просачивается мне под кожу,проникает вглубь, в каждую клеточку,волосы становятся дыбом. Я в ступоре. Яуверена, что этот крик принадлежитДжонсу, и меня накрывает волна злости.Страх отступает. Как я могу тут стоятьи медлить, когда Джонс нуждается во мне?Осматриваюсь в поисках какой-нибудьпалки. Ничего... кроме пустой бутылкииз-под пива. Беру ее и крепко сжимаю владони.Я настроена серьезно, ступаю в темноту.
Глазамнужно несколько секунд, чтобы привыкнутьк темноте, здесь темно, очень темно. Нив одном доме не горит свет, а луна непомогает. Я начинаю отличать тени. Наземле, посреди двора две фигуры. Одналежит на земле, а вторая сидит над первой.Я пока не могу определить,кто из них кто, но точно знаю, что однаиз них —Джонс.
Шаг,еще шаг. Я пытаюсь быть как можно тише,еще крепче сжимаю мое единственноеоружие. У меня нет плана, я даже не знаю,как буду действовать,если на меня нападут. У меня одна цель—Джонс. Глаза уже полностью привыкли ктемноте, теперь я различаю людей и вижу,что Джонс —тот,кто лежит на земле. Он не шевелится, имозг начинает посылать всякие ужасныекартинки. Там, где-то далеко в глубине,зародился страх за его жизнь, больпронзила все тело, будто меня переехалибульдозером. Как? Как я могла? Почему ямедлила? Почему я не побежала ему напомощь? Мысли добивали меня, бешенопроносясь в голове, как маленькиенепослушные дети. Боль с силой вырваласьнаружу.
—Джонс!!!—закричала я вовсе горло, толком не понимая,что делаю. Бутылка со стуком упала наасфальт и разлетелась на мелкие кусочки.Я зажала ладонями рот, из которого всееще вырывался крик боли, крик души. Слезыручьем начали катиться по щекам.
Мужчина,который сидел над ним (совсем нетот вор), скрылся за угломсоседнего дома за считанные секунды.Упав на колени рядом с лежащим Джонсом,я не могла поверить, отказываясь верить,что он... умер.Трясущимися руками я стала щупать пульс,ничего не обнаружила,истерика усилилась,и я припалаголовой к его груди. Удар, еще один.Осознание постепенно стало приходитько мне. Он жив! Грудь вздымалась вверхи опускалась —он дышит! Моей радости не было предела,даже через слезы я начала улыбаться. Яего осмотрела, крови нигде нет, толькона костяшках на руке,и синяк под глазом. Нужно привести егов чувство.
—Джонс! —хлопки по щекам помогли, он открыл глаза.
—Мэри, —его голос был радостным, он был рад менявидеть. А уж как я была рада!
Япомогла ему сесть.
—Зачем? Зачем ты побежал за ним?Джонс, скажи мне, о чем ты думал.— Истерикавернулась,и слезы снова текли по моимщекам. Я уткнулась носом в его шею иплакала.
—Тише, Мэри, тише, —говорил он, его голос мягкий и бархатный,такой, который не услышит больше никто,кроме меня. Никто больше не узнает,что он может быть таким нежным.
Егообъятия согревали, а руки гладили моюталию, пытаясь успокоить.
—Если бы ты... а если бы ты... —я не смогла договорить, но это ине нужно, он и так все понял.
— Ярядом, —проговорил он, кожей я ощутила его губыу меня на лбу. Я как маленький ребенок,которого пытается успокоить отец.
— Ятак испугалась.
—Знаю.
— Стобой все в порядке? —я наконец вспомнила, что его только чтоизбили,и отстранилась.
— Сомной все хорошо, —спокойно ответил Джонс. Он такойневозмутимый, такой спокойный, у неговсегда получается лучше держать себяв руках.
Пошариву себя за спиной,он раскрыл свою ладонь. Телефон! Мойтелефон. Я думала, что с ним уже можнобыло попрощаться,но нет,вот он, лежит на ладони у моего парня,который за этот телефон чуть не поплатилсяжизнью.
Сенсорныйэкран засветился, а сам телефонзавибрировал, на дисплее высветилось«мама»,Лили все еще пыталась дозвониться.
— Онтого не стоил, —прохрипела я, обнимая Джонса, на звонокя отвечать не стала.
— Нампора домой,—напомнил он.